Чудо с отшельником сталося:
Бешеный гнев ощутил,
Бросился к пану Глуховскому,
Нож ему в сердце вонзил!
Только что пан окровавленный
Пал головой на седло,
Рухнуло древо громадное,
Эхо весь лес потрясло.
Н.А. Некрасов "Кому на Руси жить хорошо"

Корпел над Пименом в редакции Ламма. Там больше музыки, больше текста, больше Пимена. Потрясающие страницы. Как сказала мне одна певица из Новой оперы: "Там и так скукота невообразимая, так ещё и купюры открыли...")) Эти открытые купюры делают партию самой большой после Бориса. Повествование Пимена в первом действии даёт нам ретроспективу ещё более отдалённую, чем события пролога. В его устах оживают мёртвые цари, умирает живой царевич. Перед нами воплощаются Грозный Иоанн и боголюбивый сын его Феодор. Оба они описываются, к нашему удивлению, равно добродетельными. Соразмерно масштабу личности, одному вменяется праведная жизнь, другому - великому - "слеза раскаянья". Глазами Пимена, бывшего там, мы видим и убитого венценосного ребёнка. Это - концепция про титанов (если не про богов) и людей. Титан Грозный. Ангел Феодор. Агнец Димитрий. Троицу больше, чем людей Пимен противопоставляет всего лишь человеку Борису, очень просто и без эмоций резюмируя: "Прогневали мы Бога, согрешили, владыкою себе цареубийцу нарекли". Канон и неканон. Правильно и неправильно. В мире Пимена всё идёт не так из-за Бориса. А бесконечные обличения цареубийства, лишь усиливают понимание того, что убийство царя - больше, чем убийство.
Удивительная сцена Пимена часто возвращает меня к беседе с Марио Мартоне. Разбирая монолог Досифея, он говорил мне: "Если бы сейчас я снимал фильм, то это было бы так..." Та его идея уместна и в рассказе Пимена "Ох, помню...", поскольку сюжет повествования очень кинематографичен. Мы не можем изобразить во время арии кино, мы скованы декорациями и костюмами конкретной картины, но хороший рассказчик умеет составить басню так, что слушатель, в меру опыта и фантазии, имеет возможность увидеть описываемое. Однажды я выслушал претензию, что смиренный инок внезапно разразился f и был уже вовсе не благой старец. Я не помню, чтобы когда-либо что-то на сцене делал бездумно. Если сделал, значит обдумал и решил. Принять или не принять, опять же, в силу опыта и знаний наблюдателя, дело выбора. Пимен в этом рассказе - больше не икона. Он часть того ушедшего мира титанов. Тень прошлого, ещё не ставшая тенью. И если бы, как сказано выше, "я снимал фильм", в кадре омолодилось бы лицо рассказчика ровно на столько, на сколько постарело от ужаса падения его мира. Это пение лишено аскетического бесстрастия. Оно повествуется устами не этого, а того, другого человека. В нём есть звериный оскал эпохи титанов. Пимен, даже если и был уже монахом, вместе с толпой тащил мамок и убийц под топор, в лучшем случае, взывая их к покаянию. Напрасно думать, что "присланный на некое послушание в Углич в ночь" перед убийством, он бы стоял в стороне и спокойно наблюдал.
И именно таким, восставшей тенью прошлого, Пимен является перед Борисом в палатах. "Смиренный инок дерзает" обличить царя "простым и коротким рассказом". Как мы уже знаем, Пимен бывал в палатах в другом качестве. И Борис точно знает, кто это такой. Именно поэтому его добивает "бесхитростная повесть о дивном промысле Господнем". Что здесь промысел: чудо или новая встреча Пимена и Бориса? Невольно вспоминается угроза из Джорджа Мартина: "Последним, что ты увидишь перед смертью, будет моё лицо". У Пушкина этот рассказ озвучивает патриарх: царевич мёртв, а враг - самозванец. Так он предлагает свой план просвещения народа на эту тему. У Мусоргского, отданный Пимену, этот текст звучит совсем иначе. В оперном Пимене есть что-то кудеяровское по Некрасову, когда монах с богатым прошлым подвизался долгие годы, а потом вонзил нож в сердце грешника, чем, неожиданно, исполнил своё покаяние... Разве не это делает Пимен своим рассказом в боярской думе?

Рассказ "Ох, помню..." даёт свободу представить, что Пимен был государственным деятелем вплоть до убийства в Угличе, после которого он (становясь свидетелем вместо защитника) решает стать монахом по двум возможным причинам:
уверовал, увидев "чудесное трепетание мертвеца".
спрятался, поскольку миссия его партии провалена.
Я не думаю, что он не был монахом на момент убийства, однако вероятность имеется, концепция достойна обсуждения. А вот, что недостойно, так это - концепция неверующего и кичащегося этим Пимена, представленная мне однажды. Авторитетно: так не бывает! Через год жизни в монастыре любой субъект станет хотя бы набожным и точно будет жить по правилам монастыря (хотя бы формально). Обычаи церковной субкультуры весьма инвазивны и агрессивно захватывают всего человека. Очень скоро в любом прибившемся бомже проявляются типичные для монастырского насельника черты. Поверьте, я знаю о чём пишу. Странно при этом видеть на сцене придурковатого клоуна в рясе, поощряемого режиссёром. Виденный мною Пимен, разве что не садился на корточки со стрельнутой сигаретой. Тут не хватало только скинуть подрясник и явить публике купола. Вопрос к гению: тебе зачем тогда Варлаам? "Кобылу нюхал" (читаем Пушкина) - это не про Пимена, это совершенно другой мир (и мир контраста иноков). Да, в иной концепции Пимен может быть спокоен к религии. Нет, это не может выражаться внешне. Потому что жесты и движения сковываются платьем и бытом. Сознание вымуштровывается распределёнными на суточный круг молитвенными правилами. За завтраком, обедом и ужином - читаются жития святых. Как в обывателя телевизор, в насельника входит монашеский уклад. Не знаешь этого - спроси. Или не лезь. Или приписывай концепцию Марсу, а не России.
Появление летописца в думе также даёт возможности для режиссёрского манёвра от блаженного повествования до садистской словесной экзекуции. У Кончаловского, например, Пимена заставили говорить под пыткой, сняв его с дыбы перед рассказом. Это уместно в концепции "Пимен - живая икона". Т.е. он понимает, но его используют против воли. Мне вспоминается урок прослушивания музыки в Уфимской академии искусств. Все мы - плохо образованные и ничего не видевшие студенты первого курса из очень глухих мест. Смотрим Пимена Михайлова, добивающего Бориса Пирогова. Всем жалко Бориса. Скрипач Рустам сочувствующе говорит: "Марионетка. Шуйский его использует!" - так очевидна суть этой сцены. Тогда Пимен не пришёл к царю сам. Его притащили, как отшельника к Иоанну Грозному (А.К. Толстой "Смерть Иоанна Грозного") или пригласили отдать должок старой аристократии.
Существует и такой вариант полёта высокой мысли: Пимен, натравливающий Григория на самозванство. У Пушкина для этого есть чёрный монах. Соединить этого монаха с летописцем, как соединил Мусоргский летописца и патриарха, мы не можем из-за всей концептуальной конвы Пимена. Летописец мыслит категориями: цари (боги) и люди. Презирая за кощунство Бориса, Пимен, служивший истинному царю, никогда не станет на сторону самозванца Григория. Только представьте себе Досифея, ведущего на Русь ляха с Теутом.

Поскольку вчера у меня состоялся вечер французской оперы, напишу о своём опыте общения со знатоками языка. Однажды я читал на богослужении Евангелие от Иоанна на французском. Нашёлся человек, который авторитетно мне заявил, что ему не хватало грассированного "r" :) Многие будут удивлены, но в Церкви и в опере на французский распространяются одинаковые правила - использовать высокий литературный язык. Не нужно иностранцу грассировать r, нельзя замыкать назальные гласные, не стоит выкидывать известное спорное окончание ("сё" и не только). Как-то другой специалист, посетив один из наших спектаклей, не менее авторитетно объявил, что мы поём неправильно, поскольку известных окончаний быть не должно! Интересно, куда при этом девать ноту, написанную специально для этого окончания? Надеюсь, этот человек не столь же профессионален в своём основном делании...) Ещё один знаток не оценил конструкцию писателя Водолазкина "l'amour à trois", забавно переигранную в "la mort à trois" (повесть "Близкие друзья"), утверждая, что "t" в конце "mort" читается. Занятно наблюдать и рассуждения моих любимых критиков, пишущих о степени владения языком певцами, притом что большинство из критиков не знает даже элементарного. К примеру, небезызвестный вам бессовестный чернушник Аистов (кому надо, знают, какую птицу подставить), был очень позорно уличён в незнании языка, о чём, конечно, не поведал своим подписчикам, хотя весьма погано судил артистов за французский.
Однажды я слушал французскую оперу на Урале. Там все поливались кипяточком от французского одной солистки и плевались в другую. Однако позже выяснилось, что хороший язык был именно у той, в которую плевались. Ну что же, мы очень большая, самодостаточная часть планеты, мы имеем право на свой русский французский))) Ну и, конечно, вот это наше любимое "дё"! Мне больше нравится в этом случае работать с - "жо"!)) Потому что никакого "дё" не существует. Там нечто среднее между "э" и "о". Но записать это звук, увы, мы никак иначе не можем)
Вообще, тут есть схожесть с китайскими четырьмя "по", которые я не произнесу))) Во французском "де" имеет четыре звучания открытое "дэ", плоское "де", округлое "дё" (помним, что это не "ё") и назальное, незаписываемое "дэ" (для понимания звучания на русском, пишут специальный значок сверху).
Помню своё первое выступление на французском в Европе. Как было страшно! Коуч цеплялся только ко мне. Я думал, что я пропал. Оказалось, что только ко мне имело смысл цепляться. Я получил много хороших отзывов от французов, передававших пламенные приветы моему коучу.
И сегодня маленькая приятность от транслейта: было лень писать французские слова, наболтал два предложения программе, она сходу всё записала правильно) Пожалуй, я продолжу петь на этом языке.

P.S. Я благодарен всем, кто упоминает мой канал. Наслышан, что многие его очень позитивно обсуждают. Знаю, что некоторые из доброжелателей - владельцы собственных каналов. Не стесняйтесь меня репостить))) Я не кусаюсь) Давайте вместе нести в мир доброе и светлое)) В конце концов, мы же не аистовы какие-нибудь, а нормальные, симпатичные люди)))

Вчера имел беседу о последнем конкурсе дирижёров. Со мной поделились: "Полянский, Альварес и Чайковский сказали, что проблемы с формой и драматургией у дирижёров связаны с мышлением и образованием, что дирижёры НЕ ЧИТАЮТ и НЕ МЫСЛЯТ, не хотят учиться".
Не даром я призывал юные дарования к чтению. Это полезно. Крупная форма подразумевает развитие единой смысловой цепи. Финал событий крупной формы закладывается в самом начале и утверждается на протяжении всего повествования. Люди, читающие крупную форму, это понимают. Те же принципы необходимо использовать в создании оперных образов.
Ещё со мной поделились словами Елены Образцовой, рассуждавшей о том, что "молодая певица не может передать страдания Азучены, если не читала: не набирала отсутствующий жизненный опыт из переживаний литературных героев".
Тут сама напрашивается цитата из моего самолётного чтива:
Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых [Ек. 7:5]
Ещё до нашей эры человек понимал, что перед пением лучше почитать)))

Вчера плющило весь спектакль. Здесь, в Приморье, было особенно сложно петь Сусанина. Сердце надрывалось с первого акта. Невольные слёзы подкатывали и содрогали гортань. Требовалось большое самообладание, чтобы чувства не испортили спектакль. Голос мой не раз принимался удариться в рыдание. Так можно сгореть до тла. Так нельзя.

В постах выше я рассуждал о богах и людях. Сусанин - это другое. Враги видят: он "зверем глядит". Воспитанные на детских страшилках о диких скифах, нутром они угадывают в Сусанине что-то нечеловеческое, животное. Они видят в нём зверя. Но надменная гордыня - мать провалов - притупляет их видение. Враг думает, что зверя можно купить. Сельский житель не селится в лесу и на берегу. Лес может загореться. Вода может выйти из берега. Стихия холодна и жестока. Понимающий это природный человек селится на безопасном расстоянии от источников ресурса и бед. Лошадь может перекусить руку. Разозлённый конь - уронить человека и забить коленями (у коней такой приём) до смерти. Милые хрюшки, верные псы, ласковый телок - все они способны навредить. Это знает крестьянин, такой, как Сусанин, но об этом забываем мы, когда фотографируемся с тигром и медведем. О том же забывают враги героя, глупо понадеявшись на злато.
Одомашненному патриархальному Сусанину есть что терять. Это понимают те, кто терял тепло домашнего очага и близких людей. Но иначе он не может. Он - дитя сырой земли, неслучайно она упоминается в начале оперы. Он мягкий, тёплый, настоящий. Он святой. Он мучительно переживает трансформацию из ведомого мученика в ведущего мучителя. Это перерождение от безволия к воле - болезненно. Это слышно в арии и монологе после неё. Ночь/глушь/смерть "истомили" его силы, "поглотили" в нём человечность. Они содрали с него кожу и обнажили страшную суть. В его сердце "впилась" хтоническая ненависть, та самая, ради которой, содрогаясь от ужаса, человек называет человека зверем. И хотя Сусанина убивают, мы знаем, что им не суждено выбраться. Их смерть люта.

Специально для издательского отдела Мариинского театра, неспособного на протяжении нескольких лет опубликовать актуальную творческую биографию:

Станислав Трофимов родился в городе Стерлитамак (Республика Башкортостан). Оперная карьера началась на Урале (Челябинск 2008-2014, Екатеринбург 2014-2016).

В октябре 2013 года дебютировал на сцене Большого театра России в концерте "Молодые голоса Большого" и стал приглашенным солистом театра. В 2014 году дебютировал в партии Пимена ("Борис Годунов") и Архиепископа ("Орлеанская дева"). В 2016 участвовал в двух постановках: "Катерина Измайлова" (Поп), "Каменный гость" (Лепорелло).
В 2018 дебютировал в партии Собакина ("Царская невеста")
В 2019 году дебютировал в партии Великого Инквизитора ("Дон Карлос"), исполнил партию Грозного ("Псковитянка") и дебютировал в титульной партии Бориса Годунова.
В 2020 году участвовал в постановке "Садко" в партиях Морского царя и Варяжского гостя.
В 2021 году участвовал в постановке "Мазепы" в партии "Кочубея".

В 2015 году в партии Пимена ("Борис Годунов") дебютировал на сцене Мариинского театра. С 2016 года - солист Мариинского театра, на сцене которого исполняет ведущие партии басового репертуара (Борис Годунов, Иван Сусанин, Король Филипп, Фиеско, Иван Грозный, Рене, Досифей, Кочубей и многие другие)

В 2015 году выступил в Тайпее в партии Монтероне ("Риголетто").
В 2017 году выступил в Париже и Тулузе в партии Архиепископа ("Орлеанская дева"); исполнил партию Захарии ("Набукко") на фестивале Арена ди Верона и в Дойчеопер Берлин; исполнил партию Попа ("Леди Макбет Мценского уезда") на Зальцбургском фестивале.
В 2018 году исполнил партию Бориса Годунова в полусценической версии Девис симфони холла (Сан-Франциско); партию Сурина ("Пиковая дама") на Зальцбургском фестивале; партию Нуррабада ("Искатели жемчуга") в звёздном составе - Доминго, Гарифуллина, Камарена - так же в Зальцбурге; партию Спарафучилле ("Риголетто" - с английским баритоном сэром Саймоном Кинлисайдом в главной роли) в Париже и Люксембурге.
В 2019 году исполнил мессу Брукнера (f-moll) в Мюнхене с оркестром и хором Баварского радио; исполнил серию спектаклей "Хованщины" (Досифей) в Миланском театре Ла Скала; партию Грозного ("Псковитянка") в Парижской филармонии и Тулузе.
С концертным исполнением "Иоланты" под управлением Гергиева выступил в Риме, Гамбурге, Мюнхене (2018), Берлине, Будапеште, Париже (2019). Так же выступал в Римини ("Симон Бокканегра"); Пекине ("Хованщина") (2018), ("Китеж") (2019); Токио ("Мазепа") (2019); Париже ("Хованщина") (2020).

Спектакли "Самсон и Далила", "Катерина Измайлова", "Царская невеста", "Мазепа", "Пиковая дама", "Садко", "Риголетто", "Псковитянка", "Хованщина" и другие записаны и транслировались в видео и аудио форматах на весь мир.

P.S. Поскольку канал ворчливого баса читают юные дарования, даю совет: не скромничайте. Серьёзно. Вот тут я сетовал. А всё почему? Времени нет. Амбиций на некоторые вещи нет. А должны быть. Я - плохой пример. Я молчу. Год, два, пять. А потом приезжаю на гастроли, беру врученную программку и читаю про себя, что годы идут, а я не развиваюсь. Не было в моей жизни ни Борисов в Большом, ни Досифеев в Ла Скала, ни Нойенфельса, ни Мартоне, ни Кригенбурга, ни других (не удивлюсь, если и указанных имён не знают). Я всю дорогу думал, что моё дело - петь. Теперь выясняется, что я должен делать работу других людей.

P.P.S. Очень сложно зайти в мой профессиональный инстаграмм, в котором точно указаны локации, даты и количество спектаклей. Очень сложно посмотреть страницу в fb. Собственно, по ним я и собрал сейчас представленную информацию. Без обид. Ничего личного. Just business.

У богов нет совести

Моё скорое интервью Российской газете.

Вернулся домой. Джетлаг мне хорошо знаком. У меня есть целая система подготовки к нему, без которой было бы совсем трудно, а так - просто - очень трудно! Мой первый спектакль должен был состояться через день после прилёта. Я сразу выяснил во сколько по-питерскому поясу буду петь. Оказалось в 11 утра (репетиции бывали и в 4:30). Если удаётся обмануть себя, голосовой аппарат обмануть невозможно. Его можно убедить, что так надо, но он не поверит, что сейчас правильное для пения время. Биологические часы работают очень чётко. Они знают который сейчас час. Они знают правильное ли время для приёма пищи. И даже лекарства они принимают исключительно в своё время (независимо от часового пояса, режим приёма некоторых препаратов остаётся в домашнем поясе).
В путешествиях лучше всего флегматикам. Они всё время спят. Некоторые засыпают ещё на взлёте и просыпаются при посадке. Благословенные люди. Осознают ли они своё счастье? Если вы не спите в пути, знайте, вас прокляли. Сон очень важен для певца. Для голоса он важнее всего. Спать нужно крепко. Так, чтобы вы не слышали, как ломают ваши двери или разбирают над вами крышу. Такой сон помогает петь.
Ещё одна сложность в путешествии - гастрономия. Даже если певец не аллергик. Я был очень внимателен к пище. На этот раз не схватил никакого яду. Пару раз было остро, но не смертельно (в прошлый раз в каком-то салате затесалась кинза. Вот уж парадокс растения, семя кориандра - прекрасная пряность, а трава кинзы - отрава). Однако, где-то накануне последнего спектакля я почувствовал сухость, какая случается во время поста. Внешние факторы были исключены - в городе очень влажный воздух, как будто живёшь в небулайзере. Густые туманы - облака мелкодисперсной влаги, морось, которую я встречал только там. К воздуху вопросов не было, он был благословенен. Анализируя пищу, я понял, что аллерген мне не встречался и меня осенило... Всё время гастролей я не ел мяса!!! В ресторанах угощали рыбой и морепродуктами. Гребешки, крабы, устрицы, ежи, трепанги - это всё чудесно, но я мясоед. Мой голос - мясоед. Обнаружив проблему, я ломанулся в ресторан, где под зверски сухими и холодными кондеями, ожидал свой источник звучания.
В этот раз в гримёрке, небу хвала, не стояло осушителя. Его врубают вместе с кондеями, чтобы было очень холодно и очень сухо. В этом действительно есть необходимость, поскольку даже ноты от местного воздуха становятся мокрыми. В нашей гримерке собрались антагонисты холодильника, не боящиеся протухнуть: у нас было душно и влажно. Красота! В отеле кондей был то ли сломан, то ли в пульте сдохли батарейки. Это меня тоже радовало, иначе бы горничные врубали его в моё отсутствие, как это обычно делают.
В театре уже чувствуются традиции и стабильность: повешенная несколько лет назад фотография сцены из "Царской невесты" со мной, по-прежнему зовёт меня Воробьёвым))

P.S. Всем коллегам желаю хорошего отдыха. Студентам советую использовать это время для чтения, с годами времени будет всё меньше и читать придётся в самолётах - вместо сна. У меня планов на отпуск нет. Я так охренел от работы, что ещё не скоро пойму, что на неё не надо. Зовут в монастырь. Идея шикарная, если мне в келье обустроят личный, полный мяса, холодильник. Но церковный календарь подсказывает, что этого не будет)))))))))

В оперу я пришёл самостоятельно. Мне было лет 15, когда я запел, не имея никакого музыкального образования. Его мне предстояло постигать самому - по самоучителю и при водительстве добрых учителей, которые у меня сразу появились. Через 2 года я уже читал и играл с листа. Молодым человеком была проделана колоссальная работа. Оглядываясь, удивляюсь с каким рвением и интересом я присваивал себе новые навыки и знания.
С самого начала мне казалось, что опера - не только красивые ноты. В этом синкретическом виде искусства я видел глубочайшие пласты и желал их исследовать. Сначала я доставал редкие видеозаписи спектаклей (следующее поколение певцов уже не знает, что записи, особенно в регионах, нужно было доставать). Потом знакомился с исполнителями и их манерой. Читал Шаляпина и Нестеренко. Читал и бесполезную теоретическую литературу в стиле "Основы резонансного пения". Немного позже стали доступны документальные фильмы о спектаклях, интервью артистов.
От последних я ждал откровения. Такого, с каким можно встретиться на страницах у Шаляпина или о нём. Или оформленных мыслей, которыми представлены "Размышления о профессии" баса Нестеренко. Вместо этого мне показывали фальшивую люстру, современную декорацию, а матёрая исполнительница главной роли демонстрировала свой новый, красивый, как ей почему-то казалось, костюм... Тенор что-то говорил о нотах. Баритон строил глазки. Бас отвечал за быт... Одно за другим интервью выдавали безысходную поверхностность всего. На передний план уверенно выдвигалось человеческое, против вечного. От частного страдало целое. Великое синкретическое искусство, вмещающее в себя все достижения человеческого творчества, сводилось к личности, а вернее, к её биологичности.
Отчаявшись однажды, на завтраке я встретил Нестеренко. Евгений Евгеньевич оставался верным себе. Об опере он говорил серьёзно и возвышенно. Я узнавал в его беседе учёного, писавшего прочитанные мною книги. В Москве он гостил неделю и заражал своей учёностью. Вот уже за моим столиком, соседним с его, говорили о редакциях и оркестровках Шостаковича... Тогда душа другого известного баса не вынесла и он выдал нам: "А чего вы умничаете, а?" А известное меццо недоумевала, что такого прекрасного я нашёл в завтраках с Нестеренко? Евгений Евгеньевич - рыцарь оперы. Таким я его запомнил.
Опера - это иконопись. Хороший спектакль подобен троице Рублёва, на которой не подписаны фамилии участников терцета, живущего столетия. Но ведь и иконопись сегодня переживает не лучшие времена. Или брелоки и обереги для машины, напечатанные на пластмассе, говорят об обратном?

Зимой я решил обновить древо татарского клёна и прошёлся по кроне топором. Теперь молодые нижние ветви набрали силу и разрослись. В место, где с натиском выступал основной ствол, я поставил себе стул. Сижу окутанный ветвями, подобно лешему на пне. Водрузив на пюпитр новую книгу, я умеренно погружаюсь в античность. Некоторые мужчины там не только искусно воюют, но и великолепно поют, аккомпанируя себе на лире. Такая слава, например, об Ахилле. На улице жарко, от этого легко представить не слишком тёплые одежды героев. Мерно стучат молотки. Скрипят пилы. Работники возводят скелет беседки. Он чем-то напоминает перевёрнутый скелет корабля, например того, что строил себе Одиссей. Полагаю, без молотков и пил он тоже не обошёлся. Отвлекает только белка. Она считает себя хозяйкой. Облупила всю мою лещину, фундука мне не видеть. Смотрит на меня. Не боится ни меня, ни рабочих - мы примелькались. Она разрешает нам быть здесь. Плохо реагирует на высокие звонкие голоса. Начинает ругаться. Вчера пришла чужая белка. Хозяйка навешала ей впечатляющих звездюлей. Мужики не сомневались, что наша победит. Сейчас она рыжая, как в сказках. Зимой станет серой. К весне отощает. Думал к зиме обновить и орешник... Нижние ветви стали бы сильными и, со временем, обильно плодоносили... Но тогда, на пару лет белка останется без ореха... Надо подумать. Мне нравится покой.

P.S. Самое время отблагодарить за репосты:
https://news.1rj.ru/str/gjallarhorn_radio
https://news.1rj.ru/str/haircorn
https://news.1rj.ru/str/petricori
https://news.1rj.ru/str/nemoykot_public

🙏🏻

Нашёл на даче - по словам моего прораба - раритет. Проводной электрорубанок, каких уже давно не делают. Вот думаю... Надо его в Сусанина притащить. Вы же помните, я там рубанком орудую)))) Модернизируем спектакль) Не кардинально, в консервативном русле, со вкусом. Ретро будет такое, ламповое))))))

Ну, здравствуйте!
Отпуск мой краткий - всё. С сегодняшнего дня я снова в работе. Так что, ждите. Обворчу всё, что смогу)

Ваш С.В.

Вот здесь записан мой разговор на радио о любимых мною партиях. Излагаю довольно целостно, послушайте, кому интересно) "Музыкальная гостинная" любит включать в интервью большие оперные фрагменты. По качеству они не ах, но неплохие, передают некоторые краски и общее настроение. Важно учесть, что это - техническая(!) запись (т.е. как техническая вода: полы мыть можно, а посуду - нельзя), не предназначенная для меломанских вечеров.
Почему-то сейчас вспомнил пречудесную историю, ярко живописующую отношения внутри театра))) Был у меня концертмейстер! Мы, наверное, сезон проработали и я от неё тихонечко "ушёл". Через пару годиков нашего тихого расставания она послушала такую же радиопередачу и поймала меня в коридоре с язвительнейшим уведомлением о том, что "слушала" и Грозного я там пою отвратительно, ничего не понимаю и вообще бездарь. Запись была с какого-то дальнего микрофона, где слышно всё, кроме пения, а то, что слышно - скрипит и наполняет мир тоской. Но я признаю, что Грозный был музыкально сыроват. Это позже (на момент разговора) я пел его и в Большом, и в Париже, и премьеру в Мариинском... И вот она мне всё вот это говорит. Объясняет мне, что я непонятно с кем занимался и никто мне не объяснил... Это характерный пример внутрицеховой любви пианистов) А я в голове прикидываю и начинаю улыбаться... Так, улыбаясь, и ушёл. А знаете почему?))) Потому что запись была чуть ли не первая. И конкретно к тому спектаклю я готовился именно с ней)) И мне очень понравилось, как она, не зная, оценила собственную работу😎
Переходите по ссылочке, преисполняйтесь) И помните, что запись 1. Техническая и 2. Живая.

В Собакине нет ничего загадочного. Кряжистый и добродушный, простой и сытый, вопреки собственному суждению в арии, он не имеет выдающихся грехов, несвойственных купцу. Мы, конечно, можем пофантазировать, но это ни к чему. Его музыкальная канва лаконична и без подвоха. До поры он живёт жизнью, которую именуют полной чашей - "что Господа гневить..." Он ни мгновения не думает о том, кем может стать его дочка - "найдутся лучше Марфы". Смотрины для него - купеческое дело. Событие, благодаря которому можно на новом уровне заниматься старым делом. Другая жизнь его ожидает в царских чертогах: с богатой шубой, с жемчугами вышитой тафьёй, царёвым перстнем, боярством для себя и сыновей - он принимает горе и боль. При дворе не живут иначе. Если бы Марфу не отравила Любаша, это сделал бы кто-то другой. Извечная борьба старой московской аристократии за влияние на, казалось бы, неуправляемого царя, не обошла стороной ни одну избранницу государя. Собакин этих правил не знает. Он из другого теста. Он оказывается нравственно неспособным к плате за своё возвышение. "Так умирают!"- кричал режиссёр, глядя на моего Собакина на постановке. И это верно. Потому что Собакин - умирает. Его душа оказывается такой же трепетной и чистой, как беззащитная Марфа в белой сорочице посреди палат. От того он надрывает сердце там, где б нужно веселиться. Именно на фоне трагедии ни в чём неповинного, неитриговавшего отца, усиливается драма дочери. Обращённая к Грязному, её ария имеет оттенок блаженного безумия. Однако, если часть арии обращена к отцу (не даром во многих постановках Марфа играет в догонялки где-то рядом с ним), сюжет наполняется трагичностью собакинского угасания, бессильно взирающего в угасание дочери.

Партия Собакина - низкая и безверхая - часто становится плацдармом начинающих басов перед интервенцией в другие сюжеты. Это ошибочно. Для озвучивания такой партии необходим центральный или низкий бас. Только в этом случае она звучит достойно и понятно. Незрелый или высокий голос при иллюстрации собакинской середины начинает шириться. Образ становится нудным, ария проходной, персонаж - бесполезным.

Часто приходится слышать шутку про то, чем Марфа занималась, когда в Новгороде они рядом с Ваней жили - "у нас был сад большой тенистый". Помню сколько удовольствия в обсасывании этого момента я наблюдал у одного режиссёра (Собакина я пою очень давно). Ответ есть прямо в последней арии Марфы. Она рвала Ване цветочки и рассказывала, что знает про них от Петровны. Никакой тебе пошлой интриги в тени кустов.

Ещё вспоминаю выдающуюся реплику одного дирижёра, обращённую к Бомелию (это тоже было очень давно и совсем не в столицах). Представьте. Спевка. Все солисты. Хор. А дирижёр излагает: "Я думаю, что у него (Бомелия) и с мальчиками тоже было!" Необыкновенной высоты полёт мышления. Сразу чувствуется талант. Не спрячешь.

Как осмысленному Досифею закрыт путь в Хованского, Собакину нет пути в Малюту. Эту партию я исполнил лишь единожды, уступив на Урале Собакина другому басу для прослушивания. В тот вечер я пел Малюту и куражился. В силу вокальной юности мне не удалось остаться спокойным: я переходил на крик, истерил и пыжился. Искренне обожая харизму персонажа, получая удовольствие от каждой минуты, я без оглядки жертвовал вокалом ради роли (этот принцип отчасти я сохраняю до сих пор). Было понятно, что нового (второго) Собакина в театре не предвидится и я пою Малюту в первый и (скорее всего) в последний раз...

Помню, уже после я вводил другого Малюту, своего ученика по классу камерного пения, в эту партию. Объяснял, что Лыков раздражает с самого начала. Что с Грязным уже обсудили отказ в сватовстве. Что вся пирушка собрана для того, чтобы Лыкову Ивашке не обходить кругом налоя с Марфой. Что цепляет Малюта Лыкова именно поэтому (отсюда же шутка "назаперти", она обращена не к Грязному, а продолжает глумление над Лыковым). Что убить Ваню - давно решено и хочется. Потому Малюта хватается за топор, думает раскроить, извести измену собственной рукой, при братии, под их одобрительный гомон и улюлюканье. Однако, жестокий рассудок берёт своё, он жаждет вящего позора для новгородского недобитка - позора изменника. Этот позор Малюта уже старательно пришивает, провоцирует, задаёт специальные вопросы, наверняка зная, как именно ответит глупый мальчишка. С досадой Малюта врезает топор обратно в пень/плаху, успокаиваясь не теперь, но ради будущего возмездия...

Не помогло. Ученик таращит на меня глаза. Охает. Восхищается. И ничего не может повторить... Ему бы в протодиаконы(!), а он в оперу...(

И, кстати, о протодиаконах. Вот это ариозо - "Наш великий государь..." - должно исполняться именно в протодиаконском стиле. На Руси (вплоть до конца монархии) царские указы на соборных площадях зачитывали именно диаконы. А восходящая поступенная мелодекламация - ничто иное, как речитатив диакона, характерный именно для русского богослужения.

Нездоровье - бич певца. Минус два спектакля. Сегодня порадую, наконец, своим отсутствием в Трубадуре ту часть публики, которая считает Феррандо благородным нудилой.
Его рассказ - хоррор, отгоняющий навязчивый сон солдат. От них мы знаем, что историю они слышали много раз. Она - любимый трэк в плейлисте, в случае со старым Феррандо - заезженная, неоцифрованная пластинка. Радио у них нет. Цыганок не поймали. Феррандо не переживает снова и снова эти события. Он просто развлекает, и ретроспективно вводит нас в курс дела. Байка повторяется и ради новичков, пришедших на смену убитым. Солдаты умирают, каждая подобная вылазка легко уносит чью-то жизнь. Вокруг Феррандо не высшее сословие. Его люди - наёмники из самых низов. Для них всё просто: над смешной историей они смеются, страшная - щекотит им нервы. Ничто не заставит их слушать сто раз нудную повесть задушевного маразматика о том, что трава была выше и гриль интереснее. Их командир - старый вояка и блестящий рассказчик. Его образ таков, что никто из его головорезов не задаётся вопросом, почему командует он. Его голос, его повествование может быть мягким и красивым настолько, насколько мягок и красив рык старого боевого пса, перегрызшего глотки десяткам трепыхающихся, умоляющих, истекающих кровью людей.
Тёртый калач (почему-то мне хочется назвать его потёртым, скрипучим седлом), под осаждённой крепостью он вдохновляет солдат будущей тучной добычей. Надо ли рассказывать, что делали с женщинами, сразив их мужчин? Надо ли пояснять, что красивое слово "трофей" изысканно покрывает бессовестный грабёж поверженных с убийством ему сопротивляющихся? Или каким благородным делом занимается Феррандо, приводя вооружённых мужчин в женский(!) монастырь? Кому-то нравятся манеры, которые он демонстрирует Азучене? Феррандо убивает. Пытает. И казнит. Такой образ я выстроил при первом знакомстве с партией. Этого образа я придерживаюсь и теперь. Другого Феррандо у меня для вас нет🤓
Прочитав недавно 11 томов романа об отряде наёмников, я убедился в том, что прав.

Раз уж вспомнил своего студента по камерному пению, расскажу историю одного экзамена.

Что такое камерное пение? Враждебный предмет. Троянский конь. У тебя тут столб, маска, купол, нёбо, плечи, спина, рёбра, подбородок!.. А тебе говорят: здесь восьмушка! здесь диминуэндо! здесь пауза! здесь пиано!
Ну, вестимо, ничего не понимает человек. "Ты его не слушай!"- увещевают педагоги студента, продолжая улыбаться в глаза коллеге. Студенты знают, как бывает, их на меня полно подписано🤓
И вот, учится у меня бас, тот самый, что на Малюте влюблённо смотрел. "Хочу,- говорит,- "Девушку и смерть" петь!"
Как думаете, чем она ему приглянулась? Стилистикой Шуберта? Контрастным исполнением образов девушки и смерти? Нет) Возможностью показать нижнее "рэ". Это же главное. Надо, чтоб большое и снизу - было. А красиво/некрасиво, умело/неумело - это всё высшие материи, бесполезная чепуха, главное, что "рэ" есть.
Объясняю ему, что путь ошибочен. Соглашаюсь на произведение при условии, что вниз не пойдёт, а будет петь обычное "рэ", как написано. Клянётся.
Занимаемся. Иногда пробует вниз. Напоминаю уговор и раскладываю по полочкам почему нет. Основная причина - он не возьмёт эту ноту на экзамене. Раскрываю физиологию. Обосновываю. Намекаю, что имею опыт пения на сцене и лучше меня послушать. Выслушав новые клятвы, выпускаю его на экзамен.

Он. Проваливает первую часть.
Безобразно ревёт вторую.
И конечно спускается в преисподнюю, где никакой ноты "рэ" у него нет.

Его педагог по специальности стыдливо прячет от меня глаза. Сам он краснеет и уходит, так и не признав свою ошибку.
Я остаюсь пожинать плоды его непослушания.
Нет, мне никто ничего не сказал. Они просто меж собою шептались, что Трофимов ребёнку не ту программу дал👌🏻😎

- Какое у тебя хобби?- спрашивает режиссёр солиста на постановке.
- Что какое???
- Хобби какое!
Солист молчит.
- У твоих коллег по партии есть хобби. N - охотник. M - колбасник. А ты чем занимаешься в свободное от вокала время?!
- Я в приставку играю.

От подписчика:

"Пел в колледже на экзамене по конц.классу (иллюстрировал студенту пианисту) "Девушку и смерть". Лучше всего вышла нижняя рэ. А вот верхние ми-бемоли, контраст образов и прочая абсолютно ненужная для конц.класса ерунда оказалась не у дел!" 😁

Марфа привлекает Грязного своей неотмирностью. Именно поэтому он не хочет поступать с нею так, как привык. Чёрная его душа тянется к свету. Он видит этот свет в Марфе. И желает им обладать. В этом нет ничего непохожего на людей. Все мы любим цветы. Мы украшаем ими наши жилища, сорвав их, решив их судьбу. Марфа - тот самый лазоревый колокольчик, которому не суждено зазвенеть в земной жизни. Она рождена для жизни вечной, в которую входит чистым ангелом.
Почему зелье свело её с ума? Потому что её разум был нетвёрд с самого начала. Она часто пребывает взабытьи, верит в росказни Петровны и теряет ощущение реальности:
- Ты не видала Ваню?
- Где же видеть... Я у тебя гощу вторые сутки...
- Верно... Ведь вчера он не был...- вдруг припоминает она.
Марфа блаженна и чиста. Такую чистоту не может миновать тень Ивана. Грязной понимает это самой сутью своей нечистой души. Когда Собакин в терцете обращает внимание на Григория, тот совершенно ясно ощущает своё предчувствие, потому что он знает, что тьма тянется к свету.

Сад в русской культуре аллегоричен раю. Это особенно понимаешь, оказавшись в яблоневом саду в Коломенском. Лишённый, к счастью, изысков ландшафтного дизайна, он лаконично знакомит нас с представлениями о рае времён Тишайшего царя. Они не слишком поменялись с дней царствования Ивана. Рай - это сень дерев. Такое понимание находит отражение в Писании, храмовой архитектуре и церковной культуре. Марфа, упоминающая сад в двух ариях - чистейший образ русской оперы.