Итак, вчера впервые читал доклад на конференции. Изначально хотел его рассказывать, но понял, что вряд ли тогда соберу всё воедино. Что-то у меня откровенно связать не получилось, где-то образовались дыры — но, надеюсь, это окупается авторским подходом к материалу. Текст ниже.

Почти сразу же захотелось посмотреть на себя в записи. Предвкушаю, как это будет больно, потому что свои косяки глаза режут, но сделать это надо, чтобы в следующий раз было лучше.

https://telegra.ph/EHzotericheskoe-liderstvo-podhod-k-teoretizacii-12-22

Я эту солнечную энергию по Микрокосмической Орбите вертел!

Рисунок из книги Мантэк Чиа и Майкла Винна «Совершенствование мужской сексуальной энергии» (Издательство София; Киев, 2001).

Пытаюсь получить от НИИ урологии комментарий по поводу даосской практики «запечатывания пениса» во время эякуляции, названной в вышеупомянутой книге «силовым запором». Если будет результат, обязательно поделюсь.

Из черновиков, оставшихся после подготовки к докладу:

Человек — социальное животное. И в первую очередь то, что мы имеем в виду, произнося это — что человеку от природы понятно, насколько мир, в который он способен попасть, находясь в сообществе, лучше мира, в какой он попадает, будучи одинок. Само собой, этому пониманию не обязательно быть осознанным, чтобы просто иметь место.

То, о чём важно здесь помнить, что человек ещё и «галлюцинирующее» животное: что-то себе напридумывал и выстроил вокруг этого жизнь. В этом смысле наблюдаемое нами в животном мире сильно проще и автоматичнее того, что происходит в человеческих сообществах. Нас сильно удивляют находки сложных почти религиозных обычаев, регистрируемые зоологами-обезьяноведами. Ведь именно этой сложностью обычаев мы измеряем цивилизованность, или культурность.

Другой способ сказать это таков: человек — «проникающее умом» существо. Человек умеет входить умом в ситуацию другого, понимать того как бы изнутри. Можно называть это эмпатией, можно — работой зеркальных нейронов.

Вот этот предмет галлюцинирования в сообществе нам и нужно рассмотреть.

Ведь тогда получается, что на галлюцинацию может влиять другой — словами или поведением, вызванными собственной галлюцинацией. Не это ли называют магией? Способность не терять направления в водовороте изменённых состояний сознания, или даже задавать его не только для себя — ценное качество для эзотерического лидера.

Самый простой ключ к воображению другого — слово. Слова вызывают образы — и иногда такие, от которых уже не отвертеться.

Психоактивное свойство идей или поведения (основанное на эмпатии/зеркальных нейронах) — это вызванные идеей изменения в психике. Высокая психоактивность — продолжительные и/или нарастающие изменения, вызванные идеей. Интерпретация происходящих изменений самим индивидом может разниться, быть одобрительной или осуждающей, его действия также могут способствовать или препятствовать изменениям.

Что происходит в случае передачи психоактивных идей? Люди, их воспринявшие, оказываются, возможно не по собственной воле, в совершенно другом мире. Потому что именно психика конструирует для нас тот мир, в котором мы пребываем. Изменение психики потому равноценно изменению мира — речь лишь о продолжительности этих изменений. Если возникшую модель психики в обществе примут за норму и будут всячески взращивать обычаями, в потенциале это и будет всем жизненным опытом членов общества. Набор подобных допустимых состояний ограничен и появление новых угрожает сложившемуся общественному равновесию.

Подоспело видео доклада. Первые минуты разгоняюсь, дальше более плавно. На этом с докладом всё, идём дальше.

https://www.youtube.com/watch?v=o7YcDq2BWI8

Начав иметь дело с текстами в промышленных масштабах, всё чаще натыкаюсь на шероховатости, а иногда и на откровенную их нечитабельность. Вот последний пример.

Недавно в букинистическом магазине нашёл старое издание работы «The Occult» Колина Уилсона. Ничего на тот момент не зная ни о тексте, ни об авторе, сыграл в лотерею и купил. Не обратил внимания даже на чёрный круг, наклеенный на обложку — как оказалось, скрывающий изображение черепа, — забавную деталь, заставляющую задуматься о том, кто и по каким причинам это сделал, ведь черепа вполне обычный символ в истории живописи: стал бы этот человек заклеивать их на натюрмортах эпохи барокко, когда существовал отдельный жанр, ванитас?

Начинаем читать и уже во введении на втором абзаце видим такую фразу:

И поскольку человек имеет потребность в реализации его скрытой энергии, эта забывчивость толкает его в ещё более глубокое состояние депрессии и скуки, состояние, не стоящее никаких усилий.

Хм. Вряд ли автор имел в виду это, но мы только начали читать и, быть может, имеем дело с особым мышлением, с представлением о воронке (или ловушке) низкоэнергетических состояний. Продолжим. Через несколько абзацев:

Типичный пример внешнего развития — это когда я нахожусь в другой стране и, страстно желая её тщательно изучить, посещаю её самые отдалённые места. И сказать, что из любви к книгам или музыке, или к искусству обычно хотят уйти в себя, тоже было бы неправдой.

Тут уже совершенно очевидно, что налажал переводчик. Потрачено согласование предложений, хотя мысль ещё можно восстановить (в случае с Гансом Йонасом и его «Гностицизмом», про качество перевода которого я надеюсь написать отдельно, несколько раз встречалось полное уничтожение авторской мысли). Уже это заставляет искать оригинал и из спортивного интереса разбираться, что вызвало ошибку.

Но для начала ещё две выдержки. Пересказывается эпизод из «Братьев Карамазовых» Достоевского:

Атеист лёг на дорогу и отказался двигаться в течение миллиона лет, однако в конце концов он стал тянуть себя за ноги и с неохотой прошёл миллиард миль.

Это сложно представить. Какая-то мюнгхаузеновщина. Ну, и последнее:

Вот почему я включил обсуждение книги «Чинг I» и Тарот в этот раздел.

Перевод сделан в 1994 году неким товариществом «Клышников — Комаров и K°». Сомневаюс, что к 94-му году не сложилась традиция переводить «Tarot» как «Таро», а «I Ching» как «И Цзин». Имел ли вообще представление переводчик, о чём текст?

Теперь заглянем в оригинал. В порядке появления цитат:

And since man needs a sense of meaning to release his hidden energies, this forgetfulness pushes him deeper into depression and boredom, the sense that nothing is worth the effort.

То есть, не состояние не стоит усилий, а ощущение/чувство, что ничего не стоит усилий.

If I am in a foreign country and I get a powerful desire to explore it thoroughly, to visit its remotest places, that is a typical example of outward expansion. And it would not be untrue to say that the love of books, of music, of art, is typical of the desire for inward expansion.

По обрывкам перевода можно было догадаться, что потерялось второе отрицание, и мы в этом убедились.

The atheist lay on the road and refused to move for a million years; however, he eventually dragged himself to his feet and unwillingly walked the billion miles.

В наше время даже автоматический перевод справляется: «в конце концов поднялся на ноги». Так всё действительно встаёт на ноги. Остаётся надеяться, что перевод, сделанный Эксмо в 2006 году (книга вышла под названием «Оккультное») выполнен с большей добросовестностью.


P.S. Возможно вы стали свидетелями рождения рубрики «ебовые переводы». Точно будет второй выпуск, про «Гностицизм» Ганса Йонаса. Дальше посмотрим.

Всегда есть выбор: запечатлеть или прожить.

Запечатлеть — сохранить неизменным, приобрести, заиметь. Прожить — остаться в потоке, смотреть, к чему приведёт, довериться чувству. Первое — выгодоприобретающее поведение, упрощающее жизнь: от артефактов состояний может быть прок. Эти артефакты магическим образом «делают» создателя. Привычка оставлять артефакты полезна: ими может быть то, что удастся «продать». У второго поведения нет очевидных преимуществ на момент выбора: нужно довериться тому, чем оно будет. Быть может, ничем. А может — тем самым преобразующим опытом. Опытом, после которого придёт долгожданное изменение.

Художник оставляет артефакт своего состояния в виде картины. Сам художник необходимость регулярного создания артефакта (воплощающего в себе его способ существования) может воспринимать как груз. Он хотел бы экспериментировать без оглядки на патрона, публику или хлеб. А суровый мир заставляет его «сохраняться» чаще, делать в угоду общественному вкусу или сложившемуся представлению о себе — и он упускает свою музу, которая никогда никого не ждёт.

Не знаю, как вам, но мне необходимость создавать артефакты часто мешает развиваться дальше. Хотя я не уверен, что может быть иначе.

Эту запись я сделал, находясь под впечатлением от прочтения Торчиновского «Введения в буддологию». Мне хотелось проверить своё интуитивное понимание дополнительным чтением по теме, расписать подробнее, но под грудой эзотериологической литературы теперь не могу понять, когда это осуществится. Поэтому я оставлю её в почти неизменном виде.

Ярким озарением вспыхнуло замечание Торчинова относительно центральной для буддизма концепции дхарм, что это первая (и, может, пока единственная) попытка описать состояние сознания в его же терминах. Именно понятия (или: термина, или: отдельного слова в языке) мне и не хватало, чтобы донести некоторые свои ощущения от того, «каким оно является», и от того, «как оно на самом деле».

Что имеется в виду под дхармами (с маленькой буквы), представить сложно.

Дхармы — это элементарные частицы испытываемого опыта. Так, мы можем говорить о дхарме упругости, дхарме горячего, или дхарме зеленого. Смысл она имеет только в рамках рассматриваемого сознания. Буквально это значит: каждый живёт в собственном мире. Но, чтобы не спутать с солипсизмом: в мире, собранном из собственного опыта. Как же получается, что наши миры настолько похожи, что у нас возникает иллюзия мира общего? Буддист ответит: весь наш опыт — это, в первую очередь, опыт человека, поэтому и оказываемся мы в мире людей. А есть и другие устойчивые формы сознаний: дэвы, голодные духи, боги, полубоги. И живут они — в своих мирах. Но нужно помнить: для буддиста есть очень мало реально (истинно) существующего, очень много существующего относительно, и ещё больше — иллюзорного, несуществующего в реальности, но кажущегося существующим. Вот с мирами сейчас так и получилось: вроде бы, их нет, но, дабы смочь сказать о формах сознания, мы вынуждены «допустить» их к существованию, просто сделав ссылку на то, «каким оно является».

Буддисты на том и раскололись (в очередной раз, конечно). Между ними возникли разногласия по поводу того, обладают ли реальным существованием сами дхармы. Или же они пусты — как и любая умозрительная концепция.

Приведу пример.

У кофемана, привыкшего обращать усиленное внимание на вкус конкретно этого глотка, сильно выше разрешение «дхарм» вкуса: он разложит его на элементарные описания, дескрипторы: земляной, травяной, фруктовый, ореховый и прочие. У опытного дегустатора таких дескрипторов наберётся от пяти и выше на глоток. И изменение вкуса в зависимости от температуры воды не останется незамеченным, и рассказ об этом сложится — что отдельный навык. Обычному же человеку будет достаточно опоясывающего эти изыски дескриптора «кофе», с разрешением «хороший» и «плохой» в особых случаях.

Так же и мы по отношению к собственной жизни: похоже на жизнь? Похоже. А из чего она складывается в каждый конкретный момент — пристально не смотрим. Есть ли дхарма гнева? Есть ли дхарма страха? Как она проявлена? С чем она смешана?

Экспериментирую с форматом.

Записал и порезал разговор с другом о его, как он шутит, «секте». Собирались говорить о практиках и теории, в итоге получилось о его взрослении как эзотерика. Но оно и к лучшему: так раскрылся фон. Надеюсь, до теории ещё доберёмся.

Зачем читать трип-репорты?

Недавно у нас с другом был разговор. Когда-то мы с ним на чистой волне опыта бесцельно катались на старенькой Волге по ночному городу, пили со случайными мужиками-соседями в Конаково, танцевали «дельфинчиков» в кульминациях алкогольных попоек и прочее. Он до сих пор нечто такое: в первую очередь делает, во вторую отдыхает, по возможности совмещает, без других очередей. То есть спекулятивные размышления и отвлечённые разговоры — по его мнению причуда. Это то существование, какого он не хочет и к какому испытывает неприязнь, как к противоречащему основным принципам счастливой жизни, которую выбрал. Найти конфликты можно, но почему бы их просто не обойти — и их не будет. Это и есть их решение.

Мой друг живёт локально: он в сиюминутных связях с людьми. Помимо дел, имеет с ними пребывание. Он всегда готов к приятному контакту, с ним легко. Ему прощаются сколь угодно глупые шутки — он просто хорош.

А я вот так себя не чувствую. Я чувствую, что мне не хорошо. И ищу причину. В итоге я вынужден рассказывать себе и другим байки, чтобы успокоиться. Слушая и сравнивая чужие байки, я провожу время. Минус: иногда они тревожат больше, чем успокаивают.

Итак, разговор. Мы обсуждали его корпоративный Новый Год с сотрудниками НИИ, распившими на восьмерых ящик водки за пару-тройку часов. И о его потере памяти в какой-то момент. Тут я решил вставить о книге, которую читаю, по пути самому себе пытаясь объяснить, зачем.

Книга называется “LSD and The Mind of The Universe”. Написал её Cristopher Bache (в видео на ютубе услышал произношение «Кристофер Бейш»), почетный профессор кафедры философии и религиоведения государственного университета Янгстауна, заинтересовавшийся исследованиями LSD уже после того, как эпоха хиппи прошла, LSD запретили, а всякое упоминание этой темы в научных кругах классифицировалось как подрыв репутации. Начитавшись Грофа, он разработал себе «методологию»: правила подготовки опыта, его проведения, периодичность, дозировку и так далее, — и 20 лет ставил над собой опыты параллельно с образовательной деятельностью, всего 73 сессии. В 2010-ых, во времена ренессанса психоделических исследований, уже фактически выйдя на пенсию, он решил сделать каминг-аут, разродившись в 2019-ом вышеупомянутой книгой.

Вызов этой работы в том, что она похожа на окаймлённый подробностями механики опытов дневник трип-репортов. Выводы же делаются о природе Вселенной, сознании, путях философии. В какой-то момент автор пишет, что прочно убеждён в истинности реинкарнации. Ссылается на работы Яна Стивенсона про детей, помнящих свои прошлые жизни, на их критиков, и на критиков критиков. Чтобы разобраться, нужно читать корпус литературы. Спасибо. Но я уже давно к тому моменту поставлен в неловкое перед собой положение попыткой понять, почему мне это до сих пор интересно.

И слова моего друга будто вторят: «Да кому оно надо, читать? Если хочешь, испытай сам — и делай выводы!». И так и надо, если я только про себя. Но когда я про нечто большее, моей информации мало. Нужна коллекция, каталог, база данных, в которых оно явится. Задача: найти в шуме полезный сигнал. Всё сообщение не приходит в одном трипе, всё сообщение — фигура в пространстве различных трипов различных людей с учётом их обстоятельств. Многомерная фигура. Почти НЛО.

И эта последняя связка — соломинка, через которую мне становится интересен феномен НЛО. До этого я видел там выжженную пустыню невежества, самообмана и фальшивой информации, скуку. Ан-нет.

У Крайпла в “Authors of the Impossible” я столкнулся со ссылкой на Йона Кулиану, на его сравнение религиозных систем с многомерными архетипическими формами, взаимодействующими с нашим четырёхмерным пространством как кажется странным и случайным, но в действительности структурно организованным и весьма осмысленным образом. На меня тоже в своё время произвела впечатление «Флатляндия» Эдвина Эббота, но в таком разрезе я не думал. С тех пор возвращаюсь к этому образу. Он слишком сложен, чтобы быть универсальным, но мне удобно от него отталкиваться.

продолжение ниже👇

начало выше 👆

Так вот, НЛО притянули. А там что? А там есть наблюдение, что места явлений НЛО коррелируют с местами повышенной сейсмической активности, создающей геомагнитные поля, способные вызывать у людей видения. Майкл Персингер сумел индуцировать аналог ощущений «появления инопланетян» в лаборатории при помощи шлема с соленоидами, провоцирующего специфические состояния височных долей головного мозга электромагнитными полями. Это интересно не потому, что мы нашли научное (земное, рациональное) объяснение происходящему, а как свидетельство более сложной структуры сознания, включающего и два огромных противостоящих друг другу куска литосферных плит, и влияние других сознаний зачастую. И действительно, во многих паранормальных феноменах мы видим коллективные эффекты взаимодействия сознаний, как то же столоверчение или месмеризм. Где-то тут и чувство сакрального бродит.

Крайпл также пишет про, видимо, широкоизвестного в американской культуре исследователя-вольнодумщика Форта, занимавшегося сбором «проклятых данных (damned data)». В английском сохранилось образованное от его фамилии прилагательное “fortean”. Означает оно нечто относящееся к аномальным феноменам, вызывающее соответствующий спектр чувств. Справедливо замечание Форта даже по отношению к собственному проекту: способ и критерии сбора данных определяют то, что можно в них увидеть. Проходя через эти ворота, оптимистично настроенный человек в любом случае кончит юмором. Поэтому неудивительно, что Форт насквозь ироничен, вплоть до отсутствия собственной интерпретации данных. Его труды, судя по описанию Крайпла, больше похожи на сборники баек о переживании необъяснимого.

Возвращаясь к нити, в чём был мой пойнт?

В указании на состояние, где перемежаются две противоположности: ты что-то испытываешь, принимаешь решения, как-то «ведёшь» себя, а по факту оказываешься «без сознания». Есть это и в начале алкогольного блэкаута, есть это и в трипе ЛСД. Есть это и в реинкарнации, можно подумать после Кристофера Бейша. Если «Я» найдёт способ собирать информацию не вокруг своего эго, а с преодолением привязанности к одной жизни конкретного тела, станет возможной и она. Мне представляется, что основная причина забытия в том, что опыт перестаёт укладываться «в коробочки», а потому попросту выбрасывается как «не относящийся к делу». Сам мозг за нас решает, что есть «проклятые данные». Это данные, которые нужно игнорировать, чтобы Я казалось стройным. С купелью выбрасывается и ребёнок: всё, что остаётся от волны сверхреального интенсивного «не твоего» опыта после «смерти эго» — воспоминание о важности и трудно передаваемые языком образы.

Можно сделать и другое наблюдение: если возможны такие состояния, то почему мы уверены, что и сейчас не в одном из них? Может, и смерть такова: опыт всей жизни просто выбросится, потому что не уложится «в коробочку» какого-то объемлящего сознания. И от неё останется квинтэссенция, только смутный образ, что вести себя нужно так, а не иначе. Карма?

Привычный иметь дело с состояниями сознания может сохранить единство опыта далеко за пределами возможного для обывателя. Буддизм со своими приключениями сознания в Бардо Тхёдол как раз об этом: сохрани самообладание в момент смерти, и будет тебе освобождение. То есть: этому можно учиться.

Крайпла и его авторов невозможного клонит в сторону ощущения иного разума, управляющего нашими жизнями. Учитывая, что мы быстро забываем, насколько паранормально уже одно наше существование, он призывает: «Пишите то паранормальное, что пишет вас».

Ещё раз тезисно о возрождении исследований психоделиков и работе Кристофера Бейша

В 1970 году психоделики в Америке были запрещены, исследования терапевтических эффектов приостановились.

В 2014 году тишину нарушили публикации исследования терапевтического применения MDMA, псилоцибина, ЛСД и ибогаина для лечения пост-травматического стрессового расстройства, наркотической зависимости и депрессии в следствие заболевания раком. Немалую роль в восстановлении легитимности этого поля исследований сделала Multidisciplinary Association for Psychedelic Studies (MAPS).

В феврале того же года в Scientific American вышла статья «End the Ban on Psychoactive Drug Research» (нужен VPN для просмотра из России) и две книги:

📚 Tom Shroder - Acid Test (2014), описывающая возрождение психоделической терапии и примеры излеченных жизней;
📚 J. Harold Ellens (редактор) - Seeking the Sacred with Psychoactive Substances (2014), двухтомная антология об истории использования психоделиков в духовных целях.

Вскоре вышли ещё две более важные книги:

📚 William Richards - Sacred Knowledge (2016);
📚 Michael Pollan - How to Change Your Mind (2018).

Интерес автора начался с книги Станислава Грофа «Realms of the Human Unconscious», прочитанной в 1978 году. Тогда ему было 29 лет. Адаптировав под себя методы Грофа, он с 1979 по 1999 втайне проводил свои эксперименты, всего проведя 73 сессии приёма ЛСД в контролируемых безопасных условиях. Только после ухода из университета в 2011 на почётную должность созрел для публикации результатов в книге LSD and the Mind of the Universe.

В ней автор предлагает новый философский метод:

1. Систематическое продавливание границ опыта в осторожных структурированных психоделических сессиях;
2. Создание полных и точных записей полученного опыта сразу после каждой сессии;
3. Критический анализ этого опыта, с погружением его в контекст с остальными сферами знания и опытами других исследователей психоделиков.

Дополнительно отмечаемая им литература:

📚 Ralph Metzner - Allies for Awakening (2015)
📚 Stanislav Grof - LSD Psychotherapy (1978)
📚 Paul Devereau - The Long Trip (1997)
📚 Ralph Metzner - Sacred Vine of Spirits: Ayahuasca (1997)
📚 Robert Forte - Entheogens and the Future of Religion (1997)
📚 Huston Smith - Cleansing the Doors of Perception (2000)
📚 Эссе Myron Stolaroff - Are Psychedelics Useful in the Practice of Buddhism? (нужен VPN для просмотра из России)

О крайне интересном персонаже узнал из «Хроник российской Саньясы» Владислава Лебедько, Александре Иванове. Человек-оркестр с огромным пакетом самых разных дипломов и корочек, автор математических трудов, он и к йоге подходил научно, вытворяя временами непредставимую для советского союза дичь, как например эпизод с более чем двухдневным половым актом с 11-ю добровольно вызвавшимися студентками из мединститута. За активное распространение йоги и сексуальную распущенность был приговорён к 5 годам колонии. 7 лет где-то в 90-ых существовал его «Центр Йога Иванова» на Васильевском острове. Вплоть до конца 2010-ых ещё можно было у него поучиться — к сожалению, он умер в 2021-ом. Судя по всему, вот продолжатели его дела.

Поделюсь некоторыми его цитатами из книги (пунктуация сохранена):

1. Про «мастеров» йоги:

Вот есть великий-перевеликий йог Шри Парамагамза Рамакришна. Смотрим: — у человека эпилепсия, целый ряд действий, которые психиатрия рассматривает, как тяжелейший диагноз. В конце концов, он в сорок четыре года умирает от рака горла. Встает вопрос, — зачем нам такая йога, от которой наши люди будут умирать в сорок четыре года? Мы без всякой йоги это можем.

Или берем другого: — Свами Вивекананда. Великий йог — ученик Рамакришны. Умирает от диабета в тридцать шесть лет. Опять вопрос, — зачем нам такая йога?

2. Про физиологические механизмы в основе йоги:

В йоге есть целый ряд дыхательных практик. И вот, люди дышат через одну ноздрю, задерживают дыхание, пробуждают какие-то мистические силы, а я давно еще обратился по этим вопросам к академику Воронову. Например, что будет, если человек задержит дыхание? Интересно, что ни один автор по йоге, ни индус, ни европеец не пишет об этом с точки зрения детальных физиологических механизмов. Оказывается, что когда мы вдыхаем воздух и делаем задержку, то, согласно любому физиологическому учебнику, пойдет реакция Геринга-Бреена. Известно, что при задержке дыхания на вдохе активизируется симпатическая нервная система, адреналиновая система, щитовидная железа, — все это связано с расходом энергии, с усилением обмена веществ. Если человек задерживает дыхание на выдохе, то активизируется парасимпатическая нервная система, инсулиновая система… Ни в каких книгах по йоге, ни у каких индусов или прочих Просветленных об этом не написано. А зря, так как возникает множество ошибок. Становится понятно, например, если мы проводим дыхательную практику с задержкой на вдохе, что мы активизируем и что после этого следует делать. Если мы выработали адреналин и его не расходуем, то это будет вред для организма, значит после такой практики необходима какая-то физическая нагрузка. Мы должны, после практик с задержкой дыхания на вдохе, сделать систему расхода. Вот, как в природе, — встретились два зверя, — шерсть дыбом, — рефлекс, адреналин выделился. Значит, звери эти либо подрались, либо побежали прочь: А если я хочу как-то восстановиться, сделать себе продуктивный отдых, то я должен включить у себя парасимпатику. И так далее…

И вот, иногда, читаешь какого-нибудь индуса, а он пишет, что утром надо заниматься такой-то пранаямой. Начинаешь разбираться, — а она включает парасимпатику, — человек ее сделает, а потом будет весь день спать на ходу. Или наоборот, вечером предлагается комплекс, который, если разобраться с физиологическими механизмами, — активизирует симпатику. Если такое перед сном поделать, то какой там отдых получиться?

А вот встречаются индусы, которые пишут — есть вот такая пранаяма, — делайте ее четыре раза в сутки: утром, днем, в полдень и в полночь. Результат — изматывание сил человека…Таким образом, если грамотно подходить, то вот это Тантрическое положение о пранаямах, — оно требует комментария сильного специалиста. А специалист сейчас — физиолог.

продолжение внизу👇

начало вверху 👆

3. Про научные исследования йоги:

Во всем мире научно исследовал йогу один человек. Но его имя не Рамакришна и не Шри Матаджи. Это — немецкий профессор, доктор биологических наук Дитрих Эберт. Он выпустил книгу на немецком языке: «Физиологические аспекты йоги». Исследование, единственное в своем роде, ограниченное, конечно же, но ряд вещей исследованы безупречно. Эта информация до меня дошла. Я договорился с Дитрихом Эбертом и сделал так, что книга его была переведена и издана на мои средства в России.

4. Про эксперимент по продолжительности секса:

И вот сюда, ко мне было приведено одиннадцать женщин, здоровых, в хорошем смысле этого слова, — самок, — думающих, образованных. Они были с четвертого курса Мед. Института. Им было интересно: — «затрахают они мужика или нет?». На кухне у меня сидела группа профессуры, чтобы потом объективно спросить у девочек: — «был акт или нет, как он проходил…», — чтобы они дали подробный отчет. Я в той комнате работал, а девочки менялись. Устала — иди рассказывай профессуре, что было; на ее место — следующая и так далее. Длилось это все без перерыва пятьдесят часов. Потом я чисто физически устал. Это был чистый научный эксперимент — надо было посмотреть, — сколько человек объективно может этим заниматься. Каков предел.

Для зачёта по истории эзотеризма перевёл отрывок из книги Джоселина Годвина «Atlantis and the Cycles of Time: Prophecies, Traditions and Revelations» про французскую традицию оккультной истории.

Поразительный сплав откровенных домыслов и интерпретации современных авторам научных данных, чуть ли не первые (не берусь утверждать) попытки оценить возраст Земли без привязки к теологии, спекуляции на тему происхождения рас, попытки встроить мифы о пропавших цивилизациях в научную картину мира, но в первую очередь: построение истории. Причём, истории скорее как рассказа, а не строгой истории как науки.

Где-то здесь я чувствую что-то специфичное для эзотерики: что-то, что в черновом варианте можно выразить девизом «Вечно вперёд!» — мысль должна продолжаться независимо от наличия тому основания. Только так может быть преодолена бездна между нами и «абсолютным знанием».

https://telegra.ph/Francuzskaya-tradiciya-okkultnoj-istorii-03-13

Обещанное продолжение рубрики «Ебовые переводы».

«Гностицизм» Ганса Йонаса — великолепный обстоятельный труд, но давался мне с трудом, пока я читал его на русском. Предложения приходилось перечитывать, иногда возвращаться на пару абзацев назад, чтобы установить связи между обрывками мысли, и всё равно уверенности в том, что всё правильно понято, не было. Может, дело в том, что автор философ? — предполагал я. Нет. Дело в переводе. Сломал меня следующий отрывок об особенностях возрождённого восточного мышления:

Внешний аспект приходил в беспорядок из-за своего состава, а вернее, из-за ассоциаций со старыми наименованиями. Однако, хотя эти ассоциации никоим образом не были неуместными, мы можем различить новый духовный центр, вокруг которого теперь кристаллизовались традиционные элементы, единство среди разнообразия; и это, скорее, чем синкретическое значение явления, являлось истинной сущностью того, с чем мы столкнулись.

Если мы признаем этот центр как автономную силу, тогда мы должны сказать, что он заставляет использовать, скорее, элементы, чем то, что они составляют своим слиянием; и целое, до такой степени сознательное, что, несмотря на его выраженно синтетический характер, оно могло быть понято не как продукт непреднамеренного эклектизма, но как оригинальная и устоявшаяся система представлений.

«Целое, до такой степени сознательное»? Это сильнее моей лени, и я полез искать оригинал (несмотря на то, что автор немец, эту книгу он писал на английском). Вот этот отрывок:

The outer aspect is confusing by its compositeness, and even more so by the associations of the old names. However, though these associations are by no means irrelevant, we can discern a new spiritual center around which the elements of tradition now crystallize, the unity behind their multiplicity; and this rather than the syncretistic means of expression is the true entity with which we are confronted. If we acknowledge this center as an autonomous force, then we must say that it makes use of those elements rather than that it is constituted by their confluence; and the whole which thus originated will in spite of its manifestly synthetic character have to be understood not as the product of an uncommitted eclecticism but as an original and determinate system of ideas.

Ганс Йонас действительно пишет непросто. Примечательно, что переводчик сделал перед откровенно потраченным предложением новый абзац, которого в оригинале нет. Я не предложу идеального варианта, но хотя бы сохраню (хочется верить) мысль:

Внешний вид сбивает с толку своей многосоставностью и даже больше — ассоциациями со старыми именами. Однако, хотя эти ассоциации отнюдь не неуместны, мы можем различить новый духовный центр, вокруг которого элементы традиции кристаллизуются теперь, единство за разнообразием; и это, а не синкретические средства выражения, является настоящим объектом, с которым мы сталкиваемся. Если мы признаем этот центр самостоятельной силой, тогда мы должны сказать, что он эти элементы использует, а не образуется их слиянием; и целое, таким образом возникшее, несмотря на свой синтетический характер, должно быть понято не как продукт несвязного эклектизма, а как оригинальная и завершённая система идей.

После такого очевидного искажения я посчитал необходимым начать читать заново в оригинале. Пошло гораздо легче. Далее для доказательства, что выше представлен не единичный случай, приведу ещё несколько примеров.

продолжение внизу👇

начало вверху 👆

Несколько абзацев ранее:

Мы, действительно, не знаем их; и все наше описание не давало бы оснований предположить внезапного прорыва нового Востока, если бы мы не были свидетелями поворота эпохи, по мощи и масштабу которого мы можем сделать выводы об инкубационном периоде.

Оригинал:

We do not know them, of course; and our whole denoscription, conjectural as it is, would be without foundation were it not for the sudden eruption of a new East which we witness at the turn of the era and from whose force and scale we can draw inferences as to its incubation.

Если коротко, то свидетелями мы являемся не поворота эпохи (который оказывается рубежом эпох), а внезапного прорыва, «извержения», нового Востока. Вот мой вариант перевода:

Мы их, конечно, не знаем; и всё наше описание, пусть и предположительное, не имело бы оснований, если бы не внезапное извержение нового Востока, наблюдаемое нами на рубеже эпох, по силе и масштабам которого мы можем делать выводы о его инкубационном периоде.

Пример казусов, почти на ровном месте затуманивающих мысль:

По сути ориентальное мышление оставалось мифологическим, что стало ясно, когда оно заново представило себя в мире; но оно тем временем училось переносить свои идеи в форму теорий и применять, разъясняя, рациональные понятия вместо чувственных образов.

Оригинал:

At bottom, oriental thought remained mythological, as became clear when it presented itself anew to the world; but it had learned in the meantime to bring its ideas into the form of theories and to employ rational concepts, instead of sensuous imagery alone, in expounding them.

Моя версия:

В сущности, восточное мышление осталось мифологическим, что стало ясно, когда оно заново явило себя миру; но меж тем оно научилось облекать свои идеи в форму теорий и для их изложения пользоваться рациональными понятиями, а не одними только чувственными образами.

На первый взгляд нормальное предложение, хоть и заставляющее задуматься о том, как в монополии существовал ориентальный дух:

В греческой монополии на все формы интеллектуального выражения одновременно существовали и ориентальный дух, и аспекты его подавления и освобождения…

В оригинале же:

The Greek monopoly of all forms of intellectual expression had for the oriental spirit simultaneously the aspects of suppression and of liberation…

То есть имелось в виду:

Греческая монополия на все формы интеллектуального выражения для восточного духа имела следствием подавление и освобождение одновременно…

Ну, и ещё пример откровенного искажения идеи:

Общая культура все больше подпадала под влияние религиозной поляризации, что привело в итоге к развалу первоначального единства и образованию отдельных культурных лагерей. В этих обстоятельствах понятие «эллинистическое» использовалось как лозунг в пределах мира уже основательно эллинизированного, подчеркивало различия между выстроенными в боевом порядке доводами христианских или гностических оппонентов, которые в своей языковой и литературной основе пока не принадлежали к греческому ядру.

Первое предложение я привожу для контекста, переведено оно сносно. Нас больше интересует второе:

Under these new circumstances, "Hellenic," used as a watchword within a world already thoroughly Hellenized, distinguishes an embattled cause from its Christian or gnostic opponents, who yet, in language and literary form, are themselves no less part of the Greek milieu.

Тут действительно нужно потратить время, чтобы найти грамотный перевод слов «watchword» и «cause», исходя из контекста. В моём черновом варианте это выглядит так:

В этих новых обстоятельствах слово «эллинский», используемое как девиз в уже основательно эллинизированном мире, отделяло ощетинившуюся основу от её христианских или гностических противников, которые, благодаря языку и литературной форме, сами в не меньшей степени являлись частью греческой среды.

Подведём итоги.

Даже звёздные имена в редколлегии — научным редактором русского издания был Евгений Торчинов, заключение писал Роман Светлов — не гарантируют качества перевода.

Переход материальной истории человечества в статус общепринятой, состоявшийся где-то в XVIII-XIX веках, наталкивает на размышления: во-первых, о возможности очередной смены парадигмы; во-вторых, о гипотетической победе — или хотя бы просто существовании — какой-либо иной истории — к примеру, истории духа или истории сознания. Так, симптоматично, что Фабр д’Оливе называет свою версию истории «философской».

Дело в том, что как бы мы ни смотрели в остатки материальной культуры человечества и его предков, даже при воображаемом полном доступе к её образцам, для истории духа (при желании её написать) всегда будет недоставать данных. То, что сделало из обезьяны человека, — в первую очередь способность представить желаемый образ будущего (результата) и удержание этого образа до тех пор, пока не сформируется представление о последовательности действий для его воплощения — не оставляет следов.

Происходящее лучше описывать в терминах сонастройки: нечто более материальное приводит себя в состояние приёма, а нечто менее материальное находит себе приёмник. В помощь можно привести пример с появлением самосознания в нашей личной истории. Мало кто может похвастаться последовательными воспоминаниями из малолетнего возраста — в жизни есть период, когда мы уже точно существуем, но ещё этого в полной мере не осознаём. Будто наша личность подселяется в подходящее для неё тело — уже имеющее к тому моменту свою материальную историю. С тех пор мы наблюдаем короткий период взаимозависимости духовного содержания от материального: жизнь. А предыдущая материальная история никакого инсайта в духовную дать не может. Исходя из таких положений, уже не столь бессмысленным выходит написание духовной истории человечества, основанное на «путешествиях» духа, или даже на игре воображения. Недоумение вызывает лишь претензия на общезначимость.

Когда Олкотт и Блаватская начинают наваливать про свои 7 рас, у поборника материальной истории закипает. Если коротко, то жизнь очередного уровня (от минеральной через растительную и животную к человеческой и дальше) изливается в наш мир (лишь один из нескольких иерархически устроенных миров), когда в нём для того созревают условия. Я перефразирую, как я это понимаю: появление людей происходит тогда, когда животная жизнь достигает своей высшей точки развития — по сути, когда выработана форма, способная «вместить» описанную выше способность (добавление которой к животному делает из него человека). С точки зрения материальной истории формой, способной её реализовать, становится «умелая обезьяна». Однако Блаватская, на дух не переносившая идеи дарвинизма, с этим бы не согласилась: она делает специальный кульбит, выдумывая цепочку событий, переворачивающую генеалогию: это обезьяна происходит от извращённого поведения не вполне сознательных протолюдей.

Пишу я это лишь по одной причине: чтобы проиллюстрировать, как центрирование истории по иной основе приводит к результату, принять который готов далеко не каждый. А по сути речь идёт лишь о традиции описания прошлого, устоявшейся системе важного и ценного.

Выход к эзотерическому лидерству через пациентов Кохута (тезисы ненаписанной статьи)

Хайнц Кохут заметил поразительное сходство группы своих пациентов, имевших диагноз нарциссическое расстройство, с харизматическими лидерами. Эти пациенты показывали себя здравомыслящими, проницательными и убедительными, но в ходе терапии выяснялось, что это лишь фасад, скрывающий внутреннюю пустоту. Изначально пациенты не хотели терапии, но вынуждены были на неё пойти, будучи скомпрометированы многочисленными примерами мошеннического или сексуально-перверсивного поведения. Исходя из работы с ними, Кохут формулирует свою теорию о нарциссической природе харизмы.

Он развивает её, предлагая описание становления психики харизматического лидера. Кохут выделяет фигуру «главного опекуна», с которым у талантливого индивида складываются особые отношения, характеризующиеся убеждением «меня будут любить, только если я совершенен (бог)», и которая создаёт буфер между тонким устройством этого индивида и реальным миром — теплицу, где образуются зачатки навыков будущего лидера. Далее он говорит о необходимости коллапса сложившейся модели отношений в относительно позднем возрасте, когда столкновение с реальным миром, не выказывающим привычной благожелательности к «особому» индивиду, становится экзистенциальным вызовом. Сумев этот вызов преодолеть, личность имеет потенциал стать харизматическим лидером.

В своих пациентах Кохут видел тех, кому подобный вызов преодолеть не удалось. Мы же обратим внимание на процесс, в результате которого его пациентам приходилось признать собственную несостоятельность. По сути, они пережили мировоззренческую катастрофу: публично признали себя пустышкой, притворщиком и плутом, чей обман раскрыт и над кем вершится суд. Это их сломало: следующая их роль зависит исключительно от воли судей. Шло противостояние между властным дискурсом и личным — и победа первого разрушила представления индивида о себе. Пациенты стали «ненормальными», не справившись с личностным кризисом, не выдержав давления властного дискурса. Однако если бы обстоятельства сложились иначе, мы могли бы говорить о харизматическом лидере.

То же «измерение ненормальности», только функциональной (и даже сверхфункциональной), мы встречаем у эзотерических лидеров.

Даже не определяя чётко эзотерику, можно почувствовать, что она всегда где-то рядом с потерей разума, с ненадёжностью, с ненормальностью, с, быть может даже, вероятностью потери онтологического основания. Часто это опасный для психического здоровья набор идей (запретному знанию нередко предшествует дисклеймер о необходимости «готовности» к нему, способности «выдержать» откровение — и не сойти с ума), особые практики работы с сознанием, с его изменением и переводом на новые рельсы.

Любой из нас, будучи в обществе, чувствует исходящее от него давление занять известную роль. Большинство встают на предложенные, и всегда меньшая часть создаёт новые. Эзотерические лидеры вынуждают создать для себя новый слот в наборе возможных опций поведения в обществе и делают это в специфической среде, характеризующейся набором издавна известно опасных идей. Над ними постоянно висит ярлык ненормального, помешанного, мошенника и вероятность потерять репутацию полностью. Но раз за разом они выигрывают в конфликте дискурсов, и выглядит так, что это их нормальная среда обитания.

Если кратко, эзотерические лидеры справились со своими личностными конфликтами, но так и с помощью таких идей, что стали вызывать противоречивые чувства у общественности. В том числе — спрос на их уникальный опыт. Поиск учеников и их обучение — их способ жизни. Это вызывающее возмущение существование, провоцирующее реакцию и кривотолки. Они — последствие и проявление войны с общественными властными дискурсами, имеющими претензию на чёткую позицию для оппонентов, которые с этой позицией не согласны, иначе — претензию на определение другого.

Кажется, что анализ места противостояния дискурсов в становлении харизматического лидерства позволил бы концептуализировать лидерство эзотерическое.