Дорогие подписчики! Рад приветствовать вас на моём ворчливом канале. Здесь я буду разбираться со своими оперными героями, жаловаться на повсеместный "кризис призвания", стенать, что раньше было лучше (трава выше и всё такое), бухтеть об аллергии и ябедничать на коллег при жизни. Раскрою, например, закулисье вступительных экзаменов в один музыкальный вуз🤧 Ещё буду хвалить. Но редко))))))
Причиной появления записок стала, пожалуй, типичная сцена... Спрашиваю артиста, поющего 25 лет свою роль, о некоторых обстоятельствах, в которые попал его герой и получаю очень простой ответ: "Мне бы твои проблемы, раз тебя волнуют такие вещи!"))))) Да, волнуют. Мне интересно. Вот и буду писать для тех, кому интересно.

Теперь я на завтраки в отелях совсем не хожу. Сначала стало есть нечего. Потом диета. Опять же, кондиционеры годами никто не чистит, и теперь они из себя выдувают не только лютый холод, но и самую разнообразную жизнь, которая не к месту за столом)))))) Раз 50 мне не смогли подать нормальную яичницу. Сопли вокруг желтка очень раздражали. Терпение кончилось, когда почувствовал скорлупу на зубах. Как-то мне директор (новый) ресторана говорит: "Отчего Вы у нас больше не кушаете?" Я ему на рыбу пеняю, мол, грустная она у вас, уснувшая. "У нас всё свежее! Всё по датам!" Ну да. Я потом дома закоптил четыре форели и забыл про них. Они, естественно, протухли. Пишу директору: "у меня рыба протухла, очень теперь вашу напоминает и текстурой и запахом!")))) А бывало ведь иначе!
Припомнился мне один такой заезд. Звоню в канцелярию театра и говорю: "Ну, не может быть, что у меня завтра спевки нету!" "Нет, нету!"- отвечают. Утром наваливаю себе гору разнообразных сарделек, ем вожделеючи. Вырастает рядом со мной - дирижёр. Важный. Прямо скажем - главный. Смотрит в тарелку и спрашивает, всё ли у меня хорошо... После завтрака звоню опять: "Чую, есть у меня спевка!" "Нету!- отвечают.- Не волнуйтесь, мы сообщим". Я разваливаюсь. Планирую куда на обед податься, каких ещё прелестей вкусить... А тем временем, на той самой спевке, тот самый дирижёр негодует, что меня на ней нет. Но понимающе добавляет: "Видел Трофимова на завтраке, немудрено, что он пропал: после такого количества сосисок ему, явно, нужна помощь..." Хорошо пошутил. Нормально с коллегами познакомил. Отличный начальник. Вскоре после такой презентации я появился на репетиции. Дирижёр с завидным постоянством шарманщика советовал похудеть и караулил мою тарелку, регулярно возникая рядом в театральном буфете)) Эти совпадения меня злили. Я уже время высчитывал, чтобы точно его в столовой не встретить, а он, бац, и снова у моего стола. Глядит сверху вниз, прямо на тарелку: "Ну, Станислав..." Я однажды перед спектаклем не стерпел. В ответ на его замечание о куске курицы, лежащем на моей тарелке (без гарнира!), пошёл в такую оборону, что маэстро был вынужден уступить)) Где такое видано?! Начальник и уступил. Рай ему точно забронирован. Но репутацию в театре он мне обеспечил))) Иногда выходило смешно. Известный крупный тенор как-то просил меня оплатить его 5 котлет, а сам с телефоном срочно отбежал, после чего в конец очереди доходило: "Трофимов опять забрал всю еду!"

Удивительной особенностью нашей публики является претенциозное убеждение в том, что ей должны "показать" так, как она хочет. Это я знаю ещё с тех пор, когда сам был юным зрителем Уфимской оперы. Шли мы с однокурсниками в театр (бесплатно!), мне было норм, а они плевались. С вокальными ушами от природы у меня всё хорошо. Я слышал не меньше, просто у меня не было претензий. Я не заплатил ни копейки. Послушал живую музыку. Декорации, костюмы. Люди на сцене. Многие солисты мне нравились. Другим вариантом убить вечер у меня была борьба за жизнь в антисанитарии нашего общежития. Так что я был в полном выигрыше. Ну и я теперь, как бы, не самый плохой артист, из чего можно сделать вывод, что способность воспринимать информацию без собственных предубеждений полезна.
Ныне до меня доносятся отголоски обсуждений. Иногда мои друзья участвуют в спорах на той или иной стороне, делятся со мной. Ничего не меняется, как прежде, на толпу находится пара человек, которые способны "внимать". Знаете, приходить с "покажите мне вот эдак", значит заведомо себя обделить. В нашем мозге протекает неисчислимое количество процессов и бесконечно рисуются новые нейронные сети. Это ведь ещё постараться надо, чтобы в конце концов выдать, что спектакль (любой) всего лишь "оно". Помню, сходили люди бесплатно на Бориса (на Урале), а потом полтора часа мне рассказывали, что спектакль "оно самое", со вставным рефреном, что солист "зе бест". Раскрываешь замысел и концепцию - рты открывают. Не очень понимаю зачем этим молодым людям мозги. Для приёма пищи достаточно и пустой головы. Нет, объективное обсуждение, с демонстрацией наличия нейронных сетей, приветствуется. Конструктивное. Вот есть люди, которые видят в режопере признаки вселенского заговора и конца света. Они всё обосновывают железобетонно. И это замечательно. Мнения нужны. Антиподы нужны. Они дают потрясающий, очень полезный контраст, на стыке которого возможно рождение шедевра. А вот все эти разговоры про то, чего не понял и не пытался, напоминают мне одного дядю в Эрмитаже, который на полном серьёзе сказал мне, что "Рембрант ни о чём и он не понимает, чего все от него кипятком шпарятся".
Я поэтому много говорю о чтении и гуглении, о подготовке к оперному спектаклю. Чтобы вы что-то поняли, нужно, чтобы было чем понимать.
Тут мне вспоминается концертная Хованщина в Пекине. Когда мы пели, китайцы, внимательно слушая, почитывали перевод и вникали. Я совершенно точно почувствовал, что китайцы про Досифея понимают значительно больше, чем должны. На поклонах это стало очевидно. Такого громоподобного буйства я пока нигде больше не наблюдал. Почему? Им до лампочки раскол. Им по барабану наши три-два перста. Им, в подавляющем большинстве, и Христос не знаком. Однако, им очень понятен "Китай уходящий" (всегда говорю, что Хованщина - поэма о "Руси уходящей") и ушедший. История, когда старый мир сгорает до тла на пожарище какого-то условно перспективного будущего - это их история. Кровавая и страшная. В зале были люди, которые поняли Досифея. Досифея!!! Многие ли русские понимают - что он такое?
Всем нам нужен опыт и немного знаний. Знаете, я бы не повесил у себя картину старых мастеров с трёхмерной геометрией. Не люблю геометрию. Но знаю, что эти картины - выдающийся успех своего времени: до них не умели рисовать трёхмерное. Без этого знания далеко ли до дяди в Эрмитаже?

Вчера пел. Как там, у Волошина: "На дне души гудит подводный Китеж — Наш неосуществимый сон!" Знаете, что у первой премьеры Китежа был огромный успех? Потому что публика знала что такое Китеж. Потому что идеи мечтательного славянофильства воспевали идею всеобщего русского Китежа. В прошлом посте я писал о Руси, уходящей в огонь. Сегодня расскажу про ту же мечту, только в другой ипостаси. Ещё до полыхающих раскольников (у нас официально инквизиции не было, поэтому староверов сжигали не просто на кострах, а в срубах) Русь мечтала утонуть. Если вы копнёте в церковные книги, узнаете, что Церковь запрещает отпевание утонувших. Корень этого правила в следующем: большинство утопленников были самоубийцами. Это был самый распространённый способ сведения счётов с жизнью. Именно поэтому Марфа в Хованщине взывает и к "утопшим душам": их не отпевали, они не упокоены и бродят по земле. Китеж и Хованщина очень перекликаются. По сути, Хованщина - это всё тот же русский Китеж, извечная грёза России. Особенностью русского искусства является апокалиптичность. Она пронизывает всё. Все слышали про загадочную "русскую душу", которую преследует невыносимая русская печаль. "Этот стон у нас песней зовётся..." Неизбывная тоска нашего (любого из) литературного героя связана с глубоким пониманием предопределённости. Каждый россиянин понимает, что будет плохо, но потом... в рай. Вы думаете, про "сдохнут" и "рай" была шутка? Это наши мировоззренческие реалии, твёрдо указующие на то, что райская жизнь возможна только после драматической погибели. Основная проблема художественного Бориса Годунова тоже в этом. Всё предопределено. Впереди мучения и смерть. И лишь надежда на иную участь в другом мире. Мы как-то обсуждали Бориса с одним профессором и пришли к выводу, что царь "всё понимает" и в этом его ужас. В одном произведении ему всё предсказано волхвами - до, в другом - после. У Пушкина он, напротив, вопреки "сулениям кудесников" "предчувствует небесный гром и горе". И правильно делает. Кочубей в "Мазепе" ничего не предчувствует и очень напрасно!)) Опять же, вспомните, какая музыка звучит, когда голова Кочубея слетает с плеч. Чем не горящий скит или утопающий Китеж? Волошин несомненно прав в осознании места Китежа в русском мировоззрении - "неосуществимый сон", искренняя русская мечта. Я её вижу в каждой картине нашего художника. Даже медведь на лесной просеке выглядит так, что понимаешь про него всё это. Погуглите картины монахов. Сравните наши (любые) и западные (рекомендую Грютцнера и Новака), вы всё поймёте. Картин с весёлым русским монахом можно обыскаться. А если найдёшь, невольно вспоминаешь странника Лескова: монах очень весёлый, но судьба трагичная и пророчества ужасные.
Как-то у меня брали интервью и неловко использовали слово "мечта", которое в моём мироощущении, если и используется, то исключительно в значении "грёза". Знающий меня человек подметил: "гробы сосновые его мечта". Да. Я - то, что я ем мировоззренческий потомок русской культуры, со всеми осложнениями. И Китеж - это тоже моё. Римский-Корсаков хотел, чтобы Китеж был его последним опусом. Были идеи ставить посмертно. Это было бы красиво. Но мы знаем, что дело кончилось политикой "Золотым петушком". Опера "Китеж" - это про гордыню и жестокий приговор.

Как некогда библейские города, Бог осудил Китеж на гибель. Что отвечает князь Юрий взволнованным китежанам? "Страшен царь Петр..." "Через малые часы ляжем в сосновые гробы". Именно такой вердикт слетает с уст князя Юрия. Его ария - это озвучивание абсолютного знания. Это персонаж, непоколебимой волей которого, целый город смиренно принимает свою заслуженную участь. Его текст и музыка говорят о нечеловеческой сущности героя. И говорит он вещи, несвойственные человеку. Именно этим потрясает ария князя - спокойствием страшного текста. Он, подобно баратовскому Пимену - ожившая икона (хтонического пророка, в его случае). И исполнять его следовало бы одной, аскетически медитативной краской. Так, чтобы в нём не было ничего земного, поскольку он трансцендентен происходящему. Он не князь, но провозвестник божественного откровения. Во всяком случае, пока говорит.
После арии следует классический библейский конструкт, отсылающий, как к новозаветному молению о чаше, так и к ветхозаветному молению о спасении города. Во время последнего спектакля я глубоко раздумывал о причинах сурового приговора городу. В Библии, мы знаем, есть несколько примеров покаяния городов. Ниневию Бог помиловал, вопреки претензиям моего любимого пророка Ионы. Из Содома - вывел праведников... Что такого сотворил Китеж, что не уцелел никто? Юрий трижды взывает к милости. И трижды получает страшные ответы: город будет утоплен в крови. город будет осквернён и полонён. город исчезнет с лица земли. Устроил последний вариант, после которого все пошли гореть в срубе тонуть в соборе. Гордыня. О ней говорит Юрий. Великая гордыня, достигнувшая небес. Пожалуй, гордыня великого города проявляется и в молитве, ведь второй вариант исхода событий их не устраивает категорически: "такой позор хуже смерти". Важно помнить, что сюжетная концепция оперы относится к эпохе, в которой предательство Гришки не могло стать причиной гибели города. В чернилах летописца это выглядело бы так: "...достигли грехи предела, и ожесточил Бог сердце татар, и напало малодушие на Гришку, и привёл он полчища на город..." Если кто-то сомневается, что китежане погибли, напомню, что павший в сечи княжич, в последней картине пребывает вместе с отцом. Они все мертвы, но, через очистительный огонь преждевременную погибель, живы в другом измерении. В том самом раю, в который можно попасть только так.

На днях прочитал, что питерские аллергики предлагают вырубить все тополя (мне больше нравится "тополи") и приготовил язвительный пост)))) Сделал сноски на гипоаллергенность пуха (это действительно так, но всё меняет его способность впитывать в себя все аллергены) и его полезность в промышленном городе (это тоже факт).И эпично заболел прямо в день "пушного хода"))))) Я уже заменился на двух "Лючиях". Скорее всего меня не будет и на следующих спектаклях.
Кстати, о Раймондо. Оказалось, что сцена, которая меня раздражает больше всего (Лючии и Раймондо), написана не Доницетти. Но мой посыл оказался справедлив: некий "бас" действительно настоял, чтобы сцена была написана лично для него, поскольку, докладывают, певец был статусный. Оно и слышно. Спасибо тебе, коллега, надеюсь, Господь тебя простил. Так что пассаж "композитор басу задолжал" смыслово остаётся верным.
Хороших вам летних дней. Волшебного доцветания сирени. Благовонных вам лип... А я пошёл страдать.

Шиллер о Рене устами Карла и Дюнуа:

Король
Я вижу, ты в своем веселом нраве;
Смущать его не стану... Дю Шатель,
Король Рене прислал ко мне послов;
Они певцы, их имя знаменито;
Их угостить хочу великолепно,
И каждому по цепи золотой...
...

Король
Еще у нас земель богатых много.

Дюнуа
Пока щадит их бог и меч Тальбота;
Но Орлеан в осаде; сдайся он —
Тогда паси овец с своим Рене.

Король
Насчет Рене ты любишь ум острить;
Но этот твой безобластный король
Мне в дар прислал сокровище бесценно.

Дюнуа
Избави бог! не право ль на Неаполь?
Несчастный дар! оно в цене упало,
С тех пор как он пасет своих овец.

Король
То ясная забава, шутка, праздник,
Который он душе своей готовит:
Средь ужасов существенности мрачной
Он сотворил невинный, чистый мир;
Он царское, великое замыслил:
Призвать назад то время старины,
Те дни любви, когда любовь вздымала
Грудь рыцарей великим и прекрасным,
Когда в суде присутствовали жены,
Суровое смягчая нежным чувством.
В сих временах живет незлобный старец;
И в той красе, какой они пленяют
Нас в дедовских преданьях, в древних песнях —
Как божий град на светлых облаках,
Он мыслит их переселить на землю.
Он учредил верховный Суд любви,
Где рыцарей дела судимы будут,
Где чистых жен святое будет царство,
Где чистая любовь для нас воскреснет,
И он меня избрал Царем любви.

"Орлеанская дева"

Пост выше опубликован для того, чтобы призвать молодого артиста к чтению. Читайте, юные дарования! Много. По делу. Читайте не только прямую, но и косвенную литературу. Чтобы лучше понимать Фиеско, нужно прочитать "Тирана Падуанского" Гюго (про Дрюона я упоминал). Чтобы встретить короля Рене, стоит прочесть "Орлеанскую деву" Шиллера (для одноимённой оперы тоже полезно😉). А как можно без Шиллера выходить Инквизитором?! Там же потрясающие диалоги, открывающие суть всего! И как можно петь некоторые инквизиторские фразы, не прочитав страниц Ветхого Завета?! Хоть кто-нибудь знает, при чём тут "l'ombre di Samuel"?!
Иногда откровение может поджидать в случайной книге. К примеру, я не очень мог понять, как Лакме, будучи дочерью Нилаканты, является и дочерью богов... Какой неожиданностью для меня стало обретение ответа на этот вопрос в серии тёмного фэнтези Глена Кука!
Как-то солист обернулся на репетиции к моей коллеге и спросил про "Джоконду": "Почему Трофимов так поёт эту роль?" Потому что читал пьесу, в отличие от него и знаю кто про что. Даже акын, исполняющий по принципу "что вижу, то пою" точно знает про что поёт. Большинство артистов - нет. Потом удивляемся, что некоторые режиссёры воспринимают оперного солиста, как "музыкальный автомат".
Как-то мне пишет мастер, что заспорили о слове "понять" (взять) в "Царской невесте" и обращается ко мне, как к специалисту в старославянском... Предлагались варианты)) Отвечаю: "У Мея..."
Т.е. обратиться к славянскому - ок, а обратиться к автору - не подумали. Или много букв?))
Читайте! Читайте всё время! Тогда вы узнаете, что под Карлоса копали приближенные короля и регулярно доносили отцу о мнимой государственной (!) измене сына. Тогда узнаете, что в Иоанну были влюблены и сватались все рыцари Карла. И уж точно увидите ремарку автора, что Иоанна молчит не потому, что уже согрешила с Лионелем, а потому что позволила себе минутное наваждение влюблённости. (По поводу Жанны Д'Арк вообще не мешало бы погуглить, чтоб быть в курсе кто и где её пожёг и при чём тут Англия).

Детали помогают мне создавать образ на сцене. Они окрашивают тембрально. Задают определённую манеру вокала. Регулируют степень сутулости...)) У меня нет пустых выходов. Каждый взгляд на сцене должен нести определённый "груз". Подобно тому, как сам я влачу на себе всё пережитое, мои персонажи несут в себе свою жизнь. Под лоском нового мундира или блеском царственной парчи - должны быть потаённые мазки. Их необязательно видеть. Чаще всего они сокрыты под верхним слоем другой палитры. Но они есть. И их чувствуют. Настоящий театр - это не только то, где прекрасно поют. Это то, когда зритель, пусть забывает, как ты пел, но, уходя, рассуждает о твоём персонаже. Нередко мне приходилось слушать размышления о том, как бы сложились жизни дочерей, если бы Кочубей отдал свою Мазепе или Грозный не дал команду стрелять по вольнице... Тогда я знаю, что моя иконопись на сцене не напрасна.
В былые времена, монах-иконописец накладывал на себя пост и приступал к своему деланию с молитвой. Так были написаны великие шедевры прошлого, составляющие сокровищницу древнерусской живописи. Ныне, зайдя в иконописную мастерскую, внимаешь странной музычке и вдыхаешь далеко не благовонный фимиам табачных изделий: нанося краски, нонешние мастера обсуждают зимнюю резину, дрязги и прочий быт. У церковных это зовётся "обмирщением". Оно повсюду.
Не допускайте "обмирщения" на сцене. Не ищите "земного". Делайте "правду". И несите только её. Тогда в вашем творчестве будет смысл. И, конечно, читайте. Всегда и везде.

На днях моя дражайшая подруга Ирина Чурилова успешно исполнила блок "Джоконды" в Скала. Радостно! Непременно отметим это каким-нибудь изысканным столом у меня дома: они знают, я это умею!)) Отлично спела, передала мне кучу приветов из Милана от очень хороших людей. Захотелось мемуарнуть. Но прежде, покаяться. Если бы однажды я не струсил, то Джоконду Ирина пела бы со мной. Первое, что предложили мне после дебюта в Скала - партию Альвизе. Что мешало мне согласиться? Итальянцы крайне патриотичны до своего языка и запросто прибьют. В Скала очень любят делать "бу", а слушать его никому не хочется. Мои семь спектаклей в этом театре прошли под "браво" хора. Вы знаете что такое хор? Хор - это вокальная инквизиция. Трибунал солистов. Хоть какое у тебя обаяние, буть ты триста раз милашкой, хорист - "тень Самуила"😁. Они судят скоротечно, жёстко и без права апелляции. Меня они называли "basso stupendo" (я не очень ведусь на комплименты, в ответ скромно кивал. И зря. На такие комплименты надо вестись. Отныне буду. Вот прямо сейчас решил, пока пишу вам со своего больничного😅. Буду!). Когда предложили петь в Джоконде, я сказал агенту: "Сейчас они говорят stupendo, а потом скажут stupido!" Cлова кажутся однокоренными, но ничего подобного))) От природы я имею хорошую артикуляцию со способностью к согласным звукам. От этого у меня хороший французский. От этого страдает мой итальянский. В русской речи я удваиваю некоторые согласные для усиления эффекта. Если удвоить букву в итальянском, получится другое слово. И они этого не прощают (кстати, нам никто из них ничего не прощает, хотя мы поём на европейских языках куда лучше, чем они на русском. Только мы их зачем-то за это хвалим. А они нас нет. И правильно делают. Надо поучиться).
Помимо опасения недостаточно хорошо обуздать артикуляцию, я не впечатлился материалом. Мне прислали ссылку на незнакомую музыку. На сцене стоял очень скучный мужик, который посредственно вокализировал. В пении не было ничего: кто он. про что. зачем. Никакого вопроса "почему он так зол-свиреп" у меня не возникло, а он должен быть и зол, и свиреп, и страшен. Я решил, что это - невозможная нудь. А я, к счастью, мог себе позволить отказаться от того, что мне не интересно (в Скала я отказался по разным причинам от 4х постановок).
К Джоконде я обратился снова лишь в Мариинском. Мой концертмейстер сразу скинула мне Гюго. С первых страниц я оказался очарованным фантастическими диалогами героев. Меня впечатляет, когда удаётся прочесть атмосферу сюжета не из описания автора, а из рядовой беседы персонажей. Я прочёл пьесу мгновенно и прослушал записи. О, небо! Нашлись фрагменты с Джулио Нери!!! Какое это было счастье, переслушивать его несколько дней. Слышать текст. Понимать мотив его манеры... Осознавать и рождать в себе иконописный образ изумительного злодея, типичного для своей эпохи - справедливого мужа.

Состояние моё не особо улучшилось. Больничный продлили до 9.07. Итого на сегодня: минус 4 спектакля. Покосил траву. Пополивал растения. Дрова поколол. Колбасы, наконец, наготовил. Отдыхаю от высокого. Помогает. Любуюсь на детей. Сын уже жених. Невеста хорошая. Как прекрасна юность. Вроде бы, нужно воспитывать, передавать опыт. Озираюсь на себя в его годы, у меня не было такой беззаботности. У меня была сплошная заботность. Особенно летом. Огород в целый га. Две коровы. Две лошади. Четыре свиньи. Штук 15 овец (вы стригли когда-нибудь овец?🤧). Птица всякая. Мой день начинался в 5 утра, заканчивался к полуночи. Я пёк хлеб, доил корову, готовил еду, убирал за скотом. И этот жуткий огород... Мне нравилось. Очень. Я всю жизнь по этому скучаю. Смотрю на лентяя и думаю: вот я в твои годы... А потом думаю, зачем ему всё это. Весь этот адский неблагодарный труд. Все эти толстовские мечты. "Будь беззаботен",- думаю я... А там... Кто знает, что там дальше. Стариковские сентименты. Молчит. Смотрит, думает что-то, но молчит. Потом брякнет что-нибудь, как ему кажется, умное... И опять молчит. Милуются всё время. Да, ребята, хочу внуков. Хочу няньчиться и чтоб меня детские пальчики за бороду тянули: "деда-деда", а не вот это всё. Только внуки легко делаются, легче, чем семья...
Читаю Зощенко "Перед восходом солнца". Не отпускает одно замечание из диалога с физиологом в прологе: "Я предпочитаю ваши обычные рассказы". Т.е., когда автор выстраивал стилистическую рвань - было прекрасно, но когда писал о своём, настоящем - это не нравилось даже врачам и учёным. Снова подтверждается, что самый грустный человек на земле - клоун. Как же сложно человеку быть собой. Прежде я осуждал в людях фальшь. Я её остро чувствую. Но она почти во всех. Теперь убеждаюсь, что очень сложно быть нефальшивым. Даже Зощенко упрекнули в искренности. Скоморох - вот и дальше скоморошь. И как в этом себя не потерять?
Такие вот больничные мысли.

Ханс Нойенфельс с утра бывал не в духе. Первый час всегда был обречён на провал и впечатляющие реплики. В ближайшем же перерыве ему приносили прохладный зелёный чай, который почему-то пах, как молодое белое)))) Потом репетиция шла чудесно :) С утра до вечера попивая "чай", он прожил 80 лет и скончался в феврале этого года. Что на это скажут уважаемые зожники?)

Однажды Ханс внезапно обернулся ко мне. Схватил за руку и, глядя в глаза, очень эффектно произнёс:
"Стэн, я так одинок... Меня никто не понимает..."
Его взгляд был чист, как у праведника в монастыре. Меж тем, это был уже далеко не первый перерыв...) Эти глаза я помню очень хорошо и не могу "отпустить". В иконописи Богородице рисуют карие глаза, потому что она, хоть и величайшая святая, но происхождением - "от земли". Христу же младенцу - голубые, поскольку он "от неба". Глаза Ханса - удивительного небесного цвета - обескураживали. Если бы передо мной был монах, я бы точно знал, что он святой. Но то был режиссёр. Самый скандальный из успешных и самый успешный из скандальных. С очень своеобразным уклоном в творчестве. Не знаю, как это работает в таком случае.
Нойенфельс потрясал своим немецким. Судя по тому, как стрелялись и менялись переводчики, он говорил на чём-то вроде нашего церковно-славянского, в упрощенном варианте. Толмачи не справлялись. Одни не понимали. Другие путались. Ханс уточнял, но продолжал говорить на своём поэтическом, архаичном, высоком языке. Он мог использовать понятный язык, но предпочитал этого не делать. И не помню, чтобы он говорил на английском. Во всяком случае, обращаясь ко мне, он использовал только немецкий и очень точно понимал, когда я отвечал ему на русском.
В его высоком языке было много театра, но доисторичности ещё больше. В этом было что-то исполинское, древнее, динозавровое - как-то связанное со всем его творчеством. Его внезапный и страшный рык в потрескивающий микрофон - пугал. Разражаясь воплями в стиле известного немецкого оратора (сами догадайтесь какого), он вводил в ступор всех присутствующих. Вздрагивали все - от монтировщика до дирижёра. Помню диалог:
- Что случилось?- спрашивает дирижёр из ямы.
- Я очень сильно испугался,- отвечает солист.
- Мы тоже...

Если я сохраню память о "дедушке режиссёрской оперы" до конца своего пути, то буду помнить это его аутентичное звучание в потрескивающий, напоминающий пластинку, микрофон и, конечно, небесного цвета глаза - чистые и ясные, нехарактерные для такого количества ежедневного "чая"...

Сейчас пора экзаменов. Где-то они уже прошли, где-то только начинаются. Чем менее престижен вуз, тем позже в него набор. Расскажу вам, как влияет ЕГЭ на вступительные. Поскольку когда-то я был доцентом и заведовал вокальным отделением в колледже, несложно догадаться, что приёмная комиссия без меня не обходилась. Сейчас расстрою соискателей, гордящихся своими баллами. Если вам поставили 9 или 10 - это не значит, что вы хорошо пели. Это значит, что у вас были плохие перспективы на прочие предметы. Мои первые вступительные экзамены в качестве члена приёмной комиссии начались с визита ректора. Деловито, привычным образом он объяснил мне, что вот у этого высокий результат ЕГЭ и он проходит, поэтому оценку по специальности нужно занизить. Вот эти ещё не сдавали и, скорее всего, результат будет средним или плохим, их нужно тащить высоким баллом по спец. Эти двое подали документы в конкурирующий вуз, на них не рассчитываем. Эти имеют плохой балл в школьном сольфеджио, их тоже надо тащить. А вот эти не должны пройти :)
Согласно этим схемам работала вся комиссия, периодически сверяя данные. Вам может показаться, что только в том вузе было такое возможно. Но это не так. Когда я поступал в свой вуз и гордился своими девятью баллами по спец, мой педагог очень просто объяснил мне, что эти оценки ничего не значат, а ставили их, потому что нужно было обеспечить мне общий проходной балл.
Позже, я расскажу, как меня заставляли настойчиво просили не пропускать вокалистов вне зависимости от их вокальных данных...

Мне сегодня приснился сон. Сижу я в гримёрке с очень известными фальшиво поющими певцами. Самый успешный из них подходит и говорит: "Почитал критику о твоей последней работе, вся разгромная!" Но кошмаром был не сон, а вечер перед ним. Накануне прислали ссылочку на текст, в котором очень мило описывают акт чудовищной экзекуции над музыкой, вокалом, ушами и временем публики. Сам текст - преступление против глаз читателя. Я этот концерт имел удовольствие полистать в записи. О, об этом можно писать бесконечно и полностью остаться без яда! Но жалко яда. Теперь делаем просто: ресурс МУЗЫКАЛЬНЫЕ СЕЗОНЫ - не читаем. Точка. И очень жаль, что плюнуть в музыку и разум зрителя (читателя) - можно, а в рожу писавшего - нельзя.
Теперь о себе. Я, друзья мои, критику своей работы не читаю ни хорошую, ни плохую. Давно. Про оперное пение я знаю не меньше выпускников теоретических наук. Учился))) Про историю музыкального искусства, происхождение сюжетов, пасхалки авторов и прочее-прочее-прочее - даже поболе большинства писак. Там часто нечего читать. Однообразную похвалу в стиле "beautiful" (десятки богатейших русских слов переводятся всего одним английским) мне неинтересно воспринимать лет с 20. Разговаривать в этой теме практически не с кем. Убогая вкусовщина угадывается на раз (если на два, то это уже успех). Если следить за критиком регулярно, очень скоро выяснится, что человек обходится примитивным набором штампов, за границы которого выйти не может. Даже самые известные хейтеры из критиков рожают про всех одно и то же. У них соль солёная. А я знаю, что соль бывает разной и комбинации минералов создают неповторимый вкус пищи. Соль для супов и бульонов одна, для готовой пищи другая, для салата третья, а к выдержанному мясу на гриле я подам хлопья соли, спрятанной у меня в кладовке на случай условной пасхи. И описывать нюансы, оттенки и полутона пробуемой соли я бы стал вне зависимости от того, сделала ли соль мне места на спектакль или нет, заплатила ли мне за текст или нет, оплатила ли мне дорогу на локацию перфоманса или нет, было включено питание или нет))) А вообще, это стыдно, господа. Я об этом ещё напишу большой текст.

Вспоминаю. Подходит ко мне в институте декан и говорит:
"У вас там "Пупков" восстановиться пытается. Не надо. Он у шеста зарабатывает. Нам такие не нужны". Хлопаю глазами. Звоню завкафедрой:
"Декан говорит Пупкова не восстанавливать. Говорит, что он стриптизёр и нам такие не нужны".
Завкафедрой отвечает:
"Раз декан говорит, значит не восстанавливаем".
Сама народная артистка на прослушивание придти отказывается и делегирует полномочия мне, своему заму, чтобы не отмылся. Пупков, оказывается, берёт уроки у одного оперного солиста, с весьма недвусмысленной репутацией... Но я в это не вникаю и решаю общую проблему. Пупкова слушаем дважды. В первый раз я слушаю один. Меня одолевает приступ Сазерленд - я считаю его безголосым. Он ужасен во всём. К тому же - осложнение - он мнит себя басом, а там даже и голоска-то не сильно есть, не то что баса. Я даю ему второй шанс и через несколько дней созываю для прослушивания комиссию из нескольких человек, неспособных договориться: т.е. с различными мнениями и вариантами расклада, с большими шансами для соискателя. Пупков, считающий себя лучшим басом (из нас двоих), в обозначенный час не является. Мы звоним. Он не идёт. Ответственность на себя я брать не хочу. Влиять на судьбу восстановлением и не восстановлением не могу. Тяну время. Жду. Звоню завкафедрой. Она решать отказывается и напоминает пассаж декана. Пупков всё же является. Хамит. Нехотя, поёт. Голосуем. Ему симпатизирует всего один голос. Остальные против, в первую очередь из-за поведения. Большинством голосов мы его не восстанавливаем, о чём я его протокольно информирую, после чего получаю свою порцию благодарности, которую стоило бы ожидать от человека его профессии. Докладываю завкафедрой. Она одобряет. Информирую декана. Этот рукоплещет. Зашиваю протокол.
Иду в собор (да, это период с тремя успешными работами). После собора иду на вечернюю оркестровую в театр и меня обкладывает всеми органами тот самый солист, который брал со стриптизёра какую-то плату за занятия вокалом. Я свечку не держал, про условия их мена информирован не точно... Дерзит он мне очень опасно и это, к слову, с рук ему, позже, очень не сошло. Однако, перед тем, как мне испортить репетицию, он позвонил моей очаровательной народной, которая сообщила, что к беззаконному судилищу никакого отношения не имеет, а инквизировал танцора - Трофимов, воспользовавшись её нездоровьем...
Позже Пупков всё же восстановился. Я тогда уже уступил своё место женщине, которая на прослушивании голосовала "за". Она его и взяла себе. Певцом он не стал.
Таково закулисье, о котором не подозревают студенты, разнося свои наивные версии происходящего.

Пишут мне, что мой предыдущий мемуар можно "выпускать в качестве поучительных рекомендаций замам деканов вокальных факультетов". Раз нравится, держите следующую рекомендацию...))

Будучи действующим солистом оперы и доцентом вокальной кафедры в прошлом, я умудрился поступить заочно в семинарию в Екатеринбурге. Вот такая тяга к самообразованию. Естественно, на первой же сессии с бородатыми мужиками, хорошо закусывая, мы нашли прекрасный общий язык. В последнее утро учебной командировки я оказался на экзамене по церковному пению, который принимал аспирант Екатеринбургской консерватории. Это был, наверное, добрый, увлечённый своей певческой профессией, начинающий педагог. Он был настолько заинтересован и упоён своим деланием, что решил каждого из батюшек распеть, чего программа экзамена в себя не (!) включала. Естественно, экзаменатор не предполагал, что среди экзаменуемых сидит целый доцент и солист, только что пафосно отпевший Реквием дядюшки Верди (для молодого баса, который со времён первого студенчества не мог на тот момент отделаться от "крытого верха" (если вам его впаривают - бегите), это событие подобно превозмоганию горы). Я весь такой на взлёте и в успехе, очень довольный жизнью и собой, изрядно закусовавший до утра - встаю. Экзекутор намерен гнать меня гаммами. Я вздыхаю и вступаю ровно на секунду (музыкальный интервал) выше. Экзекутор даёт полтона. Я модулирую и, снова, на секунду выше. Тогда педагог иронично улыбается и рассказывает остальным о певческом зажиме - на моём примере. Мол, голос у батюшки есть, но школы никакой и не мешало бы позаниматься)))) Я проглатываю, но начинаю злиться. Пытаюсь шутить, мол, не спешите с выводами, ночь была антивокальной. Экзаменатор же, после прослушивания другого бородатого студента, возвращается ко мне снова и авторитетно сообщает, что при правильном пении вокалист способен хорошо петь в любых обстоятельствах, даже пьяный в 5 утра. Я ничего не имею против оратора до этого момента... Но целый курс духоносных отцов знает, что я оперный певец и, теперь выходит, что - хреново поющий. Одиннадцать отцов на курсе - из моего города, моей вотчины. Это беспредел. Экзаменатор посягает на мой авторитет в глазах церковной братии. В ответ он нарывается на беспощадный блиц-допрос с моей стороны. Очень скоро я (и все) узнаю, что парень - только аспирант и не является солистом театра или филармонии. Очень скоро он узнаёт, что я неожиданный солист оперы. Тогда же я отпускаю пару эпитетов, за которые мне не очень неловко в связи с ситуацией. Однако, полагаю, что это - наука всем начинающим педагогам, особенно заочным. Изучайте, пожалуйста, личные дела, знакомьтесь с людьми, задавайте вопросы. Кстати, в том же заведении другой препод виртуозно опустил батюшку за использование латыни в письменной работе, посчитав, что сельский поп не может владеть латынью. А сельский поп оказался бывшим орнитологом и использовал латынь в прошлой жизни. Так бывает.

Чудо с отшельником сталося:
Бешеный гнев ощутил,
Бросился к пану Глуховскому,
Нож ему в сердце вонзил!
Только что пан окровавленный
Пал головой на седло,
Рухнуло древо громадное,
Эхо весь лес потрясло.
Н.А. Некрасов "Кому на Руси жить хорошо"

Корпел над Пименом в редакции Ламма. Там больше музыки, больше текста, больше Пимена. Потрясающие страницы. Как сказала мне одна певица из Новой оперы: "Там и так скукота невообразимая, так ещё и купюры открыли...")) Эти открытые купюры делают партию самой большой после Бориса. Повествование Пимена в первом действии даёт нам ретроспективу ещё более отдалённую, чем события пролога. В его устах оживают мёртвые цари, умирает живой царевич. Перед нами воплощаются Грозный Иоанн и боголюбивый сын его Феодор. Оба они описываются, к нашему удивлению, равно добродетельными. Соразмерно масштабу личности, одному вменяется праведная жизнь, другому - великому - "слеза раскаянья". Глазами Пимена, бывшего там, мы видим и убитого венценосного ребёнка. Это - концепция про титанов (если не про богов) и людей. Титан Грозный. Ангел Феодор. Агнец Димитрий. Троицу больше, чем людей Пимен противопоставляет всего лишь человеку Борису, очень просто и без эмоций резюмируя: "Прогневали мы Бога, согрешили, владыкою себе цареубийцу нарекли". Канон и неканон. Правильно и неправильно. В мире Пимена всё идёт не так из-за Бориса. А бесконечные обличения цареубийства, лишь усиливают понимание того, что убийство царя - больше, чем убийство.
Удивительная сцена Пимена часто возвращает меня к беседе с Марио Мартоне. Разбирая монолог Досифея, он говорил мне: "Если бы сейчас я снимал фильм, то это было бы так..." Та его идея уместна и в рассказе Пимена "Ох, помню...", поскольку сюжет повествования очень кинематографичен. Мы не можем изобразить во время арии кино, мы скованы декорациями и костюмами конкретной картины, но хороший рассказчик умеет составить басню так, что слушатель, в меру опыта и фантазии, имеет возможность увидеть описываемое. Однажды я выслушал претензию, что смиренный инок внезапно разразился f и был уже вовсе не благой старец. Я не помню, чтобы когда-либо что-то на сцене делал бездумно. Если сделал, значит обдумал и решил. Принять или не принять, опять же, в силу опыта и знаний наблюдателя, дело выбора. Пимен в этом рассказе - больше не икона. Он часть того ушедшего мира титанов. Тень прошлого, ещё не ставшая тенью. И если бы, как сказано выше, "я снимал фильм", в кадре омолодилось бы лицо рассказчика ровно на столько, на сколько постарело от ужаса падения его мира. Это пение лишено аскетического бесстрастия. Оно повествуется устами не этого, а того, другого человека. В нём есть звериный оскал эпохи титанов. Пимен, даже если и был уже монахом, вместе с толпой тащил мамок и убийц под топор, в лучшем случае, взывая их к покаянию. Напрасно думать, что "присланный на некое послушание в Углич в ночь" перед убийством, он бы стоял в стороне и спокойно наблюдал.
И именно таким, восставшей тенью прошлого, Пимен является перед Борисом в палатах. "Смиренный инок дерзает" обличить царя "простым и коротким рассказом". Как мы уже знаем, Пимен бывал в палатах в другом качестве. И Борис точно знает, кто это такой. Именно поэтому его добивает "бесхитростная повесть о дивном промысле Господнем". Что здесь промысел: чудо или новая встреча Пимена и Бориса? Невольно вспоминается угроза из Джорджа Мартина: "Последним, что ты увидишь перед смертью, будет моё лицо". У Пушкина этот рассказ озвучивает патриарх: царевич мёртв, а враг - самозванец. Так он предлагает свой план просвещения народа на эту тему. У Мусоргского, отданный Пимену, этот текст звучит совсем иначе. В оперном Пимене есть что-то кудеяровское по Некрасову, когда монах с богатым прошлым подвизался долгие годы, а потом вонзил нож в сердце грешника, чем, неожиданно, исполнил своё покаяние... Разве не это делает Пимен своим рассказом в боярской думе?

Рассказ "Ох, помню..." даёт свободу представить, что Пимен был государственным деятелем вплоть до убийства в Угличе, после которого он (становясь свидетелем вместо защитника) решает стать монахом по двум возможным причинам:
уверовал, увидев "чудесное трепетание мертвеца".
спрятался, поскольку миссия его партии провалена.
Я не думаю, что он не был монахом на момент убийства, однако вероятность имеется, концепция достойна обсуждения. А вот, что недостойно, так это - концепция неверующего и кичащегося этим Пимена, представленная мне однажды. Авторитетно: так не бывает! Через год жизни в монастыре любой субъект станет хотя бы набожным и точно будет жить по правилам монастыря (хотя бы формально). Обычаи церковной субкультуры весьма инвазивны и агрессивно захватывают всего человека. Очень скоро в любом прибившемся бомже проявляются типичные для монастырского насельника черты. Поверьте, я знаю о чём пишу. Странно при этом видеть на сцене придурковатого клоуна в рясе, поощряемого режиссёром. Виденный мною Пимен, разве что не садился на корточки со стрельнутой сигаретой. Тут не хватало только скинуть подрясник и явить публике купола. Вопрос к гению: тебе зачем тогда Варлаам? "Кобылу нюхал" (читаем Пушкина) - это не про Пимена, это совершенно другой мир (и мир контраста иноков). Да, в иной концепции Пимен может быть спокоен к религии. Нет, это не может выражаться внешне. Потому что жесты и движения сковываются платьем и бытом. Сознание вымуштровывается распределёнными на суточный круг молитвенными правилами. За завтраком, обедом и ужином - читаются жития святых. Как в обывателя телевизор, в насельника входит монашеский уклад. Не знаешь этого - спроси. Или не лезь. Или приписывай концепцию Марсу, а не России.
Появление летописца в думе также даёт возможности для режиссёрского манёвра от блаженного повествования до садистской словесной экзекуции. У Кончаловского, например, Пимена заставили говорить под пыткой, сняв его с дыбы перед рассказом. Это уместно в концепции "Пимен - живая икона". Т.е. он понимает, но его используют против воли. Мне вспоминается урок прослушивания музыки в Уфимской академии искусств. Все мы - плохо образованные и ничего не видевшие студенты первого курса из очень глухих мест. Смотрим Пимена Михайлова, добивающего Бориса Пирогова. Всем жалко Бориса. Скрипач Рустам сочувствующе говорит: "Марионетка. Шуйский его использует!" - так очевидна суть этой сцены. Тогда Пимен не пришёл к царю сам. Его притащили, как отшельника к Иоанну Грозному (А.К. Толстой "Смерть Иоанна Грозного") или пригласили отдать должок старой аристократии.
Существует и такой вариант полёта высокой мысли: Пимен, натравливающий Григория на самозванство. У Пушкина для этого есть чёрный монах. Соединить этого монаха с летописцем, как соединил Мусоргский летописца и патриарха, мы не можем из-за всей концептуальной конвы Пимена. Летописец мыслит категориями: цари (боги) и люди. Презирая за кощунство Бориса, Пимен, служивший истинному царю, никогда не станет на сторону самозванца Григория. Только представьте себе Досифея, ведущего на Русь ляха с Теутом.

Поскольку вчера у меня состоялся вечер французской оперы, напишу о своём опыте общения со знатоками языка. Однажды я читал на богослужении Евангелие от Иоанна на французском. Нашёлся человек, который авторитетно мне заявил, что ему не хватало грассированного "r" :) Многие будут удивлены, но в Церкви и в опере на французский распространяются одинаковые правила - использовать высокий литературный язык. Не нужно иностранцу грассировать r, нельзя замыкать назальные гласные, не стоит выкидывать известное спорное окончание ("сё" и не только). Как-то другой специалист, посетив один из наших спектаклей, не менее авторитетно объявил, что мы поём неправильно, поскольку известных окончаний быть не должно! Интересно, куда при этом девать ноту, написанную специально для этого окончания? Надеюсь, этот человек не столь же профессионален в своём основном делании...) Ещё один знаток не оценил конструкцию писателя Водолазкина "l'amour à trois", забавно переигранную в "la mort à trois" (повесть "Близкие друзья"), утверждая, что "t" в конце "mort" читается. Занятно наблюдать и рассуждения моих любимых критиков, пишущих о степени владения языком певцами, притом что большинство из критиков не знает даже элементарного. К примеру, небезызвестный вам бессовестный чернушник Аистов (кому надо, знают, какую птицу подставить), был очень позорно уличён в незнании языка, о чём, конечно, не поведал своим подписчикам, хотя весьма погано судил артистов за французский.
Однажды я слушал французскую оперу на Урале. Там все поливались кипяточком от французского одной солистки и плевались в другую. Однако позже выяснилось, что хороший язык был именно у той, в которую плевались. Ну что же, мы очень большая, самодостаточная часть планеты, мы имеем право на свой русский французский))) Ну и, конечно, вот это наше любимое "дё"! Мне больше нравится в этом случае работать с - "жо"!)) Потому что никакого "дё" не существует. Там нечто среднее между "э" и "о". Но записать это звук, увы, мы никак иначе не можем)
Вообще, тут есть схожесть с китайскими четырьмя "по", которые я не произнесу))) Во французском "де" имеет четыре звучания открытое "дэ", плоское "де", округлое "дё" (помним, что это не "ё") и назальное, незаписываемое "дэ" (для понимания звучания на русском, пишут специальный значок сверху).
Помню своё первое выступление на французском в Европе. Как было страшно! Коуч цеплялся только ко мне. Я думал, что я пропал. Оказалось, что только ко мне имело смысл цепляться. Я получил много хороших отзывов от французов, передававших пламенные приветы моему коучу.
И сегодня маленькая приятность от транслейта: было лень писать французские слова, наболтал два предложения программе, она сходу всё записала правильно) Пожалуй, я продолжу петь на этом языке.

P.S. Я благодарен всем, кто упоминает мой канал. Наслышан, что многие его очень позитивно обсуждают. Знаю, что некоторые из доброжелателей - владельцы собственных каналов. Не стесняйтесь меня репостить))) Я не кусаюсь) Давайте вместе нести в мир доброе и светлое)) В конце концов, мы же не аистовы какие-нибудь, а нормальные, симпатичные люди)))

Вчера имел беседу о последнем конкурсе дирижёров. Со мной поделились: "Полянский, Альварес и Чайковский сказали, что проблемы с формой и драматургией у дирижёров связаны с мышлением и образованием, что дирижёры НЕ ЧИТАЮТ и НЕ МЫСЛЯТ, не хотят учиться".
Не даром я призывал юные дарования к чтению. Это полезно. Крупная форма подразумевает развитие единой смысловой цепи. Финал событий крупной формы закладывается в самом начале и утверждается на протяжении всего повествования. Люди, читающие крупную форму, это понимают. Те же принципы необходимо использовать в создании оперных образов.
Ещё со мной поделились словами Елены Образцовой, рассуждавшей о том, что "молодая певица не может передать страдания Азучены, если не читала: не набирала отсутствующий жизненный опыт из переживаний литературных героев".
Тут сама напрашивается цитата из моего самолётного чтива:
Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых [Ек. 7:5]
Ещё до нашей эры человек понимал, что перед пением лучше почитать)))

Вчера плющило весь спектакль. Здесь, в Приморье, было особенно сложно петь Сусанина. Сердце надрывалось с первого акта. Невольные слёзы подкатывали и содрогали гортань. Требовалось большое самообладание, чтобы чувства не испортили спектакль. Голос мой не раз принимался удариться в рыдание. Так можно сгореть до тла. Так нельзя.

В постах выше я рассуждал о богах и людях. Сусанин - это другое. Враги видят: он "зверем глядит". Воспитанные на детских страшилках о диких скифах, нутром они угадывают в Сусанине что-то нечеловеческое, животное. Они видят в нём зверя. Но надменная гордыня - мать провалов - притупляет их видение. Враг думает, что зверя можно купить. Сельский житель не селится в лесу и на берегу. Лес может загореться. Вода может выйти из берега. Стихия холодна и жестока. Понимающий это природный человек селится на безопасном расстоянии от источников ресурса и бед. Лошадь может перекусить руку. Разозлённый конь - уронить человека и забить коленями (у коней такой приём) до смерти. Милые хрюшки, верные псы, ласковый телок - все они способны навредить. Это знает крестьянин, такой, как Сусанин, но об этом забываем мы, когда фотографируемся с тигром и медведем. О том же забывают враги героя, глупо понадеявшись на злато.
Одомашненному патриархальному Сусанину есть что терять. Это понимают те, кто терял тепло домашнего очага и близких людей. Но иначе он не может. Он - дитя сырой земли, неслучайно она упоминается в начале оперы. Он мягкий, тёплый, настоящий. Он святой. Он мучительно переживает трансформацию из ведомого мученика в ведущего мучителя. Это перерождение от безволия к воле - болезненно. Это слышно в арии и монологе после неё. Ночь/глушь/смерть "истомили" его силы, "поглотили" в нём человечность. Они содрали с него кожу и обнажили страшную суть. В его сердце "впилась" хтоническая ненависть, та самая, ради которой, содрогаясь от ужаса, человек называет человека зверем. И хотя Сусанина убивают, мы знаем, что им не суждено выбраться. Их смерть люта.

Специально для издательского отдела Мариинского театра, неспособного на протяжении нескольких лет опубликовать актуальную творческую биографию:

Станислав Трофимов родился в городе Стерлитамак (Республика Башкортостан). Оперная карьера началась на Урале (Челябинск 2008-2014, Екатеринбург 2014-2016).

В октябре 2013 года дебютировал на сцене Большого театра России в концерте "Молодые голоса Большого" и стал приглашенным солистом театра. В 2014 году дебютировал в партии Пимена ("Борис Годунов") и Архиепископа ("Орлеанская дева"). В 2016 участвовал в двух постановках: "Катерина Измайлова" (Поп), "Каменный гость" (Лепорелло).
В 2018 дебютировал в партии Собакина ("Царская невеста")
В 2019 году дебютировал в партии Великого Инквизитора ("Дон Карлос"), исполнил партию Грозного ("Псковитянка") и дебютировал в титульной партии Бориса Годунова.
В 2020 году участвовал в постановке "Садко" в партиях Морского царя и Варяжского гостя.
В 2021 году участвовал в постановке "Мазепы" в партии "Кочубея".

В 2015 году в партии Пимена ("Борис Годунов") дебютировал на сцене Мариинского театра. С 2016 года - солист Мариинского театра, на сцене которого исполняет ведущие партии басового репертуара (Борис Годунов, Иван Сусанин, Король Филипп, Фиеско, Иван Грозный, Рене, Досифей, Кочубей и многие другие)

В 2015 году выступил в Тайпее в партии Монтероне ("Риголетто").
В 2017 году выступил в Париже и Тулузе в партии Архиепископа ("Орлеанская дева"); исполнил партию Захарии ("Набукко") на фестивале Арена ди Верона и в Дойчеопер Берлин; исполнил партию Попа ("Леди Макбет Мценского уезда") на Зальцбургском фестивале.
В 2018 году исполнил партию Бориса Годунова в полусценической версии Девис симфони холла (Сан-Франциско); партию Сурина ("Пиковая дама") на Зальцбургском фестивале; партию Нуррабада ("Искатели жемчуга") в звёздном составе - Доминго, Гарифуллина, Камарена - так же в Зальцбурге; партию Спарафучилле ("Риголетто" - с английским баритоном сэром Саймоном Кинлисайдом в главной роли) в Париже и Люксембурге.
В 2019 году исполнил мессу Брукнера (f-moll) в Мюнхене с оркестром и хором Баварского радио; исполнил серию спектаклей "Хованщины" (Досифей) в Миланском театре Ла Скала; партию Грозного ("Псковитянка") в Парижской филармонии и Тулузе.
С концертным исполнением "Иоланты" под управлением Гергиева выступил в Риме, Гамбурге, Мюнхене (2018), Берлине, Будапеште, Париже (2019). Так же выступал в Римини ("Симон Бокканегра"); Пекине ("Хованщина") (2018), ("Китеж") (2019); Токио ("Мазепа") (2019); Париже ("Хованщина") (2020).

Спектакли "Самсон и Далила", "Катерина Измайлова", "Царская невеста", "Мазепа", "Пиковая дама", "Садко", "Риголетто", "Псковитянка", "Хованщина" и другие записаны и транслировались в видео и аудио форматах на весь мир.

P.S. Поскольку канал ворчливого баса читают юные дарования, даю совет: не скромничайте. Серьёзно. Вот тут я сетовал. А всё почему? Времени нет. Амбиций на некоторые вещи нет. А должны быть. Я - плохой пример. Я молчу. Год, два, пять. А потом приезжаю на гастроли, беру врученную программку и читаю про себя, что годы идут, а я не развиваюсь. Не было в моей жизни ни Борисов в Большом, ни Досифеев в Ла Скала, ни Нойенфельса, ни Мартоне, ни Кригенбурга, ни других (не удивлюсь, если и указанных имён не знают). Я всю дорогу думал, что моё дело - петь. Теперь выясняется, что я должен делать работу других людей.

P.P.S. Очень сложно зайти в мой профессиональный инстаграмм, в котором точно указаны локации, даты и количество спектаклей. Очень сложно посмотреть страницу в fb. Собственно, по ним я и собрал сейчас представленную информацию. Без обид. Ничего личного. Just business.