Forwarded from Economicon (OstCapBot)
Коньяк Арарат французский?
Мало того, что ереванский коньячный завод, выпускающий «Арарат», принадлежит французской компании Pernod Ricard с 1998 года, теперь ещё и в Россию поставки отменяют. Даже не знаю какая из новостей меня расстроила. Наверное никакая.
Интересно кто будет пить 80% экспортного коньяка, который поставляли в Россию. Однозначно такое количество продавать будет некуда и последуют проблемы у местных фермеров, поставляющих виноград для компании.
Pernod Ricard ещё весной прошлого года останавливала поставки, хотя потом снова запустила. Похоже, растущее давление и необходимость …дцатого пакета санкций не дают компании продолжать зарабатывать деньги в России. Вот такая западная солидарность.
Друзья, значит ли это что Белуга будет активнее осваивать нишу коньяка?
ЭкономикаZ - подписывайтесь
Мало того, что ереванский коньячный завод, выпускающий «Арарат», принадлежит французской компании Pernod Ricard с 1998 года, теперь ещё и в Россию поставки отменяют. Даже не знаю какая из новостей меня расстроила. Наверное никакая.
Интересно кто будет пить 80% экспортного коньяка, который поставляли в Россию. Однозначно такое количество продавать будет некуда и последуют проблемы у местных фермеров, поставляющих виноград для компании.
Pernod Ricard ещё весной прошлого года останавливала поставки, хотя потом снова запустила. Похоже, растущее давление и необходимость …дцатого пакета санкций не дают компании продолжать зарабатывать деньги в России. Вот такая западная солидарность.
Друзья, значит ли это что Белуга будет активнее осваивать нишу коньяка?
ЭкономикаZ - подписывайтесь
Forwarded from Специально для RT
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir
Суета последних недель вокруг конфликта на Украине, варьирующаяся от идей замораживания конфликта до декларации готовности неограниченно усиливать военную помощь киевскому режиму, включая и новые типы вооружений, могла бы быть просто отнесена на счёт нарастающей политической шизофрении западных элит. Особенно это заметно по метаниям Эммануэля Макрона — от фактической поддержки китайского мирного плана до попытки конкурировать с Лондоном в повышении градуса конфронтации с Москвой.
Термин «политическая шизофрения» представляется оправданным. На Западе, видя нарастающую цену конфликта, боятся дальнейшей его эскалации. Но сделали слишком большие ставки на победу над Россией и наговорили Кремлю слишком много лишнего, уничтожив остатки доверия к себе, вместо того чтобы просто взять и остановиться. Тем более что западные, а в особенности европейские элиты подвержены эффекту идеологического самоиндуцирования своей же пропагандой. А пропаганда говорила о неизбежности поражения России, дискуссия шла лишь о масштабах этого поражения.
Послания коллективного Запада в адрес России, похоже, расшифровываются следующим образом: «Будет лучше, если вы сами сдадитесь, а то мы уже не уверены, что сможем вас победить безопасно для себя». Таких смельчаков, как Жозеп Боррель, прямо декларирующих (во многом от осознания собственной тотальной безответственности) принцип «пушки вместо масла» как образ будущего для европейцев, немного. Всё же протестная активность, хотя и не политического толка, довольно высока, лишний раз задирать население не стоит.
Но, помимо очевидного первого слоя, возникает два новых момента.
Во-первых, очевидный страх европейских элит, что втравившие Старый Свет в конфронтацию с Россией уже без берегов американцы и британцы просто их кинут по известному принципу «Никогда такого не было, и вот опять». Ситуация в евро-атлантических отношениях сейчас удивительна: никогда влияние США на своих европейских сателлитов не было столь велико, но никогда градус негативных ожиданий в Европе не был столь силён.
Верны ли эти предположения? Как минимум в них есть большое рациональное зерно! Вашингтон в последние полтора месяца стремится как минимум не увеличивать степень своей вовлечённости в конфликт. А то, что подготовка общественного мнения к трудному решению идёт полным ходом, видно по нарастающему количеству экспертных комментариев о состоянии дел в ВСУ, которые уже существенно меньше походят на дезинформацию. К сворачиванию участия в конфликте Вашингтон подталкивают и внешнеполитические (необходимость сконцентрироваться на сдерживании Китая), и внутриполитические обстоятельства (переход расследований махинаций семейства Байден в русло публичной политики). И поэтому у европейских элит возникает, как им кажется, естественное решение — играть на обострение, чтобы затянуть туда американцев поглубже, не дать им уйти.
Во-вторых, на Западе в целом приняли сценарий долгой войны вокруг Украины. Но это требует наличия политических и военных ресурсов — как внешних, так и внутренних. А последнее турне Зеленского по Европам не просто показало явное падение его политической дееспособности, что было давно понятно, а продемонстрировало сокращение его пригодности к употреблению в качестве политического символа. Идея смены декораций в Киеве начинает овладевать массами европейских и американских политиков. Но смена руководства в период активизации боевых действий на фоне неслучившегося контрнаступа грозит серьёзными политическими потрясениями, потенциальным обвалом системы власти, даже если удастся сконструировать некую военную хунту. Для этого точно нужна некая миротворческая пауза. Заодно и убыль в численном составе и технике ВСУ можно будет восполнить в относительно спокойном режиме.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Суета последних недель вокруг конфликта на Украине, варьирующаяся от идей замораживания конфликта до декларации готовности неограниченно усиливать военную помощь киевскому режиму, включая и новые типы вооружений, могла бы быть просто отнесена на счёт нарастающей политической шизофрении западных элит. Особенно это заметно по метаниям Эммануэля Макрона — от фактической поддержки китайского мирного плана до попытки конкурировать с Лондоном в повышении градуса конфронтации с Москвой.
Термин «политическая шизофрения» представляется оправданным. На Западе, видя нарастающую цену конфликта, боятся дальнейшей его эскалации. Но сделали слишком большие ставки на победу над Россией и наговорили Кремлю слишком много лишнего, уничтожив остатки доверия к себе, вместо того чтобы просто взять и остановиться. Тем более что западные, а в особенности европейские элиты подвержены эффекту идеологического самоиндуцирования своей же пропагандой. А пропаганда говорила о неизбежности поражения России, дискуссия шла лишь о масштабах этого поражения.
Послания коллективного Запада в адрес России, похоже, расшифровываются следующим образом: «Будет лучше, если вы сами сдадитесь, а то мы уже не уверены, что сможем вас победить безопасно для себя». Таких смельчаков, как Жозеп Боррель, прямо декларирующих (во многом от осознания собственной тотальной безответственности) принцип «пушки вместо масла» как образ будущего для европейцев, немного. Всё же протестная активность, хотя и не политического толка, довольно высока, лишний раз задирать население не стоит.
Но, помимо очевидного первого слоя, возникает два новых момента.
Во-первых, очевидный страх европейских элит, что втравившие Старый Свет в конфронтацию с Россией уже без берегов американцы и британцы просто их кинут по известному принципу «Никогда такого не было, и вот опять». Ситуация в евро-атлантических отношениях сейчас удивительна: никогда влияние США на своих европейских сателлитов не было столь велико, но никогда градус негативных ожиданий в Европе не был столь силён.
Верны ли эти предположения? Как минимум в них есть большое рациональное зерно! Вашингтон в последние полтора месяца стремится как минимум не увеличивать степень своей вовлечённости в конфликт. А то, что подготовка общественного мнения к трудному решению идёт полным ходом, видно по нарастающему количеству экспертных комментариев о состоянии дел в ВСУ, которые уже существенно меньше походят на дезинформацию. К сворачиванию участия в конфликте Вашингтон подталкивают и внешнеполитические (необходимость сконцентрироваться на сдерживании Китая), и внутриполитические обстоятельства (переход расследований махинаций семейства Байден в русло публичной политики). И поэтому у европейских элит возникает, как им кажется, естественное решение — играть на обострение, чтобы затянуть туда американцев поглубже, не дать им уйти.
Во-вторых, на Западе в целом приняли сценарий долгой войны вокруг Украины. Но это требует наличия политических и военных ресурсов — как внешних, так и внутренних. А последнее турне Зеленского по Европам не просто показало явное падение его политической дееспособности, что было давно понятно, а продемонстрировало сокращение его пригодности к употреблению в качестве политического символа. Идея смены декораций в Киеве начинает овладевать массами европейских и американских политиков. Но смена руководства в период активизации боевых действий на фоне неслучившегося контрнаступа грозит серьёзными политическими потрясениями, потенциальным обвалом системы власти, даже если удастся сконструировать некую военную хунту. Для этого точно нужна некая миротворческая пауза. Заодно и убыль в численном составе и технике ВСУ можно будет восполнить в относительно спокойном режиме.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan
Карабахская головоломка
В преддверии намеченной на 25 мая в Москве встречи лидеров России, Армении и Азербайджана один из участников запланированного трёхстороннего саммита, премьер-министр Армении Никол Пашинян, дал пресс-конференцию в Ереване.
У всех, кого интересует, когда наступит долгосрочный мир на Южном Кавказе, интерес к этой пресс-конференции был огромным. Всем хотелось ясности в условиях всё большего политического тумана вокруг карабахского урегулирования. Ведь именно этот вопрос во многом определяет температуру и российско-армянских, и российско-азербайджанских отношений.
«Армения остаётся приверженной мирной повестке в регионе. И мы надеемся, что в ближайшее время придём к соглашению по тексту мирного договора и сможем его подписать», — заявил Никол Пашинян. Затронув ключевой и наиболее болезненный для армяно-азербайджанского урегулирования вопрос о будущем той части Нагорного Карабаха, которая после второй карабахской войны осени 2020 года всё ещё остаётся неподконтрольной Баку, он заявил о готовности Еревана признать её, как и весь Нагорный Карабах, территорией Азербайджана.
Само по себе это заявление можно было бы считать прорывным, если бы не одна принципиальная оговорка армянского премьера, заставляющая думать о том, что главный камень преткновения на пути к мирному договору убрать так и не удаётся.
«Но следует также отметить, что мы говорим о том, что вопрос прав и безопасности армян Нагорного Карабаха должен обсуждаться в формате Баку — Степанакерт», — уточнил Никол Пашинян. Вся загвоздка в этом но. Именно оно делает предложение Еревана в таком виде неприемлемым для Баку.
Почему?
Азербайджанская сторона исходит из того, что после второй карабахской войны нет больше никакого Нагорного Карабаха (даже этот термин в стране использовать сегодня строго запрещено). Бывший Нагорный Карабах в Баку теперь называют «карабахским экономическим районом» страны, который должен иметь ровно такой же статус, что и другие регионы Азербайджана, — ни больше ни меньше. Поэтому предложение вести переговоры о будущем Карабахского региона в формате Баку — Степанакерт становится для азербайджанской стороны сильнейшим раздражителем. А именно — попыткой найти лазейку для того, чтобы выторговать для Степанакерта, где засели не желающие жить в составе Азербайджана и не желающие получать паспорта его граждан «сепаратисты», некий особый статус.
Считая «карабахский экономический район» своей суверенной территорией, Азербайджан расценивает любые предложения вести переговоры с частью самого себя как попытку вмешательства в свои внутренние дела.
При этом в Баку также исходят из того, что нет никакого особого «народа Нагорного Карабаха», а есть проживающее здесь армянское этническое меньшинство, которое автоматически получит все те права, что и другие граждане, включая право на безопасность, в рамках законодательства страны. В Баку настаивают, что с этими людьми нужно вести не политические переговоры, как предлагают Ереван и стоящие за ним западные посредники, включая главного азербайджанофоба Запада президента Макрона, а диалог о том, как решать гуманитарные вопросы на пути к миру и порушенной за годы конфликта гармонии межнациональных отношений.
Вот так выглядит карабахская головоломка перед решающими переговорами лидеров России, Азербайджана и Армении в Москве.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Карабахская головоломка
В преддверии намеченной на 25 мая в Москве встречи лидеров России, Армении и Азербайджана один из участников запланированного трёхстороннего саммита, премьер-министр Армении Никол Пашинян, дал пресс-конференцию в Ереване.
У всех, кого интересует, когда наступит долгосрочный мир на Южном Кавказе, интерес к этой пресс-конференции был огромным. Всем хотелось ясности в условиях всё большего политического тумана вокруг карабахского урегулирования. Ведь именно этот вопрос во многом определяет температуру и российско-армянских, и российско-азербайджанских отношений.
«Армения остаётся приверженной мирной повестке в регионе. И мы надеемся, что в ближайшее время придём к соглашению по тексту мирного договора и сможем его подписать», — заявил Никол Пашинян. Затронув ключевой и наиболее болезненный для армяно-азербайджанского урегулирования вопрос о будущем той части Нагорного Карабаха, которая после второй карабахской войны осени 2020 года всё ещё остаётся неподконтрольной Баку, он заявил о готовности Еревана признать её, как и весь Нагорный Карабах, территорией Азербайджана.
Само по себе это заявление можно было бы считать прорывным, если бы не одна принципиальная оговорка армянского премьера, заставляющая думать о том, что главный камень преткновения на пути к мирному договору убрать так и не удаётся.
«Но следует также отметить, что мы говорим о том, что вопрос прав и безопасности армян Нагорного Карабаха должен обсуждаться в формате Баку — Степанакерт», — уточнил Никол Пашинян. Вся загвоздка в этом но. Именно оно делает предложение Еревана в таком виде неприемлемым для Баку.
Почему?
Азербайджанская сторона исходит из того, что после второй карабахской войны нет больше никакого Нагорного Карабаха (даже этот термин в стране использовать сегодня строго запрещено). Бывший Нагорный Карабах в Баку теперь называют «карабахским экономическим районом» страны, который должен иметь ровно такой же статус, что и другие регионы Азербайджана, — ни больше ни меньше. Поэтому предложение вести переговоры о будущем Карабахского региона в формате Баку — Степанакерт становится для азербайджанской стороны сильнейшим раздражителем. А именно — попыткой найти лазейку для того, чтобы выторговать для Степанакерта, где засели не желающие жить в составе Азербайджана и не желающие получать паспорта его граждан «сепаратисты», некий особый статус.
Считая «карабахский экономический район» своей суверенной территорией, Азербайджан расценивает любые предложения вести переговоры с частью самого себя как попытку вмешательства в свои внутренние дела.
При этом в Баку также исходят из того, что нет никакого особого «народа Нагорного Карабаха», а есть проживающее здесь армянское этническое меньшинство, которое автоматически получит все те права, что и другие граждане, включая право на безопасность, в рамках законодательства страны. В Баку настаивают, что с этими людьми нужно вести не политические переговоры, как предлагают Ереван и стоящие за ним западные посредники, включая главного азербайджанофоба Запада президента Макрона, а диалог о том, как решать гуманитарные вопросы на пути к миру и порушенной за годы конфликта гармонии межнациональных отношений.
Вот так выглядит карабахская головоломка перед решающими переговорами лидеров России, Азербайджана и Армении в Москве.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan
Москва и Пекин ответили Хиросиме
Премьер-министр России Михаил Мишустин завершил визит в Китай, кульминацией которого стала его встреча с председателем КНР Си Цзиньпином. Ещё одно мегасобытие в российско-китайских отношениях за последние два месяца, учитывая, что в конце марта Си Цзиньпин посетил Москву.
Для Си Цзиньпина это была его первая зарубежная поездка после переизбрания главой государства на исторической сессии китайского парламента. На сессии также был утверждён в должности будущий собеседник Михаила Мишустина на переговорах в Китае — новый премьер Госсовета КНР Ли Цян.
«Разрешите передать вам товарищеский привет и наилучшие пожелания от президента России Владимира Путина. Он с большой теплотой вспоминает переговоры с вами, которые прошли в марте в Москве», — обратился к китайскому лидеру Михаил Мишустин. В свою очередь, Си Цзиньпин назвал Владимира Путина «добрым другом», а встречи и переговоры Михаила Мишустина, в том числе на российско-китайском бизнес-форуме в Шанхае, — «полным успехом».
Перед встречей с Си Цзиньпином, прилетев в Пекин из Шанхая, Михаил Мишустин успел пообщаться с новым премьером Госсовета Ли Цяном, который отметил, что рост товарооборота между двумя странами за последний год составил 40%. В свою очередь, Михаил Мишустин обратил особое внимание на то, что 70% трансграничных расчётов между двумя странами проводится в рублях и юанях. По итогам встречи глав правительств было подписано пять соглашений.
За день до этого на форуме в Шанхае прозвучала магическая цифра — $200 млрд. По оценке сторон, именно таким должен стать объём их товарооборота за этот год, побив новый исторический рекорд. Но дело не в цифрах как таковых, за которыми никто не гонится. Сегодня задачи усложняются: торгово-экономические отношения двух стран должны становиться более «умными», вступив в новую фазу многоуровневого интенсивного роста.
Если вчера можно было просто продавать энергоресурсы и лес в Китай и считать, что этого достаточно, то сегодня, в условиях войны санкций, нельзя не поднять планку ощутимо выше. Помимо традиционных областей, должно развиваться активное взаимодействие по автопрому и агропромышленным проектам. Необходимы реализация высокотехнологичных проектов, организация промышленных производств по глубокой переработке сырья, обеспечение взаимного доступа к передовым технологиям, продвижение перспективных инновационных решений, гармонизация национальных стандартов.
Ещё одно важнейшее направление сотрудничества с нераскрытым потенциалом — объединение ресурсов России и Китая для создания конкурентоспособных и доступных товаров, требующее гораздо более тесной кооперации.
Весьма символично, что визит Михаила Мишустина в Китай прошёл по горячим следам завершившегося в воскресенье саммита G7 в Хиросиме. Ведущие державы Запада договорились о максимально жёстких мерах по двойному сдерживанию России и Китая. Это не могло не стать одной из ключевых тем встреч и переговоров Михаила Мишустина в Китае. «Наши страны вместе противостоят попыткам коллективного Запада сохранить глобальное доминирование, использовать незаконные санкции для навязывания своей воли независимым государствам», — заявил на встрече с Си Цзиньпином Михаил Мишустин.
Так Пекин и Москва быстро дали ответ Хиросиме.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Москва и Пекин ответили Хиросиме
Премьер-министр России Михаил Мишустин завершил визит в Китай, кульминацией которого стала его встреча с председателем КНР Си Цзиньпином. Ещё одно мегасобытие в российско-китайских отношениях за последние два месяца, учитывая, что в конце марта Си Цзиньпин посетил Москву.
Для Си Цзиньпина это была его первая зарубежная поездка после переизбрания главой государства на исторической сессии китайского парламента. На сессии также был утверждён в должности будущий собеседник Михаила Мишустина на переговорах в Китае — новый премьер Госсовета КНР Ли Цян.
«Разрешите передать вам товарищеский привет и наилучшие пожелания от президента России Владимира Путина. Он с большой теплотой вспоминает переговоры с вами, которые прошли в марте в Москве», — обратился к китайскому лидеру Михаил Мишустин. В свою очередь, Си Цзиньпин назвал Владимира Путина «добрым другом», а встречи и переговоры Михаила Мишустина, в том числе на российско-китайском бизнес-форуме в Шанхае, — «полным успехом».
Перед встречей с Си Цзиньпином, прилетев в Пекин из Шанхая, Михаил Мишустин успел пообщаться с новым премьером Госсовета Ли Цяном, который отметил, что рост товарооборота между двумя странами за последний год составил 40%. В свою очередь, Михаил Мишустин обратил особое внимание на то, что 70% трансграничных расчётов между двумя странами проводится в рублях и юанях. По итогам встречи глав правительств было подписано пять соглашений.
За день до этого на форуме в Шанхае прозвучала магическая цифра — $200 млрд. По оценке сторон, именно таким должен стать объём их товарооборота за этот год, побив новый исторический рекорд. Но дело не в цифрах как таковых, за которыми никто не гонится. Сегодня задачи усложняются: торгово-экономические отношения двух стран должны становиться более «умными», вступив в новую фазу многоуровневого интенсивного роста.
Если вчера можно было просто продавать энергоресурсы и лес в Китай и считать, что этого достаточно, то сегодня, в условиях войны санкций, нельзя не поднять планку ощутимо выше. Помимо традиционных областей, должно развиваться активное взаимодействие по автопрому и агропромышленным проектам. Необходимы реализация высокотехнологичных проектов, организация промышленных производств по глубокой переработке сырья, обеспечение взаимного доступа к передовым технологиям, продвижение перспективных инновационных решений, гармонизация национальных стандартов.
Ещё одно важнейшее направление сотрудничества с нераскрытым потенциалом — объединение ресурсов России и Китая для создания конкурентоспособных и доступных товаров, требующее гораздо более тесной кооперации.
Весьма символично, что визит Михаила Мишустина в Китай прошёл по горячим следам завершившегося в воскресенье саммита G7 в Хиросиме. Ведущие державы Запада договорились о максимально жёстких мерах по двойному сдерживанию России и Китая. Это не могло не стать одной из ключевых тем встреч и переговоров Михаила Мишустина в Китае. «Наши страны вместе противостоят попыткам коллективного Запада сохранить глобальное доминирование, использовать незаконные санкции для навязывания своей воли независимым государствам», — заявил на встрече с Си Цзиньпином Михаил Мишустин.
Так Пекин и Москва быстро дали ответ Хиросиме.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan
Вещи великих
Часы последнего императора Китая Пу И проданы на аукционе в Гонконге за $5 млн.
Новость, напомнившая о том, что Поднебесная была великой империей — и не так давно. Последний представитель династии Цин умер в 1967 году в Пекине. Отсидев в тюрьме коммунистического Китая, он заканчивал жизнь садовником возле своего бывшего дворца.
Вместе с часами Пу И марки Reference 96 Quantieme Lune были проданы его веер и записная книжка. Сам Пу И расстался со всем этим скарбом ещё в СССР, где в 1945 году он был взят в плен советскими войсками и до возвращения в Китай содержался в Чите и Хабаровске. Спустя много лет семья переводчика, которому он оставил свои вещи, продала их анонимному покупателю из Европы. И вот теперь их владельцем стал аноним из Гонконга.
Часы Пу И оказались не самыми дорогими часами исторических персонажей, ушедшими с молотка. Пока рекорд принадлежит Patek Philippe египетского принца Мухаммеда Али-паши, которые были проданы в 2021 году за $9,5 млн. Мухаммед Али-паша вошёл в историю как правитель, восставший против турецкого султана и превративший Египет в региональную державу. Примерно в эти годы и появился знаменитый швейцарский часовой бренд Patek Philippe.
Подобные истории, каждая из которых могла бы стать сюжетом книги, заставляют задуматься о многом. Три года назад на аукционе в Лондоне за $340 тыс. были проданы очки отца-основателя современной Индии Махатмы Ганди, которые, по его словам, «дали ему видение, как освободить Индию».
За несколько лет до этого индийское правительство в судебном порядке смогло заблокировать продажу на аукционе в Нью-Йорке личных вещей Ганди. Среди них были его часы Zenith производства 1910 года, кожаные сандалии, а также чашка и тарелка, из которых он пил и ел в последний день жизни (Махатму Ганди застрелил в 1948 году индусский фанатик).
По одной из версий, свои сандалии Ганди ещё при жизни отдал британскому офицеру, а часы — внучатой племяннице, которая была его помощницей. Как эти вещи оказались у частного коллекционера, неизвестно.
Вещи звёзд кино, поп-музыки и других знаменитостей могут потягаться с вещами тех, кто творил историю. Легендарное платье Мэрилин Монро из фильма «Зуд седьмого года» ушло с аукциона в Лос-Анджелесе почти за $4,5 млн.
Что же движет людьми, которые, предпочитая держать свои имена в тайне, тратят миллионы на вещи великих, не принадлежащие к драгоценностям и произведениям искусства?
Что это? Одно из проявлений тщеславия, когда человек, у которого есть всё, с жиру бесится и хочет потешить себя тем, что вот теперь у него есть ещё и то, что служило великому?
Это не единственное возможное объяснение. А что, если человек верит в энергетику великого и считает, что его вещь станет оберегом, защитит, принесёт ему успех, удачу? Это вполне может быть современным проявлением религиозного фетишизма.
Ведь ещё в древности люди делали вещи предметом поклонения. Впрочем, никто не знает, способны ли вещи великих отрабатывать инвестиции и приносить дивиденды, помогать жить и творить историю, как они помогали своим первым владельцам.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Вещи великих
Часы последнего императора Китая Пу И проданы на аукционе в Гонконге за $5 млн.
Новость, напомнившая о том, что Поднебесная была великой империей — и не так давно. Последний представитель династии Цин умер в 1967 году в Пекине. Отсидев в тюрьме коммунистического Китая, он заканчивал жизнь садовником возле своего бывшего дворца.
Вместе с часами Пу И марки Reference 96 Quantieme Lune были проданы его веер и записная книжка. Сам Пу И расстался со всем этим скарбом ещё в СССР, где в 1945 году он был взят в плен советскими войсками и до возвращения в Китай содержался в Чите и Хабаровске. Спустя много лет семья переводчика, которому он оставил свои вещи, продала их анонимному покупателю из Европы. И вот теперь их владельцем стал аноним из Гонконга.
Часы Пу И оказались не самыми дорогими часами исторических персонажей, ушедшими с молотка. Пока рекорд принадлежит Patek Philippe египетского принца Мухаммеда Али-паши, которые были проданы в 2021 году за $9,5 млн. Мухаммед Али-паша вошёл в историю как правитель, восставший против турецкого султана и превративший Египет в региональную державу. Примерно в эти годы и появился знаменитый швейцарский часовой бренд Patek Philippe.
Подобные истории, каждая из которых могла бы стать сюжетом книги, заставляют задуматься о многом. Три года назад на аукционе в Лондоне за $340 тыс. были проданы очки отца-основателя современной Индии Махатмы Ганди, которые, по его словам, «дали ему видение, как освободить Индию».
За несколько лет до этого индийское правительство в судебном порядке смогло заблокировать продажу на аукционе в Нью-Йорке личных вещей Ганди. Среди них были его часы Zenith производства 1910 года, кожаные сандалии, а также чашка и тарелка, из которых он пил и ел в последний день жизни (Махатму Ганди застрелил в 1948 году индусский фанатик).
По одной из версий, свои сандалии Ганди ещё при жизни отдал британскому офицеру, а часы — внучатой племяннице, которая была его помощницей. Как эти вещи оказались у частного коллекционера, неизвестно.
Вещи звёзд кино, поп-музыки и других знаменитостей могут потягаться с вещами тех, кто творил историю. Легендарное платье Мэрилин Монро из фильма «Зуд седьмого года» ушло с аукциона в Лос-Анджелесе почти за $4,5 млн.
Что же движет людьми, которые, предпочитая держать свои имена в тайне, тратят миллионы на вещи великих, не принадлежащие к драгоценностям и произведениям искусства?
Что это? Одно из проявлений тщеславия, когда человек, у которого есть всё, с жиру бесится и хочет потешить себя тем, что вот теперь у него есть ещё и то, что служило великому?
Это не единственное возможное объяснение. А что, если человек верит в энергетику великого и считает, что его вещь станет оберегом, защитит, принесёт ему успех, удачу? Это вполне может быть современным проявлением религиозного фетишизма.
Ведь ещё в древности люди делали вещи предметом поклонения. Впрочем, никто не знает, способны ли вещи великих отрабатывать инвестиции и приносить дивиденды, помогать жить и творить историю, как они помогали своим первым владельцам.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Telegram
Фото/видео
Forwarded from Специально для RT
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir
Завершившиеся победой Реджепа Тайипа Эрдогана выборы в Турции справедливо называют судьбоносными. На них не просто решалась судьба высшей государственной должности, получившей в последние годы потенциал, далеко выходящий за формат президентских полномочий. Эти выборы рассматривались как цивилизационный выбор между Турцией, претендующей на роль глобально значимого центра силы (ибо политика Эрдогана направлена на нечто большее, чем просто суверенность), и Турцией, внутриполитически относительно суверенной (даже такой прозападный политик, как Кемаль Кылычдароглу, не смог бы откатиться здесь назад — во всяком случае, в ближайшей перспективе), но геополитически действующей строго в фарватере США. А геоэкономически — полностью зависящей от отношений с ЕС.
Главный вопрос здесь: а насколько выбор, сделанный турецким обществом, окончательный? Или же курс на превращение Турции из восточной опоры НАТО в нечто большее, чем региональный центр силы, может быть пересмотрен, возможно даже если не дожидаться новых выборов?
Да, политтехнологически Эрдоган провёл почти идеальную кампанию. Это, помимо итогового результата, доказывается почти полным отсутствием перспектив для результативных протестов, тем более что оппозиция расколота, а политическая система — под контролем победителя. Но даже это технологическое мастерство оказалось неспособным не только преодолеть раскол страны, но и создать серьёзное преимущество перед оппонентами.
Для Эрдогана раскол общества некритичен. Он — лидер-разделитель, а не интегратор, и раскол общества для него — лишь политический инструмент для удержания власти. Однако в победных речах Эрдогана неожиданно прозвучали примирительные нотки. Конечно, так положено делать победителю, но, думается, это сигнал, что он осознаёт остроту ситуации.
Чутья у Эрдогана не отнять: ещё накануне первого тура выборов он начал постепенно смещать фокус пропаганды и личных выступлений на внутриполитическую тематику. Антизападная — и прежде всего антиевропейская — риторика не вызывает в турецком обществе отторжения, но и дополнительных дивидендов не дала. Прозападная, впрочем, тоже. Главной для Турции стала внутренняя повестка, и здесь Эрдоган совершил почти невозможное, переломив тренд на обвинение власти в неэффективности и коррумпированности, который поначалу оседлала оппозиция.
Отметим колоссальное преимущество Эрдогана перед оппозицией в способности говорить с «простыми турками» и эффективность в кризисной ситуации решений, которые обычно именуются «популистскими». Но это означает, что практические вопросы внутреннего развития станут надолго главным фактором влияния на политику Анкары. А «цивилизационный» выбор будет лишь идеологическим фоном и далёким «образом будущего». Зададим и три вопроса о будущем Турции, навеянных выборами.
Вопрос первый.
Можно ли в нынешней социально-экономической ситуации уверенно управлять настолько расколотой страной в рамках прежних политико-управленческих методов? Ответ очевиден: это будет делать гораздо сложнее. Надо что-то менять. Перед Эрдоганом стоит выбор — либо авторитарная имперскость, либо формирование новой большой коалиции и выращивание преемника, вероятнее всего, «коллективного». Но даже относительно незначительная трансформация нынешней — близкой к авторитарной — политической системы, которая предполагается при обоих вариантах развития, станет значительным риском для стабильности. Отметим также, что протестный потенциал, накопленный оппозицией с помощью западных кураторов, остался не выплеснутым на улицы, не сгорел в бессмысленном протесте.
Вопрос второй.
Насколько США решатся пойти на дестабилизацию системы власти в Турции (вряд ли сейчас можно ограничиться одним Эрдоганом)?
Читать далее — https://telegra.ph/Professor-Instituta-media-NIU-VSHEH-kandidat-politicheskih-nauk-Dmitrij-Evstafev-dimonundmir-05-29.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Завершившиеся победой Реджепа Тайипа Эрдогана выборы в Турции справедливо называют судьбоносными. На них не просто решалась судьба высшей государственной должности, получившей в последние годы потенциал, далеко выходящий за формат президентских полномочий. Эти выборы рассматривались как цивилизационный выбор между Турцией, претендующей на роль глобально значимого центра силы (ибо политика Эрдогана направлена на нечто большее, чем просто суверенность), и Турцией, внутриполитически относительно суверенной (даже такой прозападный политик, как Кемаль Кылычдароглу, не смог бы откатиться здесь назад — во всяком случае, в ближайшей перспективе), но геополитически действующей строго в фарватере США. А геоэкономически — полностью зависящей от отношений с ЕС.
Главный вопрос здесь: а насколько выбор, сделанный турецким обществом, окончательный? Или же курс на превращение Турции из восточной опоры НАТО в нечто большее, чем региональный центр силы, может быть пересмотрен, возможно даже если не дожидаться новых выборов?
Да, политтехнологически Эрдоган провёл почти идеальную кампанию. Это, помимо итогового результата, доказывается почти полным отсутствием перспектив для результативных протестов, тем более что оппозиция расколота, а политическая система — под контролем победителя. Но даже это технологическое мастерство оказалось неспособным не только преодолеть раскол страны, но и создать серьёзное преимущество перед оппонентами.
Для Эрдогана раскол общества некритичен. Он — лидер-разделитель, а не интегратор, и раскол общества для него — лишь политический инструмент для удержания власти. Однако в победных речах Эрдогана неожиданно прозвучали примирительные нотки. Конечно, так положено делать победителю, но, думается, это сигнал, что он осознаёт остроту ситуации.
Чутья у Эрдогана не отнять: ещё накануне первого тура выборов он начал постепенно смещать фокус пропаганды и личных выступлений на внутриполитическую тематику. Антизападная — и прежде всего антиевропейская — риторика не вызывает в турецком обществе отторжения, но и дополнительных дивидендов не дала. Прозападная, впрочем, тоже. Главной для Турции стала внутренняя повестка, и здесь Эрдоган совершил почти невозможное, переломив тренд на обвинение власти в неэффективности и коррумпированности, который поначалу оседлала оппозиция.
Отметим колоссальное преимущество Эрдогана перед оппозицией в способности говорить с «простыми турками» и эффективность в кризисной ситуации решений, которые обычно именуются «популистскими». Но это означает, что практические вопросы внутреннего развития станут надолго главным фактором влияния на политику Анкары. А «цивилизационный» выбор будет лишь идеологическим фоном и далёким «образом будущего». Зададим и три вопроса о будущем Турции, навеянных выборами.
Вопрос первый.
Можно ли в нынешней социально-экономической ситуации уверенно управлять настолько расколотой страной в рамках прежних политико-управленческих методов? Ответ очевиден: это будет делать гораздо сложнее. Надо что-то менять. Перед Эрдоганом стоит выбор — либо авторитарная имперскость, либо формирование новой большой коалиции и выращивание преемника, вероятнее всего, «коллективного». Но даже относительно незначительная трансформация нынешней — близкой к авторитарной — политической системы, которая предполагается при обоих вариантах развития, станет значительным риском для стабильности. Отметим также, что протестный потенциал, накопленный оппозицией с помощью западных кураторов, остался не выплеснутым на улицы, не сгорел в бессмысленном протесте.
Вопрос второй.
Насколько США решатся пойти на дестабилизацию системы власти в Турции (вряд ли сейчас можно ограничиться одним Эрдоганом)?
Читать далее — https://telegra.ph/Professor-Instituta-media-NIU-VSHEH-kandidat-politicheskih-nauk-Dmitrij-Evstafev-dimonundmir-05-29.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegraph
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir
Или в условиях общего осложнения ситуации на Ближнем и Среднем Востоке диалог с турецким лидером будет носить более аккуратный характер? Поздравление от Байдена Эрдогану сразу после выборов, где нет и намёка на несправедливый их характер, конечно, важный…