Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan
Москва и Пекин ответили Хиросиме
Премьер-министр России Михаил Мишустин завершил визит в Китай, кульминацией которого стала его встреча с председателем КНР Си Цзиньпином. Ещё одно мегасобытие в российско-китайских отношениях за последние два месяца, учитывая, что в конце марта Си Цзиньпин посетил Москву.
Для Си Цзиньпина это была его первая зарубежная поездка после переизбрания главой государства на исторической сессии китайского парламента. На сессии также был утверждён в должности будущий собеседник Михаила Мишустина на переговорах в Китае — новый премьер Госсовета КНР Ли Цян.
«Разрешите передать вам товарищеский привет и наилучшие пожелания от президента России Владимира Путина. Он с большой теплотой вспоминает переговоры с вами, которые прошли в марте в Москве», — обратился к китайскому лидеру Михаил Мишустин. В свою очередь, Си Цзиньпин назвал Владимира Путина «добрым другом», а встречи и переговоры Михаила Мишустина, в том числе на российско-китайском бизнес-форуме в Шанхае, — «полным успехом».
Перед встречей с Си Цзиньпином, прилетев в Пекин из Шанхая, Михаил Мишустин успел пообщаться с новым премьером Госсовета Ли Цяном, который отметил, что рост товарооборота между двумя странами за последний год составил 40%. В свою очередь, Михаил Мишустин обратил особое внимание на то, что 70% трансграничных расчётов между двумя странами проводится в рублях и юанях. По итогам встречи глав правительств было подписано пять соглашений.
За день до этого на форуме в Шанхае прозвучала магическая цифра — $200 млрд. По оценке сторон, именно таким должен стать объём их товарооборота за этот год, побив новый исторический рекорд. Но дело не в цифрах как таковых, за которыми никто не гонится. Сегодня задачи усложняются: торгово-экономические отношения двух стран должны становиться более «умными», вступив в новую фазу многоуровневого интенсивного роста.
Если вчера можно было просто продавать энергоресурсы и лес в Китай и считать, что этого достаточно, то сегодня, в условиях войны санкций, нельзя не поднять планку ощутимо выше. Помимо традиционных областей, должно развиваться активное взаимодействие по автопрому и агропромышленным проектам. Необходимы реализация высокотехнологичных проектов, организация промышленных производств по глубокой переработке сырья, обеспечение взаимного доступа к передовым технологиям, продвижение перспективных инновационных решений, гармонизация национальных стандартов.
Ещё одно важнейшее направление сотрудничества с нераскрытым потенциалом — объединение ресурсов России и Китая для создания конкурентоспособных и доступных товаров, требующее гораздо более тесной кооперации.
Весьма символично, что визит Михаила Мишустина в Китай прошёл по горячим следам завершившегося в воскресенье саммита G7 в Хиросиме. Ведущие державы Запада договорились о максимально жёстких мерах по двойному сдерживанию России и Китая. Это не могло не стать одной из ключевых тем встреч и переговоров Михаила Мишустина в Китае. «Наши страны вместе противостоят попыткам коллективного Запада сохранить глобальное доминирование, использовать незаконные санкции для навязывания своей воли независимым государствам», — заявил на встрече с Си Цзиньпином Михаил Мишустин.
Так Пекин и Москва быстро дали ответ Хиросиме.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Москва и Пекин ответили Хиросиме
Премьер-министр России Михаил Мишустин завершил визит в Китай, кульминацией которого стала его встреча с председателем КНР Си Цзиньпином. Ещё одно мегасобытие в российско-китайских отношениях за последние два месяца, учитывая, что в конце марта Си Цзиньпин посетил Москву.
Для Си Цзиньпина это была его первая зарубежная поездка после переизбрания главой государства на исторической сессии китайского парламента. На сессии также был утверждён в должности будущий собеседник Михаила Мишустина на переговорах в Китае — новый премьер Госсовета КНР Ли Цян.
«Разрешите передать вам товарищеский привет и наилучшие пожелания от президента России Владимира Путина. Он с большой теплотой вспоминает переговоры с вами, которые прошли в марте в Москве», — обратился к китайскому лидеру Михаил Мишустин. В свою очередь, Си Цзиньпин назвал Владимира Путина «добрым другом», а встречи и переговоры Михаила Мишустина, в том числе на российско-китайском бизнес-форуме в Шанхае, — «полным успехом».
Перед встречей с Си Цзиньпином, прилетев в Пекин из Шанхая, Михаил Мишустин успел пообщаться с новым премьером Госсовета Ли Цяном, который отметил, что рост товарооборота между двумя странами за последний год составил 40%. В свою очередь, Михаил Мишустин обратил особое внимание на то, что 70% трансграничных расчётов между двумя странами проводится в рублях и юанях. По итогам встречи глав правительств было подписано пять соглашений.
За день до этого на форуме в Шанхае прозвучала магическая цифра — $200 млрд. По оценке сторон, именно таким должен стать объём их товарооборота за этот год, побив новый исторический рекорд. Но дело не в цифрах как таковых, за которыми никто не гонится. Сегодня задачи усложняются: торгово-экономические отношения двух стран должны становиться более «умными», вступив в новую фазу многоуровневого интенсивного роста.
Если вчера можно было просто продавать энергоресурсы и лес в Китай и считать, что этого достаточно, то сегодня, в условиях войны санкций, нельзя не поднять планку ощутимо выше. Помимо традиционных областей, должно развиваться активное взаимодействие по автопрому и агропромышленным проектам. Необходимы реализация высокотехнологичных проектов, организация промышленных производств по глубокой переработке сырья, обеспечение взаимного доступа к передовым технологиям, продвижение перспективных инновационных решений, гармонизация национальных стандартов.
Ещё одно важнейшее направление сотрудничества с нераскрытым потенциалом — объединение ресурсов России и Китая для создания конкурентоспособных и доступных товаров, требующее гораздо более тесной кооперации.
Весьма символично, что визит Михаила Мишустина в Китай прошёл по горячим следам завершившегося в воскресенье саммита G7 в Хиросиме. Ведущие державы Запада договорились о максимально жёстких мерах по двойному сдерживанию России и Китая. Это не могло не стать одной из ключевых тем встреч и переговоров Михаила Мишустина в Китае. «Наши страны вместе противостоят попыткам коллективного Запада сохранить глобальное доминирование, использовать незаконные санкции для навязывания своей воли независимым государствам», — заявил на встрече с Си Цзиньпином Михаил Мишустин.
Так Пекин и Москва быстро дали ответ Хиросиме.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Журналист, писатель Сергей Строкань @strokan
Вещи великих
Часы последнего императора Китая Пу И проданы на аукционе в Гонконге за $5 млн.
Новость, напомнившая о том, что Поднебесная была великой империей — и не так давно. Последний представитель династии Цин умер в 1967 году в Пекине. Отсидев в тюрьме коммунистического Китая, он заканчивал жизнь садовником возле своего бывшего дворца.
Вместе с часами Пу И марки Reference 96 Quantieme Lune были проданы его веер и записная книжка. Сам Пу И расстался со всем этим скарбом ещё в СССР, где в 1945 году он был взят в плен советскими войсками и до возвращения в Китай содержался в Чите и Хабаровске. Спустя много лет семья переводчика, которому он оставил свои вещи, продала их анонимному покупателю из Европы. И вот теперь их владельцем стал аноним из Гонконга.
Часы Пу И оказались не самыми дорогими часами исторических персонажей, ушедшими с молотка. Пока рекорд принадлежит Patek Philippe египетского принца Мухаммеда Али-паши, которые были проданы в 2021 году за $9,5 млн. Мухаммед Али-паша вошёл в историю как правитель, восставший против турецкого султана и превративший Египет в региональную державу. Примерно в эти годы и появился знаменитый швейцарский часовой бренд Patek Philippe.
Подобные истории, каждая из которых могла бы стать сюжетом книги, заставляют задуматься о многом. Три года назад на аукционе в Лондоне за $340 тыс. были проданы очки отца-основателя современной Индии Махатмы Ганди, которые, по его словам, «дали ему видение, как освободить Индию».
За несколько лет до этого индийское правительство в судебном порядке смогло заблокировать продажу на аукционе в Нью-Йорке личных вещей Ганди. Среди них были его часы Zenith производства 1910 года, кожаные сандалии, а также чашка и тарелка, из которых он пил и ел в последний день жизни (Махатму Ганди застрелил в 1948 году индусский фанатик).
По одной из версий, свои сандалии Ганди ещё при жизни отдал британскому офицеру, а часы — внучатой племяннице, которая была его помощницей. Как эти вещи оказались у частного коллекционера, неизвестно.
Вещи звёзд кино, поп-музыки и других знаменитостей могут потягаться с вещами тех, кто творил историю. Легендарное платье Мэрилин Монро из фильма «Зуд седьмого года» ушло с аукциона в Лос-Анджелесе почти за $4,5 млн.
Что же движет людьми, которые, предпочитая держать свои имена в тайне, тратят миллионы на вещи великих, не принадлежащие к драгоценностям и произведениям искусства?
Что это? Одно из проявлений тщеславия, когда человек, у которого есть всё, с жиру бесится и хочет потешить себя тем, что вот теперь у него есть ещё и то, что служило великому?
Это не единственное возможное объяснение. А что, если человек верит в энергетику великого и считает, что его вещь станет оберегом, защитит, принесёт ему успех, удачу? Это вполне может быть современным проявлением религиозного фетишизма.
Ведь ещё в древности люди делали вещи предметом поклонения. Впрочем, никто не знает, способны ли вещи великих отрабатывать инвестиции и приносить дивиденды, помогать жить и творить историю, как они помогали своим первым владельцам.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Вещи великих
Часы последнего императора Китая Пу И проданы на аукционе в Гонконге за $5 млн.
Новость, напомнившая о том, что Поднебесная была великой империей — и не так давно. Последний представитель династии Цин умер в 1967 году в Пекине. Отсидев в тюрьме коммунистического Китая, он заканчивал жизнь садовником возле своего бывшего дворца.
Вместе с часами Пу И марки Reference 96 Quantieme Lune были проданы его веер и записная книжка. Сам Пу И расстался со всем этим скарбом ещё в СССР, где в 1945 году он был взят в плен советскими войсками и до возвращения в Китай содержался в Чите и Хабаровске. Спустя много лет семья переводчика, которому он оставил свои вещи, продала их анонимному покупателю из Европы. И вот теперь их владельцем стал аноним из Гонконга.
Часы Пу И оказались не самыми дорогими часами исторических персонажей, ушедшими с молотка. Пока рекорд принадлежит Patek Philippe египетского принца Мухаммеда Али-паши, которые были проданы в 2021 году за $9,5 млн. Мухаммед Али-паша вошёл в историю как правитель, восставший против турецкого султана и превративший Египет в региональную державу. Примерно в эти годы и появился знаменитый швейцарский часовой бренд Patek Philippe.
Подобные истории, каждая из которых могла бы стать сюжетом книги, заставляют задуматься о многом. Три года назад на аукционе в Лондоне за $340 тыс. были проданы очки отца-основателя современной Индии Махатмы Ганди, которые, по его словам, «дали ему видение, как освободить Индию».
За несколько лет до этого индийское правительство в судебном порядке смогло заблокировать продажу на аукционе в Нью-Йорке личных вещей Ганди. Среди них были его часы Zenith производства 1910 года, кожаные сандалии, а также чашка и тарелка, из которых он пил и ел в последний день жизни (Махатму Ганди застрелил в 1948 году индусский фанатик).
По одной из версий, свои сандалии Ганди ещё при жизни отдал британскому офицеру, а часы — внучатой племяннице, которая была его помощницей. Как эти вещи оказались у частного коллекционера, неизвестно.
Вещи звёзд кино, поп-музыки и других знаменитостей могут потягаться с вещами тех, кто творил историю. Легендарное платье Мэрилин Монро из фильма «Зуд седьмого года» ушло с аукциона в Лос-Анджелесе почти за $4,5 млн.
Что же движет людьми, которые, предпочитая держать свои имена в тайне, тратят миллионы на вещи великих, не принадлежащие к драгоценностям и произведениям искусства?
Что это? Одно из проявлений тщеславия, когда человек, у которого есть всё, с жиру бесится и хочет потешить себя тем, что вот теперь у него есть ещё и то, что служило великому?
Это не единственное возможное объяснение. А что, если человек верит в энергетику великого и считает, что его вещь станет оберегом, защитит, принесёт ему успех, удачу? Это вполне может быть современным проявлением религиозного фетишизма.
Ведь ещё в древности люди делали вещи предметом поклонения. Впрочем, никто не знает, способны ли вещи великих отрабатывать инвестиции и приносить дивиденды, помогать жить и творить историю, как они помогали своим первым владельцам.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Telegram
Фото/видео
Forwarded from Специально для RT
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir
Завершившиеся победой Реджепа Тайипа Эрдогана выборы в Турции справедливо называют судьбоносными. На них не просто решалась судьба высшей государственной должности, получившей в последние годы потенциал, далеко выходящий за формат президентских полномочий. Эти выборы рассматривались как цивилизационный выбор между Турцией, претендующей на роль глобально значимого центра силы (ибо политика Эрдогана направлена на нечто большее, чем просто суверенность), и Турцией, внутриполитически относительно суверенной (даже такой прозападный политик, как Кемаль Кылычдароглу, не смог бы откатиться здесь назад — во всяком случае, в ближайшей перспективе), но геополитически действующей строго в фарватере США. А геоэкономически — полностью зависящей от отношений с ЕС.
Главный вопрос здесь: а насколько выбор, сделанный турецким обществом, окончательный? Или же курс на превращение Турции из восточной опоры НАТО в нечто большее, чем региональный центр силы, может быть пересмотрен, возможно даже если не дожидаться новых выборов?
Да, политтехнологически Эрдоган провёл почти идеальную кампанию. Это, помимо итогового результата, доказывается почти полным отсутствием перспектив для результативных протестов, тем более что оппозиция расколота, а политическая система — под контролем победителя. Но даже это технологическое мастерство оказалось неспособным не только преодолеть раскол страны, но и создать серьёзное преимущество перед оппонентами.
Для Эрдогана раскол общества некритичен. Он — лидер-разделитель, а не интегратор, и раскол общества для него — лишь политический инструмент для удержания власти. Однако в победных речах Эрдогана неожиданно прозвучали примирительные нотки. Конечно, так положено делать победителю, но, думается, это сигнал, что он осознаёт остроту ситуации.
Чутья у Эрдогана не отнять: ещё накануне первого тура выборов он начал постепенно смещать фокус пропаганды и личных выступлений на внутриполитическую тематику. Антизападная — и прежде всего антиевропейская — риторика не вызывает в турецком обществе отторжения, но и дополнительных дивидендов не дала. Прозападная, впрочем, тоже. Главной для Турции стала внутренняя повестка, и здесь Эрдоган совершил почти невозможное, переломив тренд на обвинение власти в неэффективности и коррумпированности, который поначалу оседлала оппозиция.
Отметим колоссальное преимущество Эрдогана перед оппозицией в способности говорить с «простыми турками» и эффективность в кризисной ситуации решений, которые обычно именуются «популистскими». Но это означает, что практические вопросы внутреннего развития станут надолго главным фактором влияния на политику Анкары. А «цивилизационный» выбор будет лишь идеологическим фоном и далёким «образом будущего». Зададим и три вопроса о будущем Турции, навеянных выборами.
Вопрос первый.
Можно ли в нынешней социально-экономической ситуации уверенно управлять настолько расколотой страной в рамках прежних политико-управленческих методов? Ответ очевиден: это будет делать гораздо сложнее. Надо что-то менять. Перед Эрдоганом стоит выбор — либо авторитарная имперскость, либо формирование новой большой коалиции и выращивание преемника, вероятнее всего, «коллективного». Но даже относительно незначительная трансформация нынешней — близкой к авторитарной — политической системы, которая предполагается при обоих вариантах развития, станет значительным риском для стабильности. Отметим также, что протестный потенциал, накопленный оппозицией с помощью западных кураторов, остался не выплеснутым на улицы, не сгорел в бессмысленном протесте.
Вопрос второй.
Насколько США решатся пойти на дестабилизацию системы власти в Турции (вряд ли сейчас можно ограничиться одним Эрдоганом)?
Читать далее — https://telegra.ph/Professor-Instituta-media-NIU-VSHEH-kandidat-politicheskih-nauk-Dmitrij-Evstafev-dimonundmir-05-29.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»
Завершившиеся победой Реджепа Тайипа Эрдогана выборы в Турции справедливо называют судьбоносными. На них не просто решалась судьба высшей государственной должности, получившей в последние годы потенциал, далеко выходящий за формат президентских полномочий. Эти выборы рассматривались как цивилизационный выбор между Турцией, претендующей на роль глобально значимого центра силы (ибо политика Эрдогана направлена на нечто большее, чем просто суверенность), и Турцией, внутриполитически относительно суверенной (даже такой прозападный политик, как Кемаль Кылычдароглу, не смог бы откатиться здесь назад — во всяком случае, в ближайшей перспективе), но геополитически действующей строго в фарватере США. А геоэкономически — полностью зависящей от отношений с ЕС.
Главный вопрос здесь: а насколько выбор, сделанный турецким обществом, окончательный? Или же курс на превращение Турции из восточной опоры НАТО в нечто большее, чем региональный центр силы, может быть пересмотрен, возможно даже если не дожидаться новых выборов?
Да, политтехнологически Эрдоган провёл почти идеальную кампанию. Это, помимо итогового результата, доказывается почти полным отсутствием перспектив для результативных протестов, тем более что оппозиция расколота, а политическая система — под контролем победителя. Но даже это технологическое мастерство оказалось неспособным не только преодолеть раскол страны, но и создать серьёзное преимущество перед оппонентами.
Для Эрдогана раскол общества некритичен. Он — лидер-разделитель, а не интегратор, и раскол общества для него — лишь политический инструмент для удержания власти. Однако в победных речах Эрдогана неожиданно прозвучали примирительные нотки. Конечно, так положено делать победителю, но, думается, это сигнал, что он осознаёт остроту ситуации.
Чутья у Эрдогана не отнять: ещё накануне первого тура выборов он начал постепенно смещать фокус пропаганды и личных выступлений на внутриполитическую тематику. Антизападная — и прежде всего антиевропейская — риторика не вызывает в турецком обществе отторжения, но и дополнительных дивидендов не дала. Прозападная, впрочем, тоже. Главной для Турции стала внутренняя повестка, и здесь Эрдоган совершил почти невозможное, переломив тренд на обвинение власти в неэффективности и коррумпированности, который поначалу оседлала оппозиция.
Отметим колоссальное преимущество Эрдогана перед оппозицией в способности говорить с «простыми турками» и эффективность в кризисной ситуации решений, которые обычно именуются «популистскими». Но это означает, что практические вопросы внутреннего развития станут надолго главным фактором влияния на политику Анкары. А «цивилизационный» выбор будет лишь идеологическим фоном и далёким «образом будущего». Зададим и три вопроса о будущем Турции, навеянных выборами.
Вопрос первый.
Можно ли в нынешней социально-экономической ситуации уверенно управлять настолько расколотой страной в рамках прежних политико-управленческих методов? Ответ очевиден: это будет делать гораздо сложнее. Надо что-то менять. Перед Эрдоганом стоит выбор — либо авторитарная имперскость, либо формирование новой большой коалиции и выращивание преемника, вероятнее всего, «коллективного». Но даже относительно незначительная трансформация нынешней — близкой к авторитарной — политической системы, которая предполагается при обоих вариантах развития, станет значительным риском для стабильности. Отметим также, что протестный потенциал, накопленный оппозицией с помощью западных кураторов, остался не выплеснутым на улицы, не сгорел в бессмысленном протесте.
Вопрос второй.
Насколько США решатся пойти на дестабилизацию системы власти в Турции (вряд ли сейчас можно ограничиться одним Эрдоганом)?
Читать далее — https://telegra.ph/Professor-Instituta-media-NIU-VSHEH-kandidat-politicheskih-nauk-Dmitrij-Evstafev-dimonundmir-05-29.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegraph
Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir
Или в условиях общего осложнения ситуации на Ближнем и Среднем Востоке диалог с турецким лидером будет носить более аккуратный характер? Поздравление от Байдена Эрдогану сразу после выборов, где нет и намёка на несправедливый их характер, конечно, важный…
Моя статья на индийском аналитическом портале Indian Narrative. Попытка разобраться в загадках и темных пятнах "украинского контрнаступа" и его геополитической проекции ( см.ниже)
Forwarded from Чеснаков
На актуальную тему
В последнее время некоторые слишком часто впечатляют себя призывами к российской власти использовать для достижения результатов СВО ядерное оружие.
Другие – впечатляются наличием призывов к этому.
Третьи – впечатляются теми, кто призывает.
Рефлексии от этих многочисленных впечатлений создают у чувствительной части аудитории трагические ощущения иррациональности происходящего.
На самом деле все просто.
Может ли быть использовано ядерное оружие?
Вероятность не близка к нулю.
Должно ли быть использовано ядерное оружие в нынешней ситуации?
Лишь в определенных случаях.
Можно ли уже сейчас реально оценить последствия использования ядерного оружия в таком случае?
Несомненно. Вероятность катастрофы всех направлений российской внешней политики будет близка к 100 процентам.
Не благодарите.
В последнее время некоторые слишком часто впечатляют себя призывами к российской власти использовать для достижения результатов СВО ядерное оружие.
Другие – впечатляются наличием призывов к этому.
Третьи – впечатляются теми, кто призывает.
Рефлексии от этих многочисленных впечатлений создают у чувствительной части аудитории трагические ощущения иррациональности происходящего.
На самом деле все просто.
Может ли быть использовано ядерное оружие?
Вероятность не близка к нулю.
Должно ли быть использовано ядерное оружие в нынешней ситуации?
Лишь в определенных случаях.
Можно ли уже сейчас реально оценить последствия использования ядерного оружия в таком случае?
Несомненно. Вероятность катастрофы всех направлений российской внешней политики будет близка к 100 процентам.
Не благодарите.