Когда мне было пять лет, на утреннике в детском саду я высказала маме первую осознанную модную претензию в жизни. При виде «одногруппниц» в розовых атласных платьях и взгляде на надетый на меня лаконичный белый наряд мини-я очень расстроилась, и в словесной перепалке с личным стилистом ей было выдвинуто обвинение: «Тебе все красивое не нравится!». Красивое = розовое.

Шли годы, приобретались розовые домики и машины для Барби, костюмы для Baby Born и даже туфельки на небольшом каблуке для сменки в школу (вину за испорченный утренник загладили). А потом, внезапно, цвет начал исчезать из моей жизни, и даже обои были заменены на голубые по моей инициативе. Розовый ≠ красивое.

Забавно наблюдать спустя 13 лет вкусовой регресс: это то ли бессознательная попытка вернуться в беззаботное детство, то ли банальный диктат трендбуков. Сначала я стала регулярно заказывать розовые мешки для мусора в «Лавке» (они странным образом поднимают мне настроение). После, шаркая ножкой, попросила дорогого друга купить мне рюкзак Uniqlo x JW Anderson в цвете жвачки. Чехол для ноутбука Artskillstore (теперь — часть JENЁK) вписался, как родной, в дуэт с вещмешком и страшно на него похож цветом. И дома теперь ждет стол в льняной полосатой скатерти Tutov; на нем не хватает только книги Sofia Coppola Archive, как у половины запрещенной соцсети, моей коллеги Сони и ее кота Мартина. Розовое = снова красивое.

И нет никакой связи с тем, что я пересмотрела «Эй, Арнольд» и полюбила Хельгу Патаки!

#straightface

Моя религия — бицепс Николь Кидман.

Мария Грация Кьюри покажет свою последнюю коллекцию для Dior уже через несколько дней — и, хотя официального заявления об её уходе LVMH пока не делал, всем будто бы уже всё известно. Красиво выстроена финальная сцена: круизная коллекция в Риме — и возвращение домой, в город, который синьора Кьюри невероятно любит.

Рим стал не просто темой круизной коллекции Dior, а фоном настоящего нового начала: вместе с дочерью Ракеле Реджини Мария Грация восстанавливает Teatro della Cometa — частный театр на 233 места в центре города, когда-то построенный меценаткой Анной Лаэтитией Пекки-Блант. Театр долго стоял заброшенным: в 2020 году Кьюри и Реджини купили здание и начали кропотливую реставрацию — восстанавливали полы, сгоревшие в 60-х, возвращали мрамор, красный вельвет, заказывали мебель у Марты Сала, люстры у Open Space и воссоздали светильники в виде комет, которые были гербом Пекки-Блант.

Теперь здесь будут камерные спектакли, чтения, выставки и инсталляции. Вместо одного арт-директора — команда кураторов. Это очень личный, семейный проект — в театр они вложили всё: гонорары Кьюри, энергию, идеи, ресурсы, время.

Театр откроется в уже в мая — одновременно с круизным показом Dior.

Мне сложно даются дресс-коды: я либо их в упор не вижу на приглашениях, либо, если вижу сложные, извиняюсь страшно, что прийти не смогу. Дресс-код — это подготовительная работа, на которую нужны время и ресурсы (и того, и другого в дефиците. Выглядеть красиво — не моя суперсила). Просто надеть первое, что смотрит на тебя с вешалки, не выйдет, особенно если обнаруживаешь в тексте сообщения «тотал голд», «будуар императрицы» или «нежность с нотками Азии».

Мой лучший друг Марк Смирнов, фешндир Forbes Life и один из немногих знатоков мужской моды, решил пощекотать мои нервы не своими усами или руками-базуками, как у Педро Паскаля, а дресс-кодом РЕТРОФУТУРИЗМ. Не зря же он купил в Париже топ и брюки Courrèges! Отказаться от посещения вечеринки и не получилось бы (Марк умеет заставлять для него писать, мыть голову, чтобы отползти от компа и поехать спонтанно на кофе, и наряжаться). Пришлось записаться в бьюти-бар СОН на макияж, испугав команду комментарием «Стрелки, как у Твигги», надеть впервые платье-кокон 7dots и подиумные мюли Tory Burch, купленные на Ultima Яндекс Маркет. Даже серьги Ermanno Scervino (найдены в Elyts) — как с фото Твигги в мехах, случайно.

Люблю тебя, Педро Марк Смирнов. Спасибо, что любишь в ответ, слушаешь истерики в кружках, говоришь, что я самая-самая, и мотивируешь вылезать из костюма ворчливой бабки.

#straightfacefriends

Жительница Бруклина, актриса Сарита Чоудри уже 20 лет по воскресеньям ходит в одну и ту же кофейню и после, на метро, отправляется на сеанс иглоукалывания (19 лет ее принимает один и тот же специалист). С удовольствием бы посмотрела мини-сериал не про Кэрри Брэдшоу, а про ее новую подругу, наполовину британку, наполовину индианку, свободно владеющую итальянским, потому что часть детства она провела на Апеннинском полуострове.