​​Я периодически задумываюсь о тех способах пиара и раскрутки в соцсетях, которые могли бы помочь продажам будущей книги (да-да, первый крупный роман ещё не дописан, никто обо мне не знает даже в профсообществе, а тем не менее – об пиаре я, как в том анекдоте про сиськи, думаю завсегда). Вильям вот, например, уверен, что крутиться в соцсетях с пиаром книги – тухлое дело, если и будет отдача, то минимальная.

А я пока что наткнулся вот на очередного супермегаблогера из ютуба, с 2 миллионами подписчиков, некоего Макса Максимова. Там причём как сделаны эти два миллиона? Чувак тупо берёт со всего интернета мемы и зачитывает типа прикольным голосом их на видос, – без шуток, оказывается так можно было, это работает (я правда не знаю сколько лет пацан шёл к успеху).

Но это ладно, Максим-то у нас, однако, решил и в писатели податься. Что ж, дело хорошее, раз у тебя есть два ляма подписоты, то книжку твою, конечно же, любезно издадут в самом аж «ЭКСМО». Я ругать-то эту книжку не хочу, хотя там, конечно, ничего выдающегося – не откровенная графомань, но и не лепота, понятное дело, для какого-нибудь lurkopub в самый раз. Но правда интересно, Капьёв считает, что 2 миллиона школоты в самом деле побежит раскупать этот самый «Апокалипсис? Нет, ну там пару тысяч можно, наверное, пропихнуть, но в целом – KPI-то какой реально будет?

Вдвойне бугагешно, что походу дело пиара книги Максим смело берёт в свои руки сам – через такие вот кустарные ролики. Оно стёбно, не спорю, но по таким видосам понятно, что тут снято с помощью говна и палки, у чувака походу даже профессиональной камеры нету, чтобы сделать хотя бы гладенько…

И к чему эти вот очередные меланхолические записки? А к тому, что вот хоть иди сам начитывать убогие мемасы на камеру, и тогда… лет через цать… когда ты состаришься и наберёшь ну хотя бы тысяч сто подписчиков… тебе свалится письмо счастья из «ЭКСМО». И всё равно это будет, скорее всего полный провал, потому что школота, готовая кушать зачитываемые мемасы, книг не читает (вот нутром чую, что не читает).

На скрине наглядные комменты ЦА из-под максимовского промо-ролика.

​​Апдейтну вчерашний пост про книгу блогера Максима скрином из переписки с ним же, – да, тут я, конечно, попал пальцем в небо. Всё же 5000 тиража с отправкой на допечатку – это весьма неплохо для первой книги. Другое дело, что на это пришлось втрачивать те же самые 60К деревянных, ну не верю я, что это чистый результат с 2-х миллионов подписчиков. Но что-либо наверняка тут сказать тоже нельзя, нет таких метрик однако. В целом кейс любопытный.

31 марта, в это воскресенье, в 19.00 по мск. времени открытый бесплатный вебинар по разбору текстов от начинающих (или уже не очень начинающих) авторов проведёт Евгений Валерьевич Чепкасов, кандидат филологических наук, доцент Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов и Института культурных программ.

Предварительно выложить на рассмотрение свой текст можно в его ВК-паблике, в этом обсуждении.

Не реклама ни разу, я сам вебинарился у Евгения. Он очень хорошо, буквально по косточкам разбирает все косяки в тексте, подсказывает как и что можно было бы поправить.

Что ж, процесс с моим романом вышел на финишную прямую, осталось три-четыре главы, и именно этому я и посвящу апрель-май, в ускоренном темпе, чтобы до лета успеть хотя бы прогнать в драфте все правки (и так колупаюсь буквально по горячим следам написанного, постоянно рефлексирую, реально меняя иногда словоформы и буквы…).

А потом, а потом… Хз знает, что потом. Будут стучаться лбом во все закрытые двери издательств, выложу на «Литрес», возможно, отправлю на «Букскриптор» ещё.

Тут родилась идея написания отдельной главы, что-то вроде промо-главы, с сюжетом, который бы вводил вообще в мир романа, и максимальным распространением этой главы на всех доступных мне ресурсах.

В идеале было бы сделать, конечно, анимированный промо-ролик, на минуту времени – этого должно хватить. Сценарий бы я написал сам, а вот кто бы взялся сие действо воплотить в жизнь без раздувания бюджета… Есть вариант поспрашивать у ребят из одной студии, которая занималась (как сейчас даже не знаю – живы ли?) производством простеньких, рекламных мультов, а я им писал сценарии. Ну и вообще пошарить по этому рынку, хотя б прицениться. Проблема в том, что лишнего бюджета на это вообще нет, никакого.

С лета плотно приступаю к работе над вторым романом, намётки уже есть, идея ясна, к рисёрчу готов. Это будет роман о современном Петербурге и современном герое, остро ощущающем как мимо проскальзывает жизнь, в которой места у него нет. Роман без всякой этой вечнороссийской хтони и мрачного депрессняка, хочу, наоборот, написать что-то светлое, позитивное, светлое – этого нашей литературе сейчас не хватает как воздуха.

Так что, надеюсь, к концу года у меня будет уже два крепких, хороших романа – в совершенно разных жанрах, что важно. Ну и думаю, что в течение года напишется ещё два-три-четыре рассказа, есть также задумка совершенно хулиганской, трешовой, скорее всего, повести, если успею, то тоже, конечно, сделаю. Замыслов в голове полно, а ресурсы на их исполнение съедает всякая рабочая рутина, вот что обидно.

#творческое

В среде начинающих писателей очень редко встречаются авторы, которые пишут хорошим, самобытным русским языком, таким, что кажется они уже в деле лет этак сто. Проза Яны относится как раз к таким приятным исключениям. Вчера перечитал её "Музыку из чулана" и понял, что это, конечно же, ещё один талантливый самородок, который странным образом пока что прозябает в чулане самиздата. Обидно, что Яна относится к тем людям, которые пишут долго и постоянно рефлексируют, правят написанное до бесконечности - я знаю, что у неё давно уже готов большой роман, с которым она пока что внутренне не может расстаться. Потому что он ей кажется несовершенным, неидеальным. Но я уверен процентов на 99%, что будучи выпущенным в свет, этот роман быстро найдёт и издателя, и читателей, и, как знать, может ещё и прогремит на всю страну. Я так чувствую, потенциал текста "Музыки из чулана" подсказывает - Яна может.

Моя повесть "Музыка из чулана" вошла в подборку модераторов ЛитРес. Пока не знаю, как это скажется на статистике скачиваний, но то, что история живет, ее читают, меня очень радует.

http://vk.com/wall-157242843_4671

​​Очевидное, но вероятное от Александра Касьяненко (издателя, о котором я, признаться, в первый раз вижу в ленте Юзефович).

​​Впечатлённый моим «Искандером и Горемыкой» филолог пишет отзыв. Весьма специфический, конечно, проникнутый прямо духом аудиторий советского филфака, с лёгким оттенком пафоса, но тем не менее, – приятно, что кто-то хотя бы прочитал от первого и до последнего предложения сей мини-роман (подозреваю, таких людей можно пересчитать по пальцам одной руки).

По ссылке на сайт Елены Колесовой полный текст отзыва.

Авторша рецензии работает, между прочим, в РАН, не хухры-мухры. Я прямо сразу сам собой забронзовел, – с положительными рецами от людей такой квалификации. Монетизировать всё это, правда, никак и никуда не получится, поскольку филологические миры РАН находятся в световых годах от актуальной литературной российской жизни.

Спасибо, Вильям, за пожелание.

Кстати, сам Сергей (и он же Вильям Цветков) запустил на днях беспрецедентную, судя по всему, кампанию по продвижению своего нового романа «Заражение» (подключил даже краудфандинговую платформу для сбора средств на аудиоверсию).

Я пока только начал читать, и осилю «Заражение», наверное, в течение месяца с моей загрузкой рабочей (потом напишу отзыв), но одно можно сказать совершенно точно – Сергей следует намеченной цели, пробует абсолютно все доступные в интернете инструменты. И это тот бесценный опыт, который пригодится многим сетевым писателям вообще.

И да, если вы любите триллеро-хорроры в стиле Стивена незабвенного нашего Кинга, то обязательно почитайте «Заражение».

Я тут читаю в качестве лёгкого рисёрча по романным своим делам книгу Льва Бердникова «Силуэты. Еврейские писатели в России XIX – начала XX века» и наткнулся на любопытные факты.

Там энное количество страниц посвящено некоему Льву Николаевичу Неваховичу, который немножко стоял у истоков еврейской русскоязычной литературы.

Дальше обширная цитата:

«От брака с Екатериной Михельсон у Льва Неваховича было двое сыновей и дочь. Старший сын, Михаил (1817-1850), писатель и блистательный карикатурист, был родоначальником русской литературной карикатуры, издателем весьма популярных в свое время журналов «Ералаш» (1846-1849), «Волшебный фонарь» (1848) и др. Другой сын, Александр (?-1880), драматург, заведующий репертуарной частью Императорских театров, переводил водевили с французского, в 1829 году поставил «Гусмана д’Альфараша» – весёлый фарс, пользовавшийся у зрителей большим успехом, а в 1849 году – «Поэзию любви». О нём, между прочим, сохранился забавный литературный анекдот. Александр признался однажды актёру Петру Каратыгину: «У меня такая плохая память. Я так рассеян…», – «Как племя иудейское по лицу земному», – закончил фразу Каратыгин. Выйдя в отставку, младший Невахович ездил с итальянской труппой в Константинополь, но, потерпев неудачу, оставил навсегда театральное дело и переселился за границу, где и умер.

Известен также его сын, Николай Александрович (1835-1901), вице-адмирал Флота. А вот красавица-дочь Льва Неваховича, Эмилия Львовна Невахович (Мечникова) (1814-1879), была в своё время предметом недолгого увлечения самого Александра Пушкина. Её сыновьями были знаменитый ученый, лауреат Нобелевской премии Илья Ильич Мечников (1845-1916) и его братья, известный географ и социолог, а также анархист, участник освободительного движения в Италии (Рисорджиненто), сподвижник Джузеппе Гарибальди Лев Ильич Мечников (1838-1888), а также Иван Ильич Мечников (1836-1881), тульский губернский прокурор, впоследствии председатель Киевской судебной палаты. Интересно, что последний является прототипом героя повести Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича».

Вот такое вот фамильное древо. Однако как всё переплетено в истории русской литературы и науки, и, как видится, без евреев ни туды, ни сюды.

​​Презумпция писательской точности – конгениально! На самом деле, это, конечно же, презумпция точности признанного писателя. Потому что у неизвестного никакой такой точности быть не может, он же творческий слабак, невежа, неумеха априори. И пофигу, что как раз неизвестный автор, возможно, как раз и играется на смысловом уровне, включая в произведение даже сомнительные стилистические и грамматические обороты, а признанный писатель просто налажал. Презумпция писательской точности, что тебе неясно-то, критикан несчастный?

Цитата, если что, из новомирской рецензии Аси Михеевой на «Брисбен» Водолазкина.

​​К Яндекс-Дзену можно выкатывать множество претензий, и они будут справедливыми. Но стоит отдать должное, в своём же собственном поисковике дзеновские каналы Яндекс индексирует неплохо.

Так, запрос моего имени-фамилии без дополнительных определений выводит на 7-е место топа канал, который я забросил месяца три как уже. Вообще ничего туда не пишу. И, видимо, название этого канала само по себе создало выкидываемый при наборе имени-фамилии запрос «Филипп Хорват писатель» (не специалист в SEO, но подозреваю, что так оно и сработало).

Так что, кто хочет попробовать себя в Дзене – дерзайте, при грамотной настройке канала, постоянном вливании контента там можно наудить кое-какую рыбку. Хотя в нише писательстве, книжного блогерства, литературы вообще дзеновцы трафика ноунеймам наливают по минимуму. Впрочем, есть довольно любопытный кейс книжного блогера Валерия Шабашова Books & Reviews, который все рецензии размещает исключительно в Дзене и получает довольно любопытную обратную связь от аудитории вечно чем-то разгневанных читателей.

Я как-то писал, что бедственное положение толстых литературных журналов сегодня – это во многом следствие неумения вписаться в интернеты самими же журналам, их неповоротливости, непонимания smm-форматов, нежелания общаться с потенциальными читателями хотя бы в соцсетях.

И вот, кажется, журнал «Дружба Народов» решил начать активный движ. В авангарде движа Ольга Брейнингер, кинувшая на днях клич всем активным и неравнодушным, кто готов читать и рецензировать «ДН». А я решил вписаться, почему бы и нет?

Читать хорошую, качественную литературу модно, так думаю.

#журналдружбанародов #читаемдружбу

Окологалстучью формальность пресс-конференции «Нацбеста» несколько разбавил шутейками юмора Артемий Троицкий (Гречку смешно простебал, м-де). Ну и да, хотелось бы мне посмотреть на выражение лица Бортко в момент, когда он откроет и попробует почитать книжку Упыря.

Есть такое расхожее выражение – в России нужно жить долго (типа тогда есть шанс дожить до каких-то реальных изменений во всём).

Так вот, в литературном российском мире никому неизвестному автору в возрасте 35+, без каких-либо связей и зацепок в московской литературной тусовке (а другой-то и нет; питерскую в расчёт не беру – тут только «Нацбест» с привкусом Дмитрия Юрьевича Гоблина в жюри), нужно жить не просто долго, а вечно. Только так появляется призрачный шанс на то, что тебя где-то кто-то заметит, оценит.

​​Пересмотрел отличный фильм из начала 90-х – «С меня хватит». Банальнейшая, в общем-то, история про медленно слетающего с катушек неудачника-психопата, спешащего с оружием в руках в сторону выдуманного личного рая – тихой, спокойной семейной жизни. Но снято искренне, трогательно, как нередко вообще снимали даже гангстерские второсортные боевички в конце 80- начале 90-х годов.

С повествовательной точки зрения интересен приём сюжетного накручивания триллера. Ну там, когда главный герой в лице Майкла Дугласа попадает в разного рода передряги, отхватывая всё более и более крутые смертоносные артефакты, вплоть до гранатомёта, с которым этот офисный клерк не знает как обращаться.

Если метафорически масштабировать этот приём, то получается и у писателей же так. Вся творческая жизнь – триллер, где ты начинаешь с мельчайших, неумелых и полностью подражательных текстов, затем постепенно переходишь к чему-то более сложному, что уже несёт в себе часть сугубо твоего, индивидуального. Потом и вовсе подступаешь к монолиту – своему первому большому роману, который с первого раза получается, наверное, не очень. Но ты всё равно продолжаешь и на следующих виражах размениваешь свои умения, свой талант (если он у тебя есть, конечно) на следующие, уже более крутые артефакты, и так далее, и так далее.

Романов может быть много, если успеется, может, несколько десятков, но всё равно – на каком-то далёком вираже, достигнув какого-то своего потолка, ты сломаешься. И дальше начнёшь лажать, повторяться, писать пургу, фальшивить и тэдэ. Это ты заметишь сам, и тогда останется два пути: либо бросить это дело, либо продолжать прыскать из водяного голубого пистолетика всё более ослабевающей струёй, падая, на самом деле, уже в ревущую морскую бездну (это финальная сцена «С меня хватит», если что).

Не все, впрочем, успевают дожить до этого момента. И это даже к лучшему.

И дёрнул меня чёрт перед самым моментом принятия «дружбынародного» блог-вызова от Ольги Брейнингер начать читать в мартовском номере «Урала» роман Наталии Репиной «Пролог». Ну, то есть, раз начал читать, то уж надо дочитать, а раз прочитал, то надо бы отрецензировать, в качестве разминки перед чтением «Дружбы народов».

Отрецензировал.

На прошлой неделе прошёл вебинар Александра Прокоповича с одним из сотрудников редакции «Астрели», побывавшим на Лондонской книжной ярмарке.

Тезисно выписал прозвучавшие в разговоре важные тренды, которые сейчас заметны в развитии мировой литературы – всё то, что волнами дойдёт и до России года через два-три (и именно поэтому нашим писателям важно держать руку на пульсе уже сейчас).

Видео вебинара можно посмотреть-послушать по ссылке (там ещё есть ответы на вопросы слушателей).

– Самое очевидное и понятное даже по книжному российскому рынку – женщины по-прежнему покупают книг больше, чем мужчины.

– Регионализация литературного процесса (во всяком случае – в Англии), всплеск покупательского спроса вне крупных городов, активизация периферии – на севере Англии и в Шотландии. Те же процессы отмечаются и в США.

– Продолжающийся рост аудио-книжного рынка. Тут можно отметить важное явление: для слушателей важен даже не столько сам текст, сколько то, кто его читает – голос и манера подачи рассказчика решает, влияя в том числе и на количество продаж. И само имя рассказчика при этом может не иметь значения, ASMR-голос неизвестного человека важен сам по себе.

Любопытно и то, что рост аудио-книжной индустрии подталкивает популярность поэзии.

– По-прежнему на коне психологические триллеры. Жанр, конечно, сильно трансформируется в сторону именно триллера – сегодня многие книги жанрово представляют собой что-то вроде «мрачного родственника женского романа».

– Ключевыми направлениями в нон-фикшне по-прежнему биография, история и селф-хелп. В селф-хелпе большая популярность у книг, связанных с вегетарианством.

Очень модная в российской книжной среде тема «домашней психотерапии» на Западе тоже присутствует, но её отличие от российской в том, что там всё же такие книги пишут люди, имеющие отношение к науке и медицине, практикующие психологи.

– Падение детской литературы в продажах. Эксперты рынка связывают это падение с тем, что детские книги становятся сопутствующим атрибутом к общей аудио-визуальной продукции отдельного сюжета или сказочного повествования (хотя, возможно, именно книга и была первоисточником этого сюжета).

По-прежнему держится в трендах продаж детский нон-фикшн и все книжки, связанные с брендами.

Из заметных трендов – давно ожидаемый, хоть пока и небольшой спад интереса к янг-адалту (как в сериях, так и по отдельным книгам). Считается, что эта литература стала слишком формульной и одинаковой.

– Рост доли в книжном производстве независимых издательств и инди-издательств. Более того, немалая часть хорошо выстреливающих дебютов – это как раз заслуга малых издательств.
Малые издательства также имеют большую долю в области переводной литературы – 86% переводной литературы на Западе у смолл-паблишеров.

– Один из самых заметных трендов в настроении литературных агентов, писателей, а во многом и читателей на Западе заключается в том, что они стали воспринимать литературу как особый вид опыта, экспириенса.

С точки зрения читательской этот тренд интересен приходом понимания, что литература может дать человеку что-то такое, чего он не найдёт ни в кино, ни в сериалах, ни в видеоиграх. Психологизм, нелинейные структуры, стиль, экспериментальность, степень погружения в текст – всё это определённые признаки конкретно литературы, то, что делает её уникальным нишевым явлением.

– Расширение жанровой фрагментации внутри большого литературного процесса и появление около-бестселлерных продуктов не массового типа.

Фрагментация, в свою очередь, заставляет по-другому работать и авторов – целенаправленно искать именно своего читателя, активно работать с ним в соцсетях, стараться сформировать свою фан-базу, – то есть «бить точечно, а не по площадям». Современный автор – это полноценный бренд, со своим сформированным образом, который он транслирует в мир через сайт, соцсети и т. д.

– Современная англоязычная литература сильно политизирована и социализирована. Довольно популярны книги, так или иначе затрагивающие темы феминизма, #metoo, культурализма, эмигрантский опыт.

– Перспективы популяризации современной русскоязычной литературы по-прежнему туманны, поскольку западные рынки всё же заточены больше на внутри-национальные книги. Этому во многом препятствуют способы подачи и продвижения русских книг – тот же Пелевин в США идёт по разряду исключительно фантастики (что сужает целевую аудиторию читателей).

– По-прежнему заметен рост моментального превращения бестселлеров и громко прозвучавших книг в кино- и сериальный продукт. Однако, рост независимых сериальных проектов (у того же Netflix) не означает, что даже хорошо, благосклонно встреченный сериал по книге сделает эту книгу и его автора знаменитым – нередко именно книгу просто не замечают. Это эффект своего рода перенасыщения аудио-визуальной продукции, которая вытесняет книжный первоисточник на периферию.

Ракалия или история о том, как придумалось название предпоследней главы моего романа.

Продолжаю я читать, в общем, историю еврейских писателей в России XIX века (книжка «Силуэты», ссылку на неё в одном из последних постов выше давал), и в главе про человека, уже которого я точно определил прототипом для героя, обнаруживаю чудную сценку.

Суть там, если коротко, о некоем Викторе Никитине, мелком писаре военного ведомства, который написал и опубликовал в «Отечественных записках» некий фельетон, где он выступает в защиту «несправедливо униженных писарей» (что типа панча на фельетон другого третьесортного сочинителя).

Этот фельетон Никитина попался на глаза кому надо, и вот уже его вызывают на ковёр к самому военному цензору, генерал-майору Леопольду Штюрмеру. Далее цитата:

«Штюрмер ткнул пальцем в тетрадку и грозно вопросил:
– Ты смастерил эту мерзость?
– Точно так-с, – сдавленным голосом ответил Виктор, – я, простите, ваше превосходительство, написал, кажется, правду-с.
– За твою дерзкую правду тебя следует по меньшей мере отодрать! – всё более распалялся Штюрмер. – Ты, солдат, осуждаешь закон, существовавший о кантонистах. Да как ты это смел, кто тебя на это надоумил, отвеч-чай?
Генерал стал стращать розгами и арестантскими ротами, а затем швырнул ему в лицо тетрадку, топнул ногою и вскричал:
– Пошёл вон, рак-калия эдакая!».

Тут меня сразу заинтриговало это загадочное слово «ракалия». Потому что я-то как раз недавно встретил немного видоизменённое слово «ракалион» в тургеневских «Записках охотника» (там оно присутствует в речи некоего поручика, который вообще любил щегольнуть в обществе всякими прикольными словечками).

Ну и я уже полез, конечно, гуглить, выяснив, что этим словом в старину называли негодяев, мерзавцев, подлецов.

Сама эта сценка в чуть видоизменённом виде войдёт в роман, ну а слово «Ракалия» очень круто ложится в качестве названия предпоследней главы романа.

Такое вот рождается под самый финал уже практически написанного произведения. Всё как всегда – нежданно-негаданно, но дико круто, когда в тему, а я чувствую, что в тему вот.