Тюбледасис
Сегодня ночью приснилась фраза:
Обдумывая её, сразу приметил как бы греческое окончание, как в слове «катабасис», двусмысленность «развода» и разбиение на частицы «тю» и «бле», но до следующего интерпретационного шага, который сделал чатЖПТ, не додумался (спасибо Никите за подгон его ответа):
«Мать обмана, которая делает ложь столь массовой и естественной, что её принимают как дар или святость» — что ж, это сильно.
Сегодня ночью приснилась фраза:
В конце происходит Мать Российского Развода — Тюбледасис
Обдумывая её, сразу приметил как бы греческое окончание, как в слове «катабасис», двусмысленность «развода» и разбиение на частицы «тю» и «бле», но до следующего интерпретационного шага, который сделал чатЖПТ, не додумался (спасибо Никите за подгон его ответа):
1. «Мать Российского Развода» — звучит как архетип или метафора. «Развод» здесь может значить не только расторжение брака, но и обман, иллюзию, великий обман или предательство. В русском языке «разводить» кого-то — значит обманывать.
Значит, «Мать Российского Развода» — это фигура, олицетворяющая источник великого обмана или конечной потери доверия в России.
2. «Тюбледасис» — слово странное, будто составное или искажённое. Можно попробовать его прочитать через созвучия:
• «Тю» — в русском иногда восклицание «тьфу!» или «тю!» — выражение разочарования, легкости, пустоты.
• «Бле» — корень «бле-» похож на «блеять» (звуки овцы — ассоциация с бездумным следованием, стадностью).
• «дасис» — напоминает латинское/греческое окончание, вроде «isis» (Исида — древняя мать-богиня), либо «dasis» от греч. «даσις» — «дарение», «дача чего-то».
Складывается ощущение, что это некое гротескное имя, соединяющее:
• пустоту и лёгкость («Тю»);
• блеяние, стадность («Бле»);
• мифическую материнскую форму («дасис»).
То есть Тюбледасис может означать персонификацию пустого, стадного обмана, поданного как нечто священное.
Иными словами, Тюбледасис — это мать обмана, которая делает ложь столь массовой и естественной, что её принимают как дар или святость.
3. «В конце происходит Мать Российского Развода» — указывает на то, что в неком апокалиптическом финале или завершающем этапе истории разыгрывается величайшая сцена обмана. Россия здесь — или как поле действия, или как символ более широкого процесса.
«Мать обмана, которая делает ложь столь массовой и естественной, что её принимают как дар или святость» — что ж, это сильно.
❤9
Со скоростью жизни
Как вам такое?
Мысль от реальности отличается лишь скоростью проживания опыта.
Становясь вязкой вплоть до материальности, мысль реализуется. В мысли же (озарении) опыт столь молниеносен, что воспринимается как уже имеющийся результат, без проживания.
Примером первого может служить паника. Или случаи «катастрофического» мышления, когда величина проживаемой беды в основном обязана вышедшему из-под контроля воображению. Примером второго — мелькнувшее символическое соответствие.
Как точки сознания, распределяющие внимание, мы имеем дело со множеством мыслей, возможным между двумя этими экстремумами. И именно количество и качество внимания определяет их «реальность» для нас.
Мысль со скоростью жизни неотличима от жизни.
Как вам такое?
Мысль от реальности отличается лишь скоростью проживания опыта.
Становясь вязкой вплоть до материальности, мысль реализуется. В мысли же (озарении) опыт столь молниеносен, что воспринимается как уже имеющийся результат, без проживания.
Примером первого может служить паника. Или случаи «катастрофического» мышления, когда величина проживаемой беды в основном обязана вышедшему из-под контроля воображению. Примером второго — мелькнувшее символическое соответствие.
Как точки сознания, распределяющие внимание, мы имеем дело со множеством мыслей, возможным между двумя этими экстремумами. И именно количество и качество внимания определяет их «реальность» для нас.
Мысль со скоростью жизни неотличима от жизни.
👍5🤔2❤1
Логос-речь-голоС
Почему особо важную мысль хочется записать? Не потому ли, что записанной она кажется схваченной, пойманной? Но не все мысли ловятся так. Есть и те, что кажутся схваченными, лишь будучи произносимыми. И именно произносимыми, но не произнесёнными — их сохранение невозможно. Их можно только воспроизвести — и только в проживании они будут самими собой, а значит истинными. Такое проживание, хоть и логосоцентрично, находится уже на грани с чувствованием, под которым по сути подразумевается разного рода соприкосновение с материей и для которого логос совершенно не обязателен. То есть либо это изощрённый способ почувствовать то, что можно почувствовать и более простыми способами, либо только так можно прикоснуться к такого рода материи.
Пока склонен думать, что второе.
Почему особо важную мысль хочется записать? Не потому ли, что записанной она кажется схваченной, пойманной? Но не все мысли ловятся так. Есть и те, что кажутся схваченными, лишь будучи произносимыми. И именно произносимыми, но не произнесёнными — их сохранение невозможно. Их можно только воспроизвести — и только в проживании они будут самими собой, а значит истинными. Такое проживание, хоть и логосоцентрично, находится уже на грани с чувствованием, под которым по сути подразумевается разного рода соприкосновение с материей и для которого логос совершенно не обязателен. То есть либо это изощрённый способ почувствовать то, что можно почувствовать и более простыми способами, либо только так можно прикоснуться к такого рода материи.
Пока склонен думать, что второе.
🤔3👍1
Не понимается
Ситуации, когда безнадёжно не хватает внимания понять, что происходит.
Вроде, свидетельство ограниченности, наличия недостатка, но ведь и в магических ситуациях воплощения невозможного происходит то же самое.
Невозможное — это то, что не проходит в узкое горлышко нашего понимания. «Это невозможно!» — произносим мы, когда уверены, что нет путей этому стать.
Но всегда будет то, чего мы не понимаем. И потому мы живём в волшебном мире — мире, где возможно то, чего не объяснить.
Как будто, чтобы не видеть этого волшебства, нужно пребывать в непробиваемой уверенности о том, как работает мир. А это возможно только в ситуации между глупостью и мудростью, когда уже многое известно, но недостаточно внимания обратной стороне пропорционально увеличивающегося незнания.
Это я к тому, что «всё понимать» можно с двух сторон: в виду скудости ума или в виду его особой развитости.
На короткое время стать дебилом, чтобы магия работала — вполне рабочий вариант.
P.S.
Всегда будут те, кто всё понимает. И в это «всё» всегда входило понимание бессмысленности споров на эту тему, часто — и невозможность что-либо объяснить. Всё понимающий человек занимается собственной жизнью. Он больше похож на деревенского мужика, чем на представительного бизнесмена. Понимание — это знание и желание делать своими руками. Не нужно их освобождать — и даже лучше, чтобы они были заняты.
Всё понимающий человек скорее в пространстве вненаходимости, чем на виду.
Ситуации, когда безнадёжно не хватает внимания понять, что происходит.
Вроде, свидетельство ограниченности, наличия недостатка, но ведь и в магических ситуациях воплощения невозможного происходит то же самое.
Невозможное — это то, что не проходит в узкое горлышко нашего понимания. «Это невозможно!» — произносим мы, когда уверены, что нет путей этому стать.
Но всегда будет то, чего мы не понимаем. И потому мы живём в волшебном мире — мире, где возможно то, чего не объяснить.
Как будто, чтобы не видеть этого волшебства, нужно пребывать в непробиваемой уверенности о том, как работает мир. А это возможно только в ситуации между глупостью и мудростью, когда уже многое известно, но недостаточно внимания обратной стороне пропорционально увеличивающегося незнания.
Это я к тому, что «всё понимать» можно с двух сторон: в виду скудости ума или в виду его особой развитости.
На короткое время стать дебилом, чтобы магия работала — вполне рабочий вариант.
P.S.
Всегда будут те, кто всё понимает. И в это «всё» всегда входило понимание бессмысленности споров на эту тему, часто — и невозможность что-либо объяснить. Всё понимающий человек занимается собственной жизнью. Он больше похож на деревенского мужика, чем на представительного бизнесмена. Понимание — это знание и желание делать своими руками. Не нужно их освобождать — и даже лучше, чтобы они были заняты.
Всё понимающий человек скорее в пространстве вненаходимости, чем на виду.
👍3
Работа во имя структуры, получение уверенности от очевидной её необходимости целому ряду людей, евангелизм.
Вверение себя идее больше собственной жизни.
Кто не может себя в этом представить — просто не нашёл достаточно большой идеи для своей души.
Вверение себя идее больше собственной жизни.
Кто не может себя в этом представить — просто не нашёл достаточно большой идеи для своей души.
❤1
Чему я себя вверяю?
Понимаю ли это заранее? Могу ли вообще понять?
Иногда да, иногда нет. Иногда ложно думаю, что понимаю. Иногда просто знаю, «не понимая» даже.
Я часть многого одновременно. И всех вхождений я не вижу. Некоторые видны только со стороны.
А как это — со стороны?
Из ранее несуществовавшей для меня позиции. То есть явно не моей. Я должен посмотреть на себя глазами иного существа. Содержащего в себе меня.
Поэтому я могу начать с другого.
Частью чего я являюсь? А тут границей лишь воображение. Или его вкус.
Слышал выражение: жизнь каждого определяется последствием его собственного вкуса. Со временем я распробовал эту фразу, — поначалу она мне не понравилась.
Вот есть вкус к мистике, или его нет.
Вкус хорош тем, что автономно иррационален (или иррационально автономен?), он просто не может вместить в себя дальновидность (читай: мысль) — абсурдно думать, что жизнь улучшится, если я откажусь от своей способности получать удовольствие (читай: вкуса). Когда «вкусно», я просто чувствую это. Но я чувствую и то, что вкус многих мне не понравится. И мы будем обречены расхлёбывать последствия тяги к взаимно противному.
Но и вкус со временем меняется. Можно ли менять его намеренно?
Понимаю ли это заранее? Могу ли вообще понять?
Иногда да, иногда нет. Иногда ложно думаю, что понимаю. Иногда просто знаю, «не понимая» даже.
Я часть многого одновременно. И всех вхождений я не вижу. Некоторые видны только со стороны.
А как это — со стороны?
Из ранее несуществовавшей для меня позиции. То есть явно не моей. Я должен посмотреть на себя глазами иного существа. Содержащего в себе меня.
Поэтому я могу начать с другого.
Частью чего я являюсь? А тут границей лишь воображение. Или его вкус.
Слышал выражение: жизнь каждого определяется последствием его собственного вкуса. Со временем я распробовал эту фразу, — поначалу она мне не понравилась.
Вот есть вкус к мистике, или его нет.
Вкус хорош тем, что автономно иррационален (или иррационально автономен?), он просто не может вместить в себя дальновидность (читай: мысль) — абсурдно думать, что жизнь улучшится, если я откажусь от своей способности получать удовольствие (читай: вкуса). Когда «вкусно», я просто чувствую это. Но я чувствую и то, что вкус многих мне не понравится. И мы будем обречены расхлёбывать последствия тяги к взаимно противному.
Но и вкус со временем меняется. Можно ли менять его намеренно?
Многие забыли, почему здесь находятся. Да и кому нужны чужие хаотичные мысли? 400+ — явно переоценено. Не стесняйтесь уходить.
Сущность языка
Вы тоже это чувствуете? При произнесении особенно сильных фраз возникает некая сила, как бы подталкивающая их произносить. Что-то вроде поля самовоспроизводимости.
А самовоспроизводимость — базовая способность жизни. Не определяющая, но базовая. Столкнувшись с самовоспроизводящимся организмом, мы можем резонно задаться вопросом: а может быть он живой?
Могу ли я представить язык живым существом? Не «как бы» существом, а реально существом — имеющим свои тело, вкусы, интересы, привычки, творческую способность. Сознательность представлять не обязательно. По сложности он может быть амёбой.
В целом, да, могу. Его движения были бы видны через гениев слова, чьи фразы уходят в народ, обогащают язык.
Но вернёмся к тому, с чего начали. Мне кажется, это чувство — приближение к телу языка. К Логосу, если хотите. Нахождение в этом теле тогда будет пророчествованием. Свободным излиянием (осмысленной) речи от большей сущности.
Сущность языка
Вы тоже это чувствуете? При произнесении особенно сильных фраз возникает некая сила, как бы подталкивающая их произносить. Что-то вроде поля самовоспроизводимости.
А самовоспроизводимость — базовая способность жизни. Не определяющая, но базовая. Столкнувшись с самовоспроизводящимся организмом, мы можем резонно задаться вопросом: а может быть он живой?
Могу ли я представить язык живым существом? Не «как бы» существом, а реально существом — имеющим свои тело, вкусы, интересы, привычки, творческую способность. Сознательность представлять не обязательно. По сложности он может быть амёбой.
В целом, да, могу. Его движения были бы видны через гениев слова, чьи фразы уходят в народ, обогащают язык.
Но вернёмся к тому, с чего начали. Мне кажется, это чувство — приближение к телу языка. К Логосу, если хотите. Нахождение в этом теле тогда будет пророчествованием. Свободным излиянием (осмысленной) речи от большей сущности.
❤4