История Рожавы — самопровозглашённой автономии на северо-востоке Сирии — была одной из самых заметных политических и социально-экономических трансформаций в Ближневосточном регионе последних десяти лет. То, что начиналось как локальный эксперимент управления, социальной инженерии и борьбы с «Исламским государством» (ИГИЛ – запрещено в РФ), закончилось трагическим демонтажем автономной структуры. Эта история иллюстрирует одну базовую геополитическую истину: ресурсы определяют власть.
Как читать конфликт в Сирии через судьбу Рожавы — где легко ошибиться. Рожава часто описывается через идеологию, курдский вопрос или внешнее вмешательство. Но если читать её как конфликтный кейс, она даёт более простой и жёсткий урок: ресурсы обеспечивают автономию, но не гарантируют её выживание.
Курдская автономия на северо-востоке Сирии возникла не в вакууме и не «из идеи». Её материальной основой стал контроль над нефтяными и газовыми месторождениями восточной Сирии, захваченными в ходе войны с ИГИЛ. Именно доходы от нефти финансировали вооружённые формирования, обеспечивали работу администрации, позволяли выстраивать систему распределения доходов, удерживали лояльность арабских племён. Без этого Рожава не стала бы политическим субъектом.
Контроль важнее самого ресурса. Нефть Рожавы имела значение не потому, что она «была», а потому что автономия контролировала добычу, осуществляла военную охрану месторождений, управляла логистикой и распределением доходов. Как только этот контроль перешел к другим — ресурс перестал быть источником власти. Ошибка многих наблюдателей — считать, что ресурс принадлежит тому, на чьей территории он расположен. В сирийской войне это никогда не работало.
Арабские племена как индикатор ресурсного баланса. Лояльность арабских кланов внутри СДС была строго транзакционной. Они участвовали в проекте Рожавы не из солидарности с курдской идеологией, а потому что получали доступ к доходам, имели гарантии безопасности, не видели альтернатив. Как только Дамаск смог предложить более устойчивую конфигурацию контроля над ресурсами, их ориентация изменилась. Это не политический жест и не моральный выбор — это реакция на изменение экономического баланса.
Внешний фактор: американский зонтик. Контроль Рожавы над нефтью был возможен только в условиях американского военного присутствия. Именно оно сдерживало Дамаск, ограничивало действия Турции, делало возможной эксплуатацию ресурсов. Ослабление или переосмысление этой поддержки автоматически поставило под вопрос саму ресурсную модель автономии. Без внешнего гаранта нефть перестала быть защитой.
Институциональная слабость как скрытый риск. Даже имея ресурсы, Рожава так и не смогла создать устойчивые надплеменные институты. Управление оставалось курдоцентричным, а арабское большинство восточных районов не было включено в проект как равноправный участник. Пока доходы позволяли компенсировать этот дисбаланс, система работала. Когда ресурс начал уходить, институциональной «подушки» не оказалось.
Почему именно сейчас? Ресурсный анализ объясняет, что стало предметом борьбы, но не почему именно в этот момент произошёл слом. Ответ лежит в сочетании факторов:
• изменения позиции США,
• усиления Дамаска,
• усталости местных элит от неопределённости,
• появления альтернативной схемы контроля над доходами.
Ресурсы сделали крах возможным. Политический момент сделал его неизбежным.
Рожава — не уникальный случай и не исключение из правил. Это учебный пример того, как автономный проект держится на ресурсах, зависит от внешнего гаранта и рушится при утрате контроля над доходами и лояльностью. Читать этот кейс только через идеологию — значит не понять ничего. Читать его только через ресурсы — значит понять главное, но не всё.
Настоящий анализ начинается там, где оба уровня соединяются.

ОАЭ и Индия договорились об официальном оформлении оборонного пакта

ОАЭ и Индия, во время визита лидера Эмиратов Мухаммеда бин Зайеда (МБЗ), подписали меморандум о намерениях работать над стратегическим оборонным партнерством. Примечательно, что подписание документа состоялось всего через несколько месяцев после того, как Саудовская Аравия и Пакистан заключили в сентябре 2025 г. соглашение о стратегической взаимной обороне. Про отношения Индии и Пакистана думаю напоминать не стоит, а вот в случае Саудовской Аравии и ОАЭ подчеркнём, что у них сейчас весьма прохладный период.

В ходе визита также в центре внимания была энергетика. А именно было подписано соглашение на $3 млрд, согласно которому эмиратская ADNOC Gas будет поставлять 0,5 млн метрических тонн СПГ в год индийской «Hindustan Petroleum» в течение 10 лет. Благодаря этому соглашению Индия стала крупнейшим потребителем СПГ ОАЭ.

В ходе переговоров лидеры двух стран высоко оценили эффективность Соглашения о всеобъемлющем экономическом партнерстве, подписанного в феврале 2022 г., в соответствии с которым объем двусторонней торговли, не связанной с нефтью, в 2024-2025 финансовом году достиг $100 млрд. Стороны нацелены удвоить товарооборот до $200 млрд к 2032 г.

В последние несколько лет в отношениях между ОАЭ и Индией наблюдается устойчивый рост. Происходят регулярные контакты первых лиц: МБЗ, начиная с 2022 г., был в Индии 3 раза, Моди, с 2015 г., был 8 раз в ОАЭ. Также в 2023-2024 гг. ОАЭ стали 6-ым по величине прямым иностранным инвестором в Индии, объем вложений составил около $20 млрд. В целом отношения между ОАЭ и Индией на текущем этапе могут быть охарактеризованы как взаимовыгодные и стабильные.

В зависимости от уровня международной субъектности той или иной страны мотивация для участия в "совете Трампа" может быть разной.
Для одних это возможность дополнительно усилить свою позицию в существующих конфликтных отношениях с США.
Для других — просто способ лишний раз подчеркнуть свою лояльность к политике американского президента...
Иерархичность стран в международных отношениях никто не отменял даже во времена, когда эти отношения выглядят весьма бессистемными...

Транспортная стратегия Грузии

В статье Ирина Федоровская из ИМЭМО РАН пишет, что географическое положение региона стимулирует Тбилиси к продвижению идеи превращения Грузии в логистический хаб мирового уровня.

Грузия опирается на накопленный транзитный опыт. Через её территорию проходит единственная сухопутная артерия, соединяющая Армению с Россией. Связь Азербайджана с Нахичеванью также осуществляется через Грузию. Протяжённость международных транзитных дорог составляет 1467 км, при этом 59% грузоперевозок приходится на автомобильный транспорт.

Глобальная переориентация транспортных потоков усилила транзитную нагрузку: если в 2020 г. границу пересекли 315 тыс. грузовых трейлеров, то в 2022 г. — 496 тыс., а в 2023 г. — 520 тыс.

Транзит стал значимым источником доходов Грузии: в 2023 г. поступления достигли 67,4 млн долл. С 2022 г. плата за проезд одного транспортного средства составляет 350 лари (около 130 долл.), что почти в 2 раза выше уровня 2020 г. (200 лари).

При этом инфраструктурные ограничения сдерживают развитие. Потенциал транзита оценивается в 10 млн тонн, фактические объёмы не превышают 4–5 млн тонн.

Грузия активно, но с переменным успехом ищет деньги в свою инфраструктур. Серьёзным аргументом Тбилиси можно считать его соглашения о свободной торговле с ведущими экономиками мира. Грузия – единственная страна в регионе, имеющая соглашения подобные соглашения как с Китаем, так и с ЕС. В общей сложности Грузия имеет подобные соглашения с 45 странами.

Однако проблема модернизации инфраструктуры решается сложно. Например, модернизации железной дороги Баку – Тбилиси – Карс. Соглашение было подписано в 2007 г., эксплуатация началась осенью 2017 г. Проектная мощность составляла 6,5 млн тонн грузов и 1 млн пассажиров в год, но за 6 лет фактический грузопоток достиг лишь 1 млн тонн.

Морская инфраструктура также не отвечает растущим потребностям. Порты Поти и Батуми мелководны и находятся в частной собственности, что ограничивает возможности государственного регулирования. Это усилило интерес властей к строительству глубоководного порта Анаклия у границы с Абхазией. Несмотря на обещания в 2015 и 2020 гг., строительство порта мощностью 600 тыс. контейнеров началось лишь в сентябре 2024 г. Общая стоимость проекта оценивается в 1,9 млрд долл.

Отказ ЕС от финансирования из-за ухудшения отношений с Тбилиси подтолкнул власти к поиску ресурсов на этот проект Востоке. Интерес проявлял китайско-сингапурский консорциум China Communication Construction Company & China Harbor Investment Pte. Ltd., однако соглашение летом 2025 г. подписано не было.

Альтернативным направлением стало сотрудничество с ОАЭ и странами Центральной Азии. В январе 2025 г. премьер-министр И. Кобахидзе посетил ОАЭ с целью привлечения 6 млрд долл. инвестиций. Abu Dhabi Ports Group финансирует 60 % проекта Сухого порта в 6 км от Тбилиси, запущенного летом 2025 г. Узбекистан в 2024 г. начал строительство терминала в Поти стоимостью 18,3 млн долл.

Транспортно-логистические проекты становятся драйвером экономического роста Грузии, однако их эффективность зависит от внешней конъюнктуры. Снятие транспортной блокады Армении и возможное открытие маршрута Азербайджан – Нахичевань – Турция через её территорию способны усилить конкуренцию и снизить транзитную роль республики.

#РиНГЕ #ИМЭМО #Грузия #Федоровская

⚡️Устав "Совета мира": предварительный текст

Опубликован Устав главного детища Трампа - т.н. Совета мира. Пока вроде бы предварительная версия - официальная публикация запланирована на 12.30.
Но уже сейчас можно насладиться.

После беглого просмотра главных выводов два:

⭐️ Упоминания Газы там нет. Т.е., как и думали, это проект "совета директоров по управлению мира", а не какого-то локального конфликта (еще бы Нетаньяху исполнял решения какого-то Совета).

⭐️Это попытка Трампа сделать себя Генеральным директором планеты Земля. Действительно, зачем придумывать себе третий срок, когда можно замахнуться на большее. Ключевой пассаж (должность председателя и представителя США по отдельности):

Article 3.2: Chairman

(a) Donald J. Trump shall serve as inaugural Chairman of the Board of Peace, and he shall separately serve as inaugural representative of the United States of America, subject only to the provisions of Chapter III.

(b) The Chairman shall have exclusive authority to create, modify, or dissolve subsidiary entities as necessary or appropriate to fulfill the Board of Peace’s mission.

Article 3.3: Succession and Replacement

The Chairman shall at all times designate a successor for the role of Chairman. Replacement of the Chairman may occur only following voluntary resignation or as a result of incapacity, as determined by a unanimous vote of the Executive Board, at which time the Chairman’s designated successor shall immediately assume the position of the Chairman and all associated duties and authorities of the Chairman.