Итак, вчера впервые читал доклад на конференции. Изначально хотел его рассказывать, но понял, что вряд ли тогда соберу всё воедино. Что-то у меня откровенно связать не получилось, где-то образовались дыры — но, надеюсь, это окупается авторским подходом к материалу. Текст ниже.

Почти сразу же захотелось посмотреть на себя в записи. Предвкушаю, как это будет больно, потому что свои косяки глаза режут, но сделать это надо, чтобы в следующий раз было лучше.

https://telegra.ph/EHzotericheskoe-liderstvo-podhod-k-teoretizacii-12-22

Я эту солнечную энергию по Микрокосмической Орбите вертел!

Рисунок из книги Мантэк Чиа и Майкла Винна «Совершенствование мужской сексуальной энергии» (Издательство София; Киев, 2001).

Пытаюсь получить от НИИ урологии комментарий по поводу даосской практики «запечатывания пениса» во время эякуляции, названной в вышеупомянутой книге «силовым запором». Если будет результат, обязательно поделюсь.

Из черновиков, оставшихся после подготовки к докладу:

Человек — социальное животное. И в первую очередь то, что мы имеем в виду, произнося это — что человеку от природы понятно, насколько мир, в который он способен попасть, находясь в сообществе, лучше мира, в какой он попадает, будучи одинок. Само собой, этому пониманию не обязательно быть осознанным, чтобы просто иметь место.

То, о чём важно здесь помнить, что человек ещё и «галлюцинирующее» животное: что-то себе напридумывал и выстроил вокруг этого жизнь. В этом смысле наблюдаемое нами в животном мире сильно проще и автоматичнее того, что происходит в человеческих сообществах. Нас сильно удивляют находки сложных почти религиозных обычаев, регистрируемые зоологами-обезьяноведами. Ведь именно этой сложностью обычаев мы измеряем цивилизованность, или культурность.

Другой способ сказать это таков: человек — «проникающее умом» существо. Человек умеет входить умом в ситуацию другого, понимать того как бы изнутри. Можно называть это эмпатией, можно — работой зеркальных нейронов.

Вот этот предмет галлюцинирования в сообществе нам и нужно рассмотреть.

Ведь тогда получается, что на галлюцинацию может влиять другой — словами или поведением, вызванными собственной галлюцинацией. Не это ли называют магией? Способность не терять направления в водовороте изменённых состояний сознания, или даже задавать его не только для себя — ценное качество для эзотерического лидера.

Самый простой ключ к воображению другого — слово. Слова вызывают образы — и иногда такие, от которых уже не отвертеться.

Психоактивное свойство идей или поведения (основанное на эмпатии/зеркальных нейронах) — это вызванные идеей изменения в психике. Высокая психоактивность — продолжительные и/или нарастающие изменения, вызванные идеей. Интерпретация происходящих изменений самим индивидом может разниться, быть одобрительной или осуждающей, его действия также могут способствовать или препятствовать изменениям.

Что происходит в случае передачи психоактивных идей? Люди, их воспринявшие, оказываются, возможно не по собственной воле, в совершенно другом мире. Потому что именно психика конструирует для нас тот мир, в котором мы пребываем. Изменение психики потому равноценно изменению мира — речь лишь о продолжительности этих изменений. Если возникшую модель психики в обществе примут за норму и будут всячески взращивать обычаями, в потенциале это и будет всем жизненным опытом членов общества. Набор подобных допустимых состояний ограничен и появление новых угрожает сложившемуся общественному равновесию.

Подоспело видео доклада. Первые минуты разгоняюсь, дальше более плавно. На этом с докладом всё, идём дальше.

https://www.youtube.com/watch?v=o7YcDq2BWI8

Начав иметь дело с текстами в промышленных масштабах, всё чаще натыкаюсь на шероховатости, а иногда и на откровенную их нечитабельность. Вот последний пример.

Недавно в букинистическом магазине нашёл старое издание работы «The Occult» Колина Уилсона. Ничего на тот момент не зная ни о тексте, ни об авторе, сыграл в лотерею и купил. Не обратил внимания даже на чёрный круг, наклеенный на обложку — как оказалось, скрывающий изображение черепа, — забавную деталь, заставляющую задуматься о том, кто и по каким причинам это сделал, ведь черепа вполне обычный символ в истории живописи: стал бы этот человек заклеивать их на натюрмортах эпохи барокко, когда существовал отдельный жанр, ванитас?

Начинаем читать и уже во введении на втором абзаце видим такую фразу:

И поскольку человек имеет потребность в реализации его скрытой энергии, эта забывчивость толкает его в ещё более глубокое состояние депрессии и скуки, состояние, не стоящее никаких усилий.

Хм. Вряд ли автор имел в виду это, но мы только начали читать и, быть может, имеем дело с особым мышлением, с представлением о воронке (или ловушке) низкоэнергетических состояний. Продолжим. Через несколько абзацев:

Типичный пример внешнего развития — это когда я нахожусь в другой стране и, страстно желая её тщательно изучить, посещаю её самые отдалённые места. И сказать, что из любви к книгам или музыке, или к искусству обычно хотят уйти в себя, тоже было бы неправдой.

Тут уже совершенно очевидно, что налажал переводчик. Потрачено согласование предложений, хотя мысль ещё можно восстановить (в случае с Гансом Йонасом и его «Гностицизмом», про качество перевода которого я надеюсь написать отдельно, несколько раз встречалось полное уничтожение авторской мысли). Уже это заставляет искать оригинал и из спортивного интереса разбираться, что вызвало ошибку.

Но для начала ещё две выдержки. Пересказывается эпизод из «Братьев Карамазовых» Достоевского:

Атеист лёг на дорогу и отказался двигаться в течение миллиона лет, однако в конце концов он стал тянуть себя за ноги и с неохотой прошёл миллиард миль.

Это сложно представить. Какая-то мюнгхаузеновщина. Ну, и последнее:

Вот почему я включил обсуждение книги «Чинг I» и Тарот в этот раздел.

Перевод сделан в 1994 году неким товариществом «Клышников — Комаров и K°». Сомневаюс, что к 94-му году не сложилась традиция переводить «Tarot» как «Таро», а «I Ching» как «И Цзин». Имел ли вообще представление переводчик, о чём текст?

Теперь заглянем в оригинал. В порядке появления цитат:

And since man needs a sense of meaning to release his hidden energies, this forgetfulness pushes him deeper into depression and boredom, the sense that nothing is worth the effort.

То есть, не состояние не стоит усилий, а ощущение/чувство, что ничего не стоит усилий.

If I am in a foreign country and I get a powerful desire to explore it thoroughly, to visit its remotest places, that is a typical example of outward expansion. And it would not be untrue to say that the love of books, of music, of art, is typical of the desire for inward expansion.

По обрывкам перевода можно было догадаться, что потерялось второе отрицание, и мы в этом убедились.

The atheist lay on the road and refused to move for a million years; however, he eventually dragged himself to his feet and unwillingly walked the billion miles.

В наше время даже автоматический перевод справляется: «в конце концов поднялся на ноги». Так всё действительно встаёт на ноги. Остаётся надеяться, что перевод, сделанный Эксмо в 2006 году (книга вышла под названием «Оккультное») выполнен с большей добросовестностью.


P.S. Возможно вы стали свидетелями рождения рубрики «ебовые переводы». Точно будет второй выпуск, про «Гностицизм» Ганса Йонаса. Дальше посмотрим.

Всегда есть выбор: запечатлеть или прожить.

Запечатлеть — сохранить неизменным, приобрести, заиметь. Прожить — остаться в потоке, смотреть, к чему приведёт, довериться чувству. Первое — выгодоприобретающее поведение, упрощающее жизнь: от артефактов состояний может быть прок. Эти артефакты магическим образом «делают» создателя. Привычка оставлять артефакты полезна: ими может быть то, что удастся «продать». У второго поведения нет очевидных преимуществ на момент выбора: нужно довериться тому, чем оно будет. Быть может, ничем. А может — тем самым преобразующим опытом. Опытом, после которого придёт долгожданное изменение.

Художник оставляет артефакт своего состояния в виде картины. Сам художник необходимость регулярного создания артефакта (воплощающего в себе его способ существования) может воспринимать как груз. Он хотел бы экспериментировать без оглядки на патрона, публику или хлеб. А суровый мир заставляет его «сохраняться» чаще, делать в угоду общественному вкусу или сложившемуся представлению о себе — и он упускает свою музу, которая никогда никого не ждёт.

Не знаю, как вам, но мне необходимость создавать артефакты часто мешает развиваться дальше. Хотя я не уверен, что может быть иначе.

Эту запись я сделал, находясь под впечатлением от прочтения Торчиновского «Введения в буддологию». Мне хотелось проверить своё интуитивное понимание дополнительным чтением по теме, расписать подробнее, но под грудой эзотериологической литературы теперь не могу понять, когда это осуществится. Поэтому я оставлю её в почти неизменном виде.

Ярким озарением вспыхнуло замечание Торчинова относительно центральной для буддизма концепции дхарм, что это первая (и, может, пока единственная) попытка описать состояние сознания в его же терминах. Именно понятия (или: термина, или: отдельного слова в языке) мне и не хватало, чтобы донести некоторые свои ощущения от того, «каким оно является», и от того, «как оно на самом деле».

Что имеется в виду под дхармами (с маленькой буквы), представить сложно.

Дхармы — это элементарные частицы испытываемого опыта. Так, мы можем говорить о дхарме упругости, дхарме горячего, или дхарме зеленого. Смысл она имеет только в рамках рассматриваемого сознания. Буквально это значит: каждый живёт в собственном мире. Но, чтобы не спутать с солипсизмом: в мире, собранном из собственного опыта. Как же получается, что наши миры настолько похожи, что у нас возникает иллюзия мира общего? Буддист ответит: весь наш опыт — это, в первую очередь, опыт человека, поэтому и оказываемся мы в мире людей. А есть и другие устойчивые формы сознаний: дэвы, голодные духи, боги, полубоги. И живут они — в своих мирах. Но нужно помнить: для буддиста есть очень мало реально (истинно) существующего, очень много существующего относительно, и ещё больше — иллюзорного, несуществующего в реальности, но кажущегося существующим. Вот с мирами сейчас так и получилось: вроде бы, их нет, но, дабы смочь сказать о формах сознания, мы вынуждены «допустить» их к существованию, просто сделав ссылку на то, «каким оно является».

Буддисты на том и раскололись (в очередной раз, конечно). Между ними возникли разногласия по поводу того, обладают ли реальным существованием сами дхармы. Или же они пусты — как и любая умозрительная концепция.

Приведу пример.

У кофемана, привыкшего обращать усиленное внимание на вкус конкретно этого глотка, сильно выше разрешение «дхарм» вкуса: он разложит его на элементарные описания, дескрипторы: земляной, травяной, фруктовый, ореховый и прочие. У опытного дегустатора таких дескрипторов наберётся от пяти и выше на глоток. И изменение вкуса в зависимости от температуры воды не останется незамеченным, и рассказ об этом сложится — что отдельный навык. Обычному же человеку будет достаточно опоясывающего эти изыски дескриптора «кофе», с разрешением «хороший» и «плохой» в особых случаях.

Так же и мы по отношению к собственной жизни: похоже на жизнь? Похоже. А из чего она складывается в каждый конкретный момент — пристально не смотрим. Есть ли дхарма гнева? Есть ли дхарма страха? Как она проявлена? С чем она смешана?

Экспериментирую с форматом.

Записал и порезал разговор с другом о его, как он шутит, «секте». Собирались говорить о практиках и теории, в итоге получилось о его взрослении как эзотерика. Но оно и к лучшему: так раскрылся фон. Надеюсь, до теории ещё доберёмся.

Зачем читать трип-репорты?

Недавно у нас с другом был разговор. Когда-то мы с ним на чистой волне опыта бесцельно катались на старенькой Волге по ночному городу, пили со случайными мужиками-соседями в Конаково, танцевали «дельфинчиков» в кульминациях алкогольных попоек и прочее. Он до сих пор нечто такое: в первую очередь делает, во вторую отдыхает, по возможности совмещает, без других очередей. То есть спекулятивные размышления и отвлечённые разговоры — по его мнению причуда. Это то существование, какого он не хочет и к какому испытывает неприязнь, как к противоречащему основным принципам счастливой жизни, которую выбрал. Найти конфликты можно, но почему бы их просто не обойти — и их не будет. Это и есть их решение.

Мой друг живёт локально: он в сиюминутных связях с людьми. Помимо дел, имеет с ними пребывание. Он всегда готов к приятному контакту, с ним легко. Ему прощаются сколь угодно глупые шутки — он просто хорош.

А я вот так себя не чувствую. Я чувствую, что мне не хорошо. И ищу причину. В итоге я вынужден рассказывать себе и другим байки, чтобы успокоиться. Слушая и сравнивая чужие байки, я провожу время. Минус: иногда они тревожат больше, чем успокаивают.

Итак, разговор. Мы обсуждали его корпоративный Новый Год с сотрудниками НИИ, распившими на восьмерых ящик водки за пару-тройку часов. И о его потере памяти в какой-то момент. Тут я решил вставить о книге, которую читаю, по пути самому себе пытаясь объяснить, зачем.

Книга называется “LSD and The Mind of The Universe”. Написал её Cristopher Bache (в видео на ютубе услышал произношение «Кристофер Бейш»), почетный профессор кафедры философии и религиоведения государственного университета Янгстауна, заинтересовавшийся исследованиями LSD уже после того, как эпоха хиппи прошла, LSD запретили, а всякое упоминание этой темы в научных кругах классифицировалось как подрыв репутации. Начитавшись Грофа, он разработал себе «методологию»: правила подготовки опыта, его проведения, периодичность, дозировку и так далее, — и 20 лет ставил над собой опыты параллельно с образовательной деятельностью, всего 73 сессии. В 2010-ых, во времена ренессанса психоделических исследований, уже фактически выйдя на пенсию, он решил сделать каминг-аут, разродившись в 2019-ом вышеупомянутой книгой.

Вызов этой работы в том, что она похожа на окаймлённый подробностями механики опытов дневник трип-репортов. Выводы же делаются о природе Вселенной, сознании, путях философии. В какой-то момент автор пишет, что прочно убеждён в истинности реинкарнации. Ссылается на работы Яна Стивенсона про детей, помнящих свои прошлые жизни, на их критиков, и на критиков критиков. Чтобы разобраться, нужно читать корпус литературы. Спасибо. Но я уже давно к тому моменту поставлен в неловкое перед собой положение попыткой понять, почему мне это до сих пор интересно.

И слова моего друга будто вторят: «Да кому оно надо, читать? Если хочешь, испытай сам — и делай выводы!». И так и надо, если я только про себя. Но когда я про нечто большее, моей информации мало. Нужна коллекция, каталог, база данных, в которых оно явится. Задача: найти в шуме полезный сигнал. Всё сообщение не приходит в одном трипе, всё сообщение — фигура в пространстве различных трипов различных людей с учётом их обстоятельств. Многомерная фигура. Почти НЛО.

И эта последняя связка — соломинка, через которую мне становится интересен феномен НЛО. До этого я видел там выжженную пустыню невежества, самообмана и фальшивой информации, скуку. Ан-нет.

У Крайпла в “Authors of the Impossible” я столкнулся со ссылкой на Йона Кулиану, на его сравнение религиозных систем с многомерными архетипическими формами, взаимодействующими с нашим четырёхмерным пространством как кажется странным и случайным, но в действительности структурно организованным и весьма осмысленным образом. На меня тоже в своё время произвела впечатление «Флатляндия» Эдвина Эббота, но в таком разрезе я не думал. С тех пор возвращаюсь к этому образу. Он слишком сложен, чтобы быть универсальным, но мне удобно от него отталкиваться.

продолжение ниже👇