Но я осуждаю, если что

Кто диз ставит? Ты точно с этой планеты?

К тому же я еле нашел этот мем. Побольше уважения к труду

У кого не было мысли «ахахах», у того нет сердца

Ладно, никаких хиханек-хаханек.
Попозже задушню, впереди мужской разговор о философской житухе

Пока вот. Актуально. Ну кроме как для унылых пассажиров

Есть ли смысл в научных публикациях? Почти нет

Давайте признаемся: российские философы не читают друг друга (и кажется, не только философы). Почти все, что я публикую в журналах, мертвым грузом в них же и оседает. Максимум выхлопа, что из этого можно сделать ссылочки для «объёма». Конечно, есть какая-то польза в том, что ты собираешься и выдаёшь какой-то последовательный цельный текст, который, быть может, прочитают историки русской философии после твоей смерти. На моей памяти ни разу не было такого, чтобы российский философ написал статью и какая-то часть сообщества встрепенулась, принялась активно обсуждать ее. Статьи нужны для отчёта, но не нужны философии. И это не только кризис сообщества, начинающийся со студенческой скамьи, когда мимо «живых» российских философов проходят как мимо прокаженных. Это и кризис научных журналов с надуманными ограничениями по объёму, неадекватными сроками публикации. Я не уверен, что глобально сильно лучше, если статья пройдёт все круги ада и будет опубликована через год-полтора неизвестно где и неизвестно с каким доступом. Мне кажется, сообщество само в состоянии своим интересом или не интересом оценивать качество текста. Несмотря на такой анархизм, я не считаю необходимым отказываться от научных журналов или как-то необдуманно изменять их формат. Можно начать с открытого и понятного доступа всех статей, что уже отчасти делается. Например, было бы здорово, если бы журналы публиковали ссылки на статьи и номера в тг. Это, конечно, какая-то «Маниловщина». И в конце концов главная проблема не в журналах, а в бессмысленности быть российским философом — не нужным ни своим, ни чужим. Но, слава telegram и YouTube, они этот смысл привносят.

И вот. Релевантно

Есть ли смысл в академических публикациях по философии? Конечно, но только в той степени, в которой отдельная публикация является хорошим философским текстом. Академическая или же, как её любят называть в этих краях, научная публикация — это не единственное пристанище хорошего философского текста, но именно от индустрии академ-письма ожидают и регламентированной генерации текстов, и поддержания некой высокой планки качества.

Оправдываются ли ожидания? Бывает по-разному, но какой-то (порой очень существенный) процент растерянных людей, пишущих вхолостую для отчётности мы получаем. Такое холостое письмо оказывает негативное влияние и на интерес к содержательным текстам. Наиболее прискорбным итогом такого влияния может быть позиция «всё равно никто никого у нас не читает», что является выражением вполне прагматической стратегии трат времени, связанной с тем, что процент холостого письма столь высок, что отсеивание зерна от плевел требует слишком многих временных затрат. На деле прям до идеального «никто никого не читает» не доходит и вместо этого действуют стратегии в духе «читать коллег по гранту/структурному подразделению/конференции в телеге/т.д.».

И это любопытный аспект, поскольку возможность работать вхолостую (что характерно, она допускается своеобразным сочетанием бюрократических требований с духом плюрализма в философии) приводит к клановой модели философского письма. На первом шаге субъект, погруженный в среду, которая допускает заведомо пустое письмо, теряет мотивацию к чтению любого, кто кажется принадлежащим этой же среде. На втором шаге он понимает, что и каждый участник этой среды мотивирован действовать также по отношению к нему. Поскольку субъекту всё ещё, как минимум, нужно добывать из этой среды профессиональный авторитет, то на третьем шаге формируются кланы исследователей. Кланы различаются по степени открытости, явленности среде и крепости внутренних связей, но объединяет их то, что они вносят вклад в формирование того, что я называю сетями предвзятости.

В глобальном смысле можно выделить два типа кланов — участники одних вуалируют работу вхолостую как-бы читая и ссылаясь друг на друга, а участники других эксклюзивно, но содержательно рассматривают работы друг на друга, создавая свою микро-среду с альтернативными нормами допустимого качества исследований и текстов. Конечная цель кланов первого типа — сохранить среду с имеющимися сетями предвзятости, но завуалировать их. Конечная цель кланов второго типа — постепенно преобразить среду по образу и подобию собственной микро-среды. Что характерно, у кланов первого типа имеется больше причин консолидироваться друг с другом, чем у кланов второго, которые могут быть несогласны с тем, каким именно образом должна быть реформирована среда. Но такие конфликты меркнут на фоне подлости, на которую способен макиавеллический представитель кланов одного типа по отношению к представителю кланов другого.

Исходя из этого, как мне видится, кланы второго типа склонны к тому, чтобы изолироваться до кондиции, которую Си Ти Нгуен называет когнитивными островами. Речь об экспертных сферах, которые оказываются столь познавательно закрытыми, что у не-эксперта почти и нет внятных инструментов, чтобы оценить экспертность непосредственно эксперта. Однако академическая среда не очень благоволит наличию таких островов в своих водах, а поэтому фактически их проще заметить в морях интернета. Кланам первого типа попросту не нужно лишнее внимание, тогда как кланы второго типа всегда могут что-то найти во внешней поддержке. Вывод парадоксален: чем более допустима в философской среде работа впустую, тем больше у действительно неплохих философов мотивации искать реализации где-то вовне. В конечном счёте, имея возможность подсвечивать хорошие философские тексты для публики, можно понемногу менять и среду академ-письма (вероятно, совсем крохотными шагами, но всё же).

!!!

Same

ШОК! Философы любят бриллианты больше, чем их любят девушки, и вот почему...

(Heinrich Wansing, Diamonds Are a Philosopher's Best Friends)

#хрюканина

Они думают, что могут опровергнуть Мэрлин Монро

Древнятину принёс

Какие чудесные гранты

Философский факультет в 70-е:

Что касается самой учебы, я старался учиться хорошо. Большая беда философского факультета в том, что там учебный процесс был стилистически, тематически и семантически очень разнородным. О Валентин Фердинандович Асмус, который в течение двух лет читал нам историю античной философии. С психологического факультета у нас преподавал Петр Яковлевич Гальперин, любимец студентов……Асмус, который не обладал сомнительным качеством спонтанной речи и всегда читал лекции по своей огромной тетради – довольно истертой, со вставками, вклейками….. Философский факультет не давал никакой профессиональной подготовки вообще, за исключением некоторых направлений: кафедры логики, где был очень сильный контингент, кафедры истории зарубежной философии и отчасти кафедры научного атеизма… Очень сильным был курс лекций Георгия Александровича Багатурии по истории марксизма, марксоведению до сих пор я благодарен этому человеку. Он великий текстолог, непревзойденный специалист по К. Марксу. …. В то время словосочетание «история идей», не было в ходу. …. А что касается других влияний... В то время духовным кумиром у нас был Э.В. Ильенков. Но я как-то сразу почувствовал, что происходящее вокруг него это какая-то эзотерическая секта. Она чужда людям, которые не принимают ее как свое сообщество. А себе в заслугу я тогда ставил (и сейчас ставлю) стремление к прозрачности, транспарентности, когда все должно быть прояснено. У Ильенкова же на семинарах не было атмосферы ясности. Но его влияние тоже ощущалось, потому что мы все тогда читали «Восхождение от абстрактного к конкретному в «Капитале" К. Маркса».


Геннадий Гантман (Батыгин), Полвека спустя. Однокурсники о времени о о себе, 2021, М: Воробьев, 104–6

Мы еще застали Багатурию, на его занятиях и правда было интересно.

Интересно, как много изменилось относительно кафедр и профессиональной подготовки)

Сегодня день π