Спасибо Вильяму за отклик.

Хочу лишь отметить, что лично для меня рассказ отнюдь не является самой сложной формой. Несмотря на краткость изложения (если условно принимать за рассказ текст от 500 до 80 000 символов), именно рассказ позволяет передать компактно и максимально точно пришедшую в голову идею.

У меня-то сейчас, скорее, проблемы с крупной формой. Да, я постепенно пишу роман, пытаюсь нащупать что-то такое грандиозное, но и то – это моя первая попытка монументального литературного труда, и она рождается в виде цикла отдельных условно-сказочных историй, объединённых общим сеттингом и одним неявным героем. То есть, это, по сути, те же рассказы, объёмом до одного авторского листа, только они укладываются в канву общей задумки.

Можно ли считать это романом? Наверное, да, поскольку ведь и роман в философском смысле – это сборник каких-то отдельных историй, которые рано или поздно приводят к задуманному автором общему знаменателю. Проблема же для меня в том, что я пока не могу ответить себе на такой вопрос: а смогу ли я всё же осилить нечто в крупной форме с небольшим кругом героев и персонажей, которые раскрывают одну большую историю?

Мне всё время кажется, что это адски сложно. В какой-то момент ты ловишь себя на том, что слишком много наливаешь воды, которая по большому счёту к самой истории не имеет отношения (ну или мне так кажется, что не имеет отношения). Появляется чувство, что ты просто тонешь в этой словесной воде, в попытках ухватить за хвост историю, которая уже давно, пару а. л. назад закончилась. И вот что делать с этим ощущением, как его преодолевать пока что непонятно, – умом-то понимаешь, что в придуманной тобой истории на самом деле потенциал на несколько романов.

А с рассказом-то что, с рассказом всё просто – сел, написал за пару часов или дней, отшлифовал и вперёд, отправляешь его гулять по пространствам сети. Или прячешь в схрон до лучших времён.

Прочитал рассказы Сахнова и Филиппа и скажу, что написано качественно. Это явно уже не любительский уровень, не графомания, не попытка выдавить из себя нечто "а вот я тебя сейчас удивлю".

Рассказ, как самая сложная форма балансирует на острие, он слишком короток, потому манёвр ограничен, крутись как хочешь, а заставь читателя, то есть меня, дойти до конца.

Этим двум рассказам удалось.
Ч.Т.Д.

Посмотрел запись встречи с Алексеем Сальниковым в рамках Pioner Talks, и хочу написать не про его до сих пор обсуждаемых «Петровых в гриппе…» (а рецензию на книгу я уже писал), а о самом Сальникове. Как авторе и человеке.

Я периодически просматриваю интервью со всеми нашими отечественными мастадонтами, и вот почему-то именно Алексей среди них вообще смотрится какой-то такой приятной во всех отношениях «белой вороной». Казалось бы, ну твоя книга отхватила премию «Большая книга», книгоиздатели уже вовсю запустили конвейер по изданию романов, написанных даже раньше «Петровых», – пора тебе, человек, усесться на позолоченном троне гуру и поблёскивать так слегка короной нового властителя дум.

Но вместо этого мы видим простого такого мужичка, в меру скромного, в меру стесняющегося, по психотипу вообще напоминающего этакого уральского домовёнка (серьёзно, вот только сейчас понял, кого мне Сальников больше всего напоминает). И полностью погруженного в мир литературы, вот что интересно. Не обращающего внимания на всю эту шелуху, которая сопровождает бестселлеры, с договорами на экранизацию. И ни единого намёка на проглядывающие огромные долларовые знаки в каждом глазе, ни царственного жеста вознёсшегося ввысь писателя, просто – «А бог знает кому проданы права на экранизацию» (и даже ведь если лукавит тут, то лукавит настолько бесхитростно и просто, что видно, – ему по большому счёту действительно пофиг на эти права на экранизацию).

В общем, очень даже хорошо и отлично, что есть сегодня такие люди, живущие и дышащие прозой/поэзией, и готовые и дальше работать, выкатывая на суд читающей публике пускай спорные, но в чём-то действительно замечательные «Петровы…», «Отделы», «Опосредованно» etc.

А интервью рекомендую посмотреть тем, кто что-то пишет сам и кого особенно вдохновляют вот эти тонкие материи создания миров от собратьев по перу.

Вчера в сеть были выложены все пять рассказов шорт-финалистов литературного фантастического конкурса «Будущее время». Я их прочитал и решил немножко высказаться через сугубо субъективную, ни на что не претендующую оптику дилетанта от литературной критики.

Спойлер: рассказ Николая Караева «Имморал Павел» ругают (даже тут, в тлг) совершенно зря, поскольку он в списке финалистов наиболее progressive в сравнении со всеми остальными. Почему так – вопрос хороший, но требующий, пожалуй, отдельного, развёрнутого поста о судьбах самиздатовской и отечественной фантастики вообще (в которой, признаться, я тоже не специалист, так как это огромные горы всего нечитанного только за последние лет 5-7).

Позиция Вильяма вполне понятна, он из стана тех людей, кто продвигает идею вечного экшна, чистого и ничем незамутненного. К чёрту эти ваши описания, долгие и архисложные введения, медленно раскручивающиеся хороводы образов и прочую сальниковщину, ­нам, в 2018 году, нужно мясо и только мясо, с первого абзаца, предложения и слова.

 

Ок, я не против. Я сам за драйв и сюжет. Однако же, вот моя позиция – весь этот боллитра-стайл, на самом деле, никак помешать ходу сюжета не может. История либо есть, либо нет, а уж как она оформлена описана – дело второе (ну, за исключением тяжёлых форм графомании, разумеется).

 

Взять этот же рассказ Караева. У него в первом абзаце идёт введение в мир рассказа, описывается городок Взморск. И я не вижу никаких проблем для себя, как читателя остановиться вместе с автором на этих детальках, с памятниками, разрастающимся кладбищем, с мозгом некоего Папонова, летящего к Альфа-Центавре. Мне, вот лично мне, это даже интересно, потому что я вижу, что автор умеет и неплохо разрисовывает (словами) свой мир этими детальками. Углубляет его будто такой литературной голограммой 3D. И лично для меня – это зачёт. Я и сам так делаю, а у меня тексты куда как тяжеловеснее караевских.

 

Важнее история, а история у Караева начинается, на минуточку, со второго абзаца, там, где мы видим ковыляющего к кафе имморала. Собственно, в чём проблема? Небольшой взмах кисти на один абзац – обрисовка Взморска – и начинается сюжет, пошла история. Но история, в которой проглядывает этот самый странный Взморск, которому Караев, к тому же, постепенно ещё что-то добавляет. Это же круто, полноценный мини-фильм получается.

 

Этим, кстати, «Имморал Павел» и выигрывает у всех остальных рассказов. То есть он не просто рисует какой-то схематичный экшн, с мёртвыми диалогами (как в той же «Креветке»), а насыщает походя свой мир чем-то, что, может быть, даже неважно для действия сюжета, но что расцвечивает его. В этом задача литературы как искусства – дать словами объёмную картинку, интересную, захватывающую образностью, сравнениями, метафорами ничуть не хуже, чем сюжетом. У Караева среди прочих финалистов «Будувра» получилось, а у остальных не очень (имхо, разумеется).

 

Я вообще думаю, что где-то на грани гибридности нашей отечественной боллитры и более или менее научной (или ненаучной, всякой-разной вообще) фантастики – будущее этой самой фантастики. Да и сейчас есть писатели, которые, на мой взгляд, успешно работают в этом жанре – из последнего что я читал, к примеру, это Анна Старобинец, Яна Вагнер (да-да, знаю, Вильям, что для тебя её «Вонгозеро» – это тоже сплошные буреломы, через которые нужно продираться, но тем не менее, это буреломы, через которые лично мне интересно продираться). Нужно просто научиться по максимуму этой гибридностью пользоваться, и не забывать, что во главе угла интересная история.

Филипп высказывается с точки зрения хоть и дилетанта (хотя я бы не сказал что Филипп такой уж дилетант, он вполне может составить конкуренцию самым матерым критикам), но "дилетанта от литературной критики". Я же просто говорю с точки зрения самого обычного читателя. Первый рассказ совершенно нечитаем. Сквозь него нужно именно что продираться.
Со оценкой Филиппа рассказа Алекса Гаршина (Гарра), то соглашусь, многовато библейских цитат на объем. Такую плотность я боюсь использовать даже в романах, дабы не заподозрили меня в какой-нибудь предвзятости.
Фантастика на мой взгляд - это что-то такое, скручивающее в трубочку после первого же слова и не отпускающее до последнего.
А если хочется именно что продираться (испытывая жуткие муки, но при этом, сладострастно осознавая что муки эти не всеми могут быть выдержаны, поглядывая через плечо в ближайшее зеркало), то можно открыть Гегеля, например. Больше пользы будет.

На связи Екатерина Писарева, главред интернет-издательства Booknoscriptor, в шорт-лист литературной премии которого внезапно в этом году также попал зубодробительно-графоманский поток сознания "У моря" Юрия Соболева. Интересна, а какая была бы реакция у Быкова на шорт Букскриптора?

А параллельно с КРЯККом проходит финал премии «Электронная буква» Литреса.
Председатель жюри Быков вышел на сцену и сказал, что все «было чудовищно».

«Давайте забудем нашу жизнь, как страшный сон, и этот конкурс тоже», – предложил он.

Не, ну а почему бы и нет.

​​У нас в «Нетленке» таки стартовал наш первый конкурс подписчиков, рассказы (целых 15 штук) выложены в паблике и ждут комментариев благодарных (или не очень благодарных) читателей.

А я предлагаю почитать интереснейшую статью от Александры Пустовойт, которая копает всегда ну очень глубоко. В статье «ГВИН АП НУДД, КОРОЛЬ ЗИМЫ» Саша рассказывает о Гвин-ап-Нудде, мифологическом валлийском предводителе охоты, герое, который пережил практически всех своих сородичей-небожителей.

Даша Сницарь решила сопоставить несколько абзацев из ранней (третьей) редакции «Мастера и Маргариты», которая известна как «Великий канцлер», с каноническим текстом, чтобы понять, насколько значительны внесённые Булгаковым правки.

Вот что получилось:

ДО

В час заката на Патриарших Прудах появились двое мужчин. Один из них лет тридцати пяти, одет в дешевенький заграничный костюм. Лицо имел гладко выбритое, а голову со значительной плешью. Другой был лет на десять моложе первого. Этот был в блузе, носящей нелепое название «толстовка», и в тапочках на ногах. На голове у него была кепка.

Оба изнывали от жары. У второго, не догадавшегося снять кепку, пот буквально струями тек по грязным щекам, оставляя светлые полосы на коричневой коже...

ПОСЛЕ

Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помешались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в чертых тапочках.

— в час заката → в час небывало жаркого заката
— одет в дешевенький заграничный костюм → одетый в летнюю серенькую пару
— в блузе, носящей нелепое название «толстовка» → был в ковбойке
— на голове у него была кепка → в заломленной на затылок клетчатой кепке
Полностью исчез абзац про пот, драматично текущий струями по щекам.
До редактирования слово «был» встречается три раза в трёх предложениях подряд, после редактирования — два раза, причём между «был» и «был» стало существенно больше текста.

ДО

Первый был не кто иной, как товарищ Михаил Александрович Берлиоз, секретарь Всемирного объединения писателей (Всемиописа) и редактор всех московских толстых художественных журналов, а спутник его — Иван Николаевич Попов, известный поэт, пишущий под псевдонимом Бездомный.

ПОСЛЕ

Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонином Бездомный.

— Всемиопис → МАССОЛИТ
— редактор всех московских толстых художественных журналов → редактор толстого художественного журнала

ДО

Оба, как только прошли решетку Прудов, первым долгом бросились к будочке, на которой была надпись: «Всевозможные прохладительные напитки». Руки у них запрыгали, глаза стали молящими. У будочки не было ни одного человека.

ПОСЛЕ

Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды».

— «решётка Прудов» исчезла, видимо, как не очень понятное описание
— «Всевозможные прохладительные напитки» → «Пиво и воды»
— «У будочки не было ни одного человека» повторяется далее, потому из этого абзаца при редактировании исчезло

ДО

Да, следует отметить первую странность этого вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее не было никого. В тот час, когда солнце в пыли, в дыму и грохоте садится в Цыганские Грузины, когда все живущее жадно ищет воды, клочка зелени, кустика травинки, когда раскаленные плиты города отдают жар, когда у собак языки висят до земли, в аллее не было ни одного человека. Как будто нарочно все было сделано, чтобы не оказалось свидетелей.

ПОСЛЕ

Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.

— странность этого вечера → странность этого страшного майского вечера
— «Цыганские Грузины» исчезли, и это к лучшему, лично я, хотя и живу в Москве, не понимаю, о чём идёт речь
— появилась инверсия в конце

Мои выводы (выводы Даши):

— Сложные слова типа «пара», «ковбойка» не сразу приходят в голову, и это нормально.
— В целом структура текста сильно не изменилась. Да, один абзац исчез, тем не менее, многие предложения сохранили свой смысл.
— Текст сделался сложнее, насыщеннее, я бы даже сказала, что описания стали избыточными.
— Те особенности языка, которые я всегда считала стилем «Мастера и Маргариты» появились уже на этапе редактирования.

Я с Дашей соглашусь, что в редакции булгаковского «Великого канцлера» начало выглядит суховатым, и я бы даже сказал – схематичным. И потому вдвойне интереснее, как Михаил Афанасьевич эту схематичность оживляет тем фирменным мясцом, который делает текст стилистически неотразимым.

Любопытно, что Даша, коренная москвичка, в Цыганских Грузинах не опознала Большую и Малую грузинскую улицу=). Но мне-то вот больше интересно то, почему Булгаков обозначил эту местность «цыганской». Погуглил немножко, ничего не нашёл по этому поводу… ну не может же быть вольной авторской фантазией?

Читаю все эти восторженные оды в адрес NaNoWriMo по соседним литературным каналам, и тихонько улыбаюсь. Ведь ничего нет лучше тех 1,5-2 часов в ночной тишине, когда ты, вычистив из головы весь за день нанесённый туда инфо-мусор, сидишь и неспешно кропаешь несчастные 300-400 слов. Кропаешь, и тут же нещадно редактируешь, собирая в паззл по смыслу, по звукописи, по каким-то впрыгивающим ярким образным находкам четыре-пять абзаца.

Да, это будут всего несколько абзацев за день, но абзацев, которые уже мало-мальски собраны и подогнаны друг к другу, которые точно не должны исчезнуть потом в пучине яростной редактуры. Их нужно будет только подшлифовать, улучшить, прогнать разок-другой через «Орфограммку» и «Свежий взгляд», встроенный в гугл-док. И никаких тебе исчезающих под кнопкой Del тысяч и тысяч знаков, навеянных бешеным темпом NaNoWriMo.

Так рождается первый роман.

Время потихоньку подступает к Новому Году, и «Нетленка» запускает уже второй свой полноценный литературный конкурс – на этот раз с денежными призами.

Итак, до 14 декабря мы принимаем на почту netlenka.konkurs@gmail.com рассказы на тему Нового Года или Рождества. Тема при этом свободная, главное, чтобы так или иначе цеплялась праздничная тема (можно даже фоном). Объём текста от 5000 до 15000 знаков с пробелами. Подробные условия читайте по ссылке.

Тройка победителей получит 1000, 500 рублей и книгу «Карта Хаоса» Феликса Пальма. Встречайте Новый Год с "Нетленкой", читая хорошие рождественские истории!

​​У нас в «Нетленке» очередная статья от Саши Пустовойт, которая очень любит позакапываться в нечто историко-литературоведческое. Собственно, «Эльфы Младшей Эдды» это продолжение разговора, начатого в статье «Эльфы, как они есть».

На этот раз Саша исследует культурологические, этимологические корни слова альвы-álfar на примере скандинавского эпоса Младшей Эдды.

​​В интервью с Алексеем Андреевым, одним из финалистов «Будущего времени», обнаруживается замечательная и на 100% верная фраза. Ведь и реально, купание в лайках, хвалебных комментариях от друзей-родных по поводу написанного влияет на писателя, особо на начинающего, весьма деструктивно.

И ладно бы ещё тусовка более или менее литературно-значимая, но ведь свои микро-филиалы советских по духу «союзов писателей» гроздьями рассыпаны по всему русскоязычному самиздату. И варятся в них люди, рассыпаясь в хвалебных комментариях, отчаянно двигая друзьяшек в победители самостоятельно же организованных конкурсов, варятся не годами даже, а десятилетиями. Личный творческий рост при этом около-нулевой, да и не нужен он, зачем, в тусовке ты ведь всё равно «восходящая звезда русскоязычной литературы».

Вот интересно, в американском сегменте самиздатовского интернета такая же фигня происходит? По идее, в реале там, в остро-конкурентной среде, просеивающей людей на литературные навыки на уровне средних школ и колледжей, налажена система адекватных социальных лифтов в этой среде…. Но в этих ваших интернетиках никто ведь не мешает быть львом толстым среди марков твенов и прочих сэлинджеров.

Каких-то прямо идеальных рукописей ожидает Александр Александрович... Бьюсь об заклад, - на 100% соответствия с этим не пройдёт ни одна книжка от наших любимых мэтров из боллитры. И тем не менее, все идут в печать, и занимают своё скромное местечко на полках магазинов с маркировкой "Бестселлер".

​​ЧТО ЖДЕТ ОТ РУКОПИСИ РЕДАКТОР
Александр Прокопович, главный редактор «Астрель-СПб»

1. Яркий финал.
2. Книга должна быть самодостаточной, независимой от других книг цикла.
3. Интригующее начало.
4. Интересный сюжет.
5. Интересный герой. Герой меняется.
6. Достоверность/реалистичность.
7. Безупречная внутренняя логика событий.
8. Соответствие важности эпизодов и сцен и уделенного объема произведения.
9. Подводить к ключевым сценам (сюжетным поворотам, финальным сценам), ключевые сцены читатель должен ждать.
10. Не надо пересказывать, нужно рассказывать. Важна картинка, то есть нужно показывать, а не рассказывать.
11. Перечитывать текст – «красным слова не должны выделяться». Убрать ошибки.
12. События в России.
13. Российские герои.
14. Все всерьез. Должно быть достоверно.
15. Понимание читателя, для которого пишет автор.
16. Хорошее название. Критерий – короткое, легко запоминается.
17. В конце не должно оказаться, что все происходящее – это сон, галлюцинация и т.пр.
18. Книга не только должна быть интересна в целом, но и каждый эпизод должен быть интересен.
19. «Читатели читают книгу целиком, а потом с начала до конца». В романе важны все элементы, композиция, отдельные эпизоды, язык, герои и пр. Если проваливается один элемент, то проваливается вся книга.
20. Деньги. В книге должно быть что-то, за что современный покупатель придет и выложит в магазине деньги (пять евро) из своего бюджета.

От имени канала @WritersDigest поздравляем Александра Александровича Прокоповича с Днем Рождения! 🎉

Отличный рассказ от Валерии, тексты которой расцветают с каждым разом всё больше, всё интереснее и неожиданнее. Чертовски приятно наблюдать творческий прогресс у человека, творчество которого однажды зацепило - значит, зацепило не зря, есть чему цеплять.

Участвую в проекте из своего солнечного Казахстана. А вот, собсно, текст, который я подала на участие в конкурсе

https://ru.tgr.am/@krutizna/331

С удовольствием посмотрел-послушал очень такую добротную, насыщенную лекцию Михаила Веллера – человек в своём фирменном стиле разгоняет телегу о теории и практике литературы, причём это, конечно же, не сухонький рассказ с прописными истинами, а реально серьёзный разговор, с порой нестандартными выводами и основным мессендежем: если есть потребность писать – пиши. Пиши даже, если все вокруг будут яростно захлёбываться обвинениями в графомании. Авось что-нибудь и получится.

Из любопытного, но для меня открывающегося почему-то только сейчас. Где-то с 18.50 минуты Веллер коротко рассказывает об условности соотнесения того или иного текста к формату – рассказа, новеллы, повести, романа и т. д, неважно. Многие ведь так и ведут подсчёт по набранному на клавиатуре количеству символов. Типа, о, 400 000 символов (10 а. л.) есть, значит роман так или иначе состоялся. Ну, вот по Веллеру, один чеховский рассказик «Ионыч» – это роман. И почему бы, собственно, и нет, если вкладываемые в небольшой текст смыслы равны романным?

Это любопытная тема, в которой надо бы ещё поразмышлять и покопаться.