Интригующие новости для ценителей альтернативного хип-хопа. 17 апреля, спустя три года после весьма неоднозначного двухальбомного релиза, Shabazz Palaces вернутся с новым альбомом "The Don Of Diamond Dreams". Уже можно посмотреть клип на первый сингл "Fast Learner".
"The Don Of Diamond Dreams", как и все предыдущие релизы группы, выйдет на Sub Pop. Судя по синглу, можно предположить, что звучание альбома будет менее экспериментальным, и наоборот более направленным на условный мейнстримовый саунд современного хип-хопа. Что в случае с Shabazz Palaces может получиться особенно интересно.
https://www.youtube.com/watch?time_continue=1&v=co934TghOFc
"The Don Of Diamond Dreams", как и все предыдущие релизы группы, выйдет на Sub Pop. Судя по синглу, можно предположить, что звучание альбома будет менее экспериментальным, и наоборот более направленным на условный мейнстримовый саунд современного хип-хопа. Что в случае с Shabazz Palaces может получиться особенно интересно.
https://www.youtube.com/watch?time_continue=1&v=co934TghOFc
YouTube
Shabazz Palaces - Fast Learner [OFFICIAL VIDEO]
"Fast Learner" from the Shabazz Palaces album 'The Don of Diamond Dreams' (Release Date: April 17, 2020)
https://smarturl.it/shabazzpalaces_TDODD
Shabazz Palaces https://shabazzpalaces.com/
Facebook https://www.facebook.com/shabazzpalaces
Twitter https…
https://smarturl.it/shabazzpalaces_TDODD
Shabazz Palaces https://shabazzpalaces.com/
Facebook https://www.facebook.com/shabazzpalaces
Twitter https…
Lilien Rosarian - a day in bel bruit
(2019, self-released)
ambient / tape music / field recordings / sound collage / radio broadcast recordings
Альбом, который задокументировал жизнь затерявшейся во времени деревни, выдуманной Лилиен Розариан. Наш любимый потусторонний филд-рекординг и радиошумы.
Об американской саунд-художнице Лилиен Розариан известно не так много. О ней нет практически никакой информации, кроме нескольких твитов и скромного “I make music” в профиле на bandcamp. “a day in bel bruit” — первый альбом Розариан, дающий слушателю возможность попасть в странный выдуманный мир. Вот что Лилиан рассказала о своём релизе на радио в программе Resonance Extra: “этот альбом о пребывании в месте, которое я придумал/а. Я хотел/а сделать что-то об особенном пространстве, но сначала были сложности с вдохновением, потому что путешествия вызывают у меня тревогу”*.
Составить представление об этом причудливом месте помогает обложка, которую сделал брат Розариан, названия треков и, конечно, сам звук. Старинная деревня с каменными зданиями, больше напоминающая заброшенный в горах монастырь. На колокольне — спутниковая тарелка, принимающая сигналы для поросших мхом каменных глыб. Лилиен Розариен создаёт параллельное измерение, в котором полевые записи и радиосигналы с помехами фиксируют пространство, которое никогда не существовало, но звучит завораживающе реалистично.
“Проводя день в одиночестве в заброшенной деревне, где спутниковая тарелка была случайно построена на колокольне, а звуки радио теперь заменяют теперь звуки жителей”, — пишет о своём альбоме Розариен на странице bandcamp. Работа саунд-художницы заставляет задуматься о местах, в которых мы живем и которые, возможно, однажды покинем, оставив после себя в звуковом пространстве только радиошумы.
*https://www.attnmagazine.co.uk/radio/14078
Слушать: https://lilienrosarian.bandcamp.com/album/a-day-in-bel-bruit
(2019, self-released)
ambient / tape music / field recordings / sound collage / radio broadcast recordings
Альбом, который задокументировал жизнь затерявшейся во времени деревни, выдуманной Лилиен Розариан. Наш любимый потусторонний филд-рекординг и радиошумы.
Об американской саунд-художнице Лилиен Розариан известно не так много. О ней нет практически никакой информации, кроме нескольких твитов и скромного “I make music” в профиле на bandcamp. “a day in bel bruit” — первый альбом Розариан, дающий слушателю возможность попасть в странный выдуманный мир. Вот что Лилиан рассказала о своём релизе на радио в программе Resonance Extra: “этот альбом о пребывании в месте, которое я придумал/а. Я хотел/а сделать что-то об особенном пространстве, но сначала были сложности с вдохновением, потому что путешествия вызывают у меня тревогу”*.
Составить представление об этом причудливом месте помогает обложка, которую сделал брат Розариан, названия треков и, конечно, сам звук. Старинная деревня с каменными зданиями, больше напоминающая заброшенный в горах монастырь. На колокольне — спутниковая тарелка, принимающая сигналы для поросших мхом каменных глыб. Лилиен Розариен создаёт параллельное измерение, в котором полевые записи и радиосигналы с помехами фиксируют пространство, которое никогда не существовало, но звучит завораживающе реалистично.
“Проводя день в одиночестве в заброшенной деревне, где спутниковая тарелка была случайно построена на колокольне, а звуки радио теперь заменяют теперь звуки жителей”, — пишет о своём альбоме Розариен на странице bandcamp. Работа саунд-художницы заставляет задуматься о местах, в которых мы живем и которые, возможно, однажды покинем, оставив после себя в звуковом пространстве только радиошумы.
*https://www.attnmagazine.co.uk/radio/14078
Слушать: https://lilienrosarian.bandcamp.com/album/a-day-in-bel-bruit
Lee Ranaldo & Raül Refree - Names of North End Women
(2020, Mute)
art pop / experimental pop / spoken word / sound collage / experimental rock
Прошлый сольный релиз Ли Ранальдо был спродюсирован испанским музыкантом и продюсером Раулем Рефри. На их новом совместном альбоме Рауль уже становится равноценным соавтором музыки.
Последний сольный альбом Ли Ранальдо (“Electric Trim”, 2017) вышел 3 года назад. За это время экс-гитарист/вокалист Sonic Youth (распавшихся — только подумать! — почти 10 лет назад) принимал участие в записи лишь коллаборативных релизов (“Trouble and Desire”, 2018 и “Ranaldo Jarmusch Urselli Pandi”, 2019). Эти альбомы были занимательны и в плане звучания, и особенно интересными из-за коллабораторов, с которыми играл Ли. Добрался он до полноценного творческого высказывания только в феврале этого года, но и оно не стало полностью самостоятельным. Бывший продюсер альбомов Ли, Рауль Рефри, на “Names of North End Women” занял место полноправного соавтора пластинки.
Помимо непосредственно продюсирования записей Ли и участия в его трио (в составе которого, к слову, музыкант приезжал в Москву в 2016-м), Рауль Рефри довольно широко известен и в качестве продюсера (Rosalía, Sílvia Pérez Cruz и многие другие), и в качестве автора саундтреков более чем к десяти фильмам. И поначалу, ещё до прослушивания “Names of North End Women”, можно было предположить, что Рауль, вышедший из контекста музыкальной культуры Пиренейского полуострова (фламенко, фаду и прочие направления), привнесёт в релиз именно этот аспект. Однако, по факту это оказывается не так, а совместный альбом Ли и Рауля представляет собой сложное музыкальное поп-высказывание, с элементами споукен-ворда и даже звуковых коллажей.
Пожалуй, это именно то, что нам (как давним любителям музыки экс-Соников) хотелось в очередной раз услышать от старины Ли. А именно результаты его умения выдерживать тонкий баланс между экспериментами и мелодичным сонграйтингом. При этом Ли, за парой исключений, удаётся альбом за альбомом создавать нечто новое и не сваливаться в самоповторы. В этом смысле идея сделать релиз совместным выглядит максимально понятно и оправданно. Собственно, таким и получился “Names of North End Women” — Ли Ранальдо и Рауль Рефри выдают интересный саунд, структуру поп-музыки с нетривиальными элементами в виде уже упомянутых коллажей и других экспериментов.
(2020, Mute)
art pop / experimental pop / spoken word / sound collage / experimental rock
Прошлый сольный релиз Ли Ранальдо был спродюсирован испанским музыкантом и продюсером Раулем Рефри. На их новом совместном альбоме Рауль уже становится равноценным соавтором музыки.
Последний сольный альбом Ли Ранальдо (“Electric Trim”, 2017) вышел 3 года назад. За это время экс-гитарист/вокалист Sonic Youth (распавшихся — только подумать! — почти 10 лет назад) принимал участие в записи лишь коллаборативных релизов (“Trouble and Desire”, 2018 и “Ranaldo Jarmusch Urselli Pandi”, 2019). Эти альбомы были занимательны и в плане звучания, и особенно интересными из-за коллабораторов, с которыми играл Ли. Добрался он до полноценного творческого высказывания только в феврале этого года, но и оно не стало полностью самостоятельным. Бывший продюсер альбомов Ли, Рауль Рефри, на “Names of North End Women” занял место полноправного соавтора пластинки.
Помимо непосредственно продюсирования записей Ли и участия в его трио (в составе которого, к слову, музыкант приезжал в Москву в 2016-м), Рауль Рефри довольно широко известен и в качестве продюсера (Rosalía, Sílvia Pérez Cruz и многие другие), и в качестве автора саундтреков более чем к десяти фильмам. И поначалу, ещё до прослушивания “Names of North End Women”, можно было предположить, что Рауль, вышедший из контекста музыкальной культуры Пиренейского полуострова (фламенко, фаду и прочие направления), привнесёт в релиз именно этот аспект. Однако, по факту это оказывается не так, а совместный альбом Ли и Рауля представляет собой сложное музыкальное поп-высказывание, с элементами споукен-ворда и даже звуковых коллажей.
Пожалуй, это именно то, что нам (как давним любителям музыки экс-Соников) хотелось в очередной раз услышать от старины Ли. А именно результаты его умения выдерживать тонкий баланс между экспериментами и мелодичным сонграйтингом. При этом Ли, за парой исключений, удаётся альбом за альбомом создавать нечто новое и не сваливаться в самоповторы. В этом смысле идея сделать релиз совместным выглядит максимально понятно и оправданно. Собственно, таким и получился “Names of North End Women” — Ли Ранальдо и Рауль Рефри выдают интересный саунд, структуру поп-музыки с нетривиальными элементами в виде уже упомянутых коллажей и других экспериментов.
Connan Mockasin - Please Turn Me Into The Snat
(2010, Phantasy Sound)
psychedelic pop / neo-psychedelia / art pop / alternative rock / jangle pop
Первая версия дебюта небезызвестного аутсайдера из Южного полушария озадачивает и насылает приятное забытьё летнего дня.
Hello, Connan! Наивный детский возглас открывает двери в дебютный альбом ни на кого не похожего Коннана Хосфорда [Connan Hosford] и его группы. Человек мира (родом из Новой Зеландии, перемещался по крупным городам, от Лондона до Токио), он — фигура точно не от мира сего. Его томный тонкий вокал, запоминающаяся внешность и нестандартность во всём — от клипов до текстов — за 2010-е, конечно, успели принести ему признание многих меломанов, да и всех, кто попадал под его чары. Его музыка не пытается поразить своей странностью и захватить сознание, как обычно делает психоделия, но раскрывает свои объятия, даёт осмотреться и почувствовать себя дома. На деле такой же эффект дают лайвы Коннана – они настолько же важны, как и студийные работы музыканта, и даже, наверное, неотделимы в его образе.
Несмотря на то, что у Коннана собственная светлая голова на плечах, его творчество почти никогда не одиночное. Начав путь ещё с новозеландскими друзьями, джэнгл-панк-группой Connan And The Mockasins, Мокасин (кстати, назвавшийся так из-за любви мастерить собственную обувь) продолжил записывать альбомы с теми, кого встречал по жизни: с Шарлоттой Генсбур, с которой гастролировал в её туре, с Blood Orange (Devonté Hynes), коллегой из Австралии Кирином Джей Каллинаном [Kirin J. Callinan] и многими другими. И главным заявлением, которое вывело его на международную сцену и на таких друзей, стал его дебютный альбом. "Please Turn Me Into The Snat" —первое название этого альбома, переизданного в 2011 году уже с названием главного сингла – "Forever Dolphin Love" (длительная многосоставная баллада из саундскейпов и романтической истории).
Альбом изменчив не только в названии – треклист и даже структура песен и интерлюдий постоянно меняют тон и настроение, от радости до горести, от спокойствия до нервозности. Коннан же неизменно хрупкий, но ужасно самоуверенный: через музыку можно почувствовать его фриковатую энергию жизни. Фриковатости релизу (если не хватало) добавляет и то, что часть альбома был записана в заброшенном доме в Веллингтоне. Мокасин будто придумывает свои слова и конструкции и лепит из них что-то по-детски радужное, но по-психоделически головокружительное. Что такое choad или snat? Кажется, гибриды других слов china toad (она есть в песне) и snail-rat, игрушка, которую музыкант иногда носит на концерты. Остальное не раскодировать. И не нужно — ведь можно поддаться этому сновидению, насылаемому Коннаном. Он же в своей отрешённости не растрачивает человечности, идёт по грани странного и приятного.
(2010, Phantasy Sound)
psychedelic pop / neo-psychedelia / art pop / alternative rock / jangle pop
Первая версия дебюта небезызвестного аутсайдера из Южного полушария озадачивает и насылает приятное забытьё летнего дня.
Hello, Connan! Наивный детский возглас открывает двери в дебютный альбом ни на кого не похожего Коннана Хосфорда [Connan Hosford] и его группы. Человек мира (родом из Новой Зеландии, перемещался по крупным городам, от Лондона до Токио), он — фигура точно не от мира сего. Его томный тонкий вокал, запоминающаяся внешность и нестандартность во всём — от клипов до текстов — за 2010-е, конечно, успели принести ему признание многих меломанов, да и всех, кто попадал под его чары. Его музыка не пытается поразить своей странностью и захватить сознание, как обычно делает психоделия, но раскрывает свои объятия, даёт осмотреться и почувствовать себя дома. На деле такой же эффект дают лайвы Коннана – они настолько же важны, как и студийные работы музыканта, и даже, наверное, неотделимы в его образе.
Несмотря на то, что у Коннана собственная светлая голова на плечах, его творчество почти никогда не одиночное. Начав путь ещё с новозеландскими друзьями, джэнгл-панк-группой Connan And The Mockasins, Мокасин (кстати, назвавшийся так из-за любви мастерить собственную обувь) продолжил записывать альбомы с теми, кого встречал по жизни: с Шарлоттой Генсбур, с которой гастролировал в её туре, с Blood Orange (Devonté Hynes), коллегой из Австралии Кирином Джей Каллинаном [Kirin J. Callinan] и многими другими. И главным заявлением, которое вывело его на международную сцену и на таких друзей, стал его дебютный альбом. "Please Turn Me Into The Snat" —первое название этого альбома, переизданного в 2011 году уже с названием главного сингла – "Forever Dolphin Love" (длительная многосоставная баллада из саундскейпов и романтической истории).
Альбом изменчив не только в названии – треклист и даже структура песен и интерлюдий постоянно меняют тон и настроение, от радости до горести, от спокойствия до нервозности. Коннан же неизменно хрупкий, но ужасно самоуверенный: через музыку можно почувствовать его фриковатую энергию жизни. Фриковатости релизу (если не хватало) добавляет и то, что часть альбома был записана в заброшенном доме в Веллингтоне. Мокасин будто придумывает свои слова и конструкции и лепит из них что-то по-детски радужное, но по-психоделически головокружительное. Что такое choad или snat? Кажется, гибриды других слов china toad (она есть в песне) и snail-rat, игрушка, которую музыкант иногда носит на концерты. Остальное не раскодировать. И не нужно — ведь можно поддаться этому сновидению, насылаемому Коннаном. Он же в своей отрешённости не растрачивает человечности, идёт по грани странного и приятного.
God Is My Co-Pilot - I Am Not This Body
(1992, The Making of Americans)
queercore / noise rock / experimental rock / avant-punk / no wave influenced
Сегодня послушаем дебютный альбом одной из самых интересных по звучанию квиркор-групп — нью-йоркцев God Is My Co-Pilot.
Квиркор-группы часто ассоциируются с довольно примитивным панковским звучанием, где всё внимание слушателя ожидаемо сосредоточено на лирике, которая отражает проблемы ЛГБТ+-сообщества. God Is My Co-Pilot сильно выделяются среди других не менее талантливых квиркор-групп 90-х именно своим подходом к звучанию. В случае с God Is My Co-Pilot оно скорее антипримитивно — остросоциальная лирика никуда не исчезла, зато к ней добавилось огромное количество неожиданных для направления экспериментов.
В God Is My Co-Pilot играли многие музыканты музыкантов, но ядром группы на протяжении многих лет была бисексуальная пара Шэрон Топпер (Sharon Topper) и Крейга Фланагина (Craig Flanagin). Именно они отвечали за узнаваемое с первых секунд звучание группы — звонкую декламацию Шэрон и характерный грязный гитарный звук. Но группу можно назвать скорее творческим организмом, который постоянно эволюционировал и менялся: никто из участников не закреплён за каким-то инструментом, а над каждым альбомом God Is My Co-Pilot работали самые разные музыканты, каждый раз привнося что-то своё. Среди них были, например, авангардный пианист Энтони Коулман (Anthony Coleman), много работавший с Джоном Зорном (John Zorn), последний, кстати, и сам играл с God Is My Co-Pilot, а также Маргарет Фидлер (Margaret Fiedler) из инди-групп Moonshake и Laika, и внушительный список имён из авангарда и джаза. На то чтобы перечислить всех, кто играл с God Is My Co-Pilot ушёл бы не один пост.
“I Am Not This Body” — дебютный альбом группы, на котором уже можно услышать всё то, чем они так выделяются. Разные участники привносят влияния разных культур — у группы есть песни на французском, турецком, немецком, финском и других языках. В их обширной дискографии можно даже найти очень авангардную версию советской “Катюши”. Они смешивают влияния панка, авангарда, джаза, а гендерную проблематику с желанием просто делать что-то забавное, странное и необычное. Группа, кстати, снова собралась в 2018 году, однако уже без главной участницы Шэрон Топпер. Новые записи группы можно послушать на их странице в bandcamp.
(1992, The Making of Americans)
queercore / noise rock / experimental rock / avant-punk / no wave influenced
Сегодня послушаем дебютный альбом одной из самых интересных по звучанию квиркор-групп — нью-йоркцев God Is My Co-Pilot.
Квиркор-группы часто ассоциируются с довольно примитивным панковским звучанием, где всё внимание слушателя ожидаемо сосредоточено на лирике, которая отражает проблемы ЛГБТ+-сообщества. God Is My Co-Pilot сильно выделяются среди других не менее талантливых квиркор-групп 90-х именно своим подходом к звучанию. В случае с God Is My Co-Pilot оно скорее антипримитивно — остросоциальная лирика никуда не исчезла, зато к ней добавилось огромное количество неожиданных для направления экспериментов.
В God Is My Co-Pilot играли многие музыканты музыкантов, но ядром группы на протяжении многих лет была бисексуальная пара Шэрон Топпер (Sharon Topper) и Крейга Фланагина (Craig Flanagin). Именно они отвечали за узнаваемое с первых секунд звучание группы — звонкую декламацию Шэрон и характерный грязный гитарный звук. Но группу можно назвать скорее творческим организмом, который постоянно эволюционировал и менялся: никто из участников не закреплён за каким-то инструментом, а над каждым альбомом God Is My Co-Pilot работали самые разные музыканты, каждый раз привнося что-то своё. Среди них были, например, авангардный пианист Энтони Коулман (Anthony Coleman), много работавший с Джоном Зорном (John Zorn), последний, кстати, и сам играл с God Is My Co-Pilot, а также Маргарет Фидлер (Margaret Fiedler) из инди-групп Moonshake и Laika, и внушительный список имён из авангарда и джаза. На то чтобы перечислить всех, кто играл с God Is My Co-Pilot ушёл бы не один пост.
“I Am Not This Body” — дебютный альбом группы, на котором уже можно услышать всё то, чем они так выделяются. Разные участники привносят влияния разных культур — у группы есть песни на французском, турецком, немецком, финском и других языках. В их обширной дискографии можно даже найти очень авангардную версию советской “Катюши”. Они смешивают влияния панка, авангарда, джаза, а гендерную проблематику с желанием просто делать что-то забавное, странное и необычное. Группа, кстати, снова собралась в 2018 году, однако уже без главной участницы Шэрон Топпер. Новые записи группы можно послушать на их странице в bandcamp.
Небольшое вечернее чтение.
Сегодня в нашей рубрике #that_guest особенная авторская подборка: теоретик культуры, исследователь в области sound studies, музыкальный критик, редактор и музыкант Евгений Былина написал небольшое эссе о социополитическом контексте современного эмбиента и нью-эйдж-музыки, сопроводив его соответствующим плейлистом (внутри самого эссе):
https://vk.com/@that_exploded-evgenii-bylina-dlya-that-exploded-music-esse-muzyka-dlya-kon
Сегодня в нашей рубрике #that_guest особенная авторская подборка: теоретик культуры, исследователь в области sound studies, музыкальный критик, редактор и музыкант Евгений Былина написал небольшое эссе о социополитическом контексте современного эмбиента и нью-эйдж-музыки, сопроводив его соответствующим плейлистом (внутри самого эссе):
https://vk.com/@that_exploded-evgenii-bylina-dlya-that-exploded-music-esse-muzyka-dlya-kon
VK
Евгений Былина для That Exploded! music: эссе «Музыка для конца света?»
Еще в конце 2018 года у меня возникла идея концертного цикла и радиопрограммы «Музыка для конца света». Тогда «конец света» казался удачн..
R.A.P. Ferreira - purple moonlight pages
(2020, Ruby Yacht)
abstract hip-hop / jazz rap / art rap / conscious hip-hop / jazz poetry
Новый шаг в дискографии milo, поэта и рэп-интеллигента, уже под собственным именем и с джаз-продакшеном. Он впервые так прямо смотрит на себя в роли артиста и просто человека, расслабленно и уверенно.
Пока творит поэт, зрителя ещё нет, нет места анализу и вкусу. Думает ли Рори Феррейра (его R.A.P. — и жанр, и инициалы, да ещё и “rhythm and poetry”) о том, кому, бедному, разбирать его хитросплетения метафор и иносказаний? Who knows. Что безусловно, так это его глубина мысли, техничность и самоотверженность. Не без бахвальства, но часто самоиронично на новом альбоме Рори отстраивает рифмой слепок себя и своего пути. Путь этот, из Чикаго до LA, от псевдонимов milo до scallops hotel, на сегодня приземлил его где-то в Мэне с семьей и новым этапом в творчестве. "purple moonlight pages" – настолько ретроспективно и уверенно Рори, любитель цитировать мысли континентальной философии и вставлять малоизвестные осколки медиа-культуры, ещё себя не выражал.
"Can you find the level of difficulty / jubilee / revelry / freedom / spirit in this?" (DOLDRUMS)
Высвобождает не только искусство слова, но и искусство отстранения. Перестать наворачивать круги (CYCLES) в рэп-игре, в которой milo и так андерграунд, уйти от настроя "starving artist" – вот какую задачу пытается внутри себя решить Феррейра. Перейти в комфортную для себя среду, жить как умеешь, формировать картину мира, заботиться о близких (LAUNDRY) и поддерживать коммьюнити, в том числе благодаря своему инди-лейблу и магазину с пластинками – кажется, план такой. С решением внутренних противоречий приходят силы и расслабленность. Новый альбом получился на славу.
"On the quest to get open and free / We built better answers" (AN IDEA IS A WORK OF ART)
Привычно электронный продакшн сменяется джазовым – с вставками живых инструментов (драм, басс-секций) и сэмплов рэп-классики. За него отвечают Jefferson Park Boys, команда Кенни Сегала [Kenny Segal], плодовитого битмейкера, которому не впервой работать с Рори. В JPB также входят электронщик-инструменталист Аарон Кэрмак [Aaron Carmack] и басист Майк Парвизи [Mike Parvizi]. Джаз здесь скорее не ради патетики, а как средсто перехода от прошлого к будущему хип-хопа; он преображается в руках Кенни. Феррейра с лёгкостью принимает вызов и седлает бит любой сложности или вторит переливу саксофона (NONCIPHER). Соул, фанк и хаус (насколько же элегантен NO STARVING ARTISTS!) всегда где-то поблизости. Не обходится и без плавных эмбиент-спокен-ворд рассуждений (DUST UP).
"Let's measure rhythms in distances / The speed goes twenty-nine million miles before movin'" (GREENS)
Ну и игра/мастерство слов. Рифмы, поэзия — сущность R.A.P. Иногда даже слышно, как milo улыбается от своей изобретательности. Его не оторвать, пока он выставляет на показ своё ремесло (ведь он самонаречённый wordsmith) – при этом он часто ставит веселье выше структуры (“Ambiguity defeat the pattern recognition,” говорит он на RO TALK), звучание слова – выше понятности. На фитах у Рори его учителя и "старшие братья" Майк Лэдд [Mike Ladd] и Open Mike Eagle как никто понимают его путь к открытости и свободе (AN IDEA IS A WORK OF ART) и противоречие между арт-нишей в рэпе и коммерческим успехом (PINBALL). Идеи идут сплошным полотном, не обязательно связно, но общая картина трека всегда видна и подчёркивается привычными для milo рефренами в конце половины треков. Акустический MASTERPLAN, кавер на Фэроу Сандерса [Pharoah Sanders] — пик теплоты, внезапно найденной Рори на "purple moonlight pages". Эта работа — его самая уверенная попытка записать рэп о себе, своих мыслях о жизни без однозначности.
"What's mine is in my mind" (GOLDEN SARDINE)
Слушать: https://afrolab9000.bandcamp.com/album/purple-moonlight-pages
(2020, Ruby Yacht)
abstract hip-hop / jazz rap / art rap / conscious hip-hop / jazz poetry
Новый шаг в дискографии milo, поэта и рэп-интеллигента, уже под собственным именем и с джаз-продакшеном. Он впервые так прямо смотрит на себя в роли артиста и просто человека, расслабленно и уверенно.
Пока творит поэт, зрителя ещё нет, нет места анализу и вкусу. Думает ли Рори Феррейра (его R.A.P. — и жанр, и инициалы, да ещё и “rhythm and poetry”) о том, кому, бедному, разбирать его хитросплетения метафор и иносказаний? Who knows. Что безусловно, так это его глубина мысли, техничность и самоотверженность. Не без бахвальства, но часто самоиронично на новом альбоме Рори отстраивает рифмой слепок себя и своего пути. Путь этот, из Чикаго до LA, от псевдонимов milo до scallops hotel, на сегодня приземлил его где-то в Мэне с семьей и новым этапом в творчестве. "purple moonlight pages" – настолько ретроспективно и уверенно Рори, любитель цитировать мысли континентальной философии и вставлять малоизвестные осколки медиа-культуры, ещё себя не выражал.
"Can you find the level of difficulty / jubilee / revelry / freedom / spirit in this?" (DOLDRUMS)
Высвобождает не только искусство слова, но и искусство отстранения. Перестать наворачивать круги (CYCLES) в рэп-игре, в которой milo и так андерграунд, уйти от настроя "starving artist" – вот какую задачу пытается внутри себя решить Феррейра. Перейти в комфортную для себя среду, жить как умеешь, формировать картину мира, заботиться о близких (LAUNDRY) и поддерживать коммьюнити, в том числе благодаря своему инди-лейблу и магазину с пластинками – кажется, план такой. С решением внутренних противоречий приходят силы и расслабленность. Новый альбом получился на славу.
"On the quest to get open and free / We built better answers" (AN IDEA IS A WORK OF ART)
Привычно электронный продакшн сменяется джазовым – с вставками живых инструментов (драм, басс-секций) и сэмплов рэп-классики. За него отвечают Jefferson Park Boys, команда Кенни Сегала [Kenny Segal], плодовитого битмейкера, которому не впервой работать с Рори. В JPB также входят электронщик-инструменталист Аарон Кэрмак [Aaron Carmack] и басист Майк Парвизи [Mike Parvizi]. Джаз здесь скорее не ради патетики, а как средсто перехода от прошлого к будущему хип-хопа; он преображается в руках Кенни. Феррейра с лёгкостью принимает вызов и седлает бит любой сложности или вторит переливу саксофона (NONCIPHER). Соул, фанк и хаус (насколько же элегантен NO STARVING ARTISTS!) всегда где-то поблизости. Не обходится и без плавных эмбиент-спокен-ворд рассуждений (DUST UP).
"Let's measure rhythms in distances / The speed goes twenty-nine million miles before movin'" (GREENS)
Ну и игра/мастерство слов. Рифмы, поэзия — сущность R.A.P. Иногда даже слышно, как milo улыбается от своей изобретательности. Его не оторвать, пока он выставляет на показ своё ремесло (ведь он самонаречённый wordsmith) – при этом он часто ставит веселье выше структуры (“Ambiguity defeat the pattern recognition,” говорит он на RO TALK), звучание слова – выше понятности. На фитах у Рори его учителя и "старшие братья" Майк Лэдд [Mike Ladd] и Open Mike Eagle как никто понимают его путь к открытости и свободе (AN IDEA IS A WORK OF ART) и противоречие между арт-нишей в рэпе и коммерческим успехом (PINBALL). Идеи идут сплошным полотном, не обязательно связно, но общая картина трека всегда видна и подчёркивается привычными для milo рефренами в конце половины треков. Акустический MASTERPLAN, кавер на Фэроу Сандерса [Pharoah Sanders] — пик теплоты, внезапно найденной Рори на "purple moonlight pages". Эта работа — его самая уверенная попытка записать рэп о себе, своих мыслях о жизни без однозначности.
"What's mine is in my mind" (GOLDEN SARDINE)
Слушать: https://afrolab9000.bandcamp.com/album/purple-moonlight-pages
Irreversible Entanglements - Who Sent You?
(2020, International Anthem)
jazz poetry / avant-garde jazz / free jazz / political jazz / spoken word
Решили ещё раз попробовать формат совместного развёрнутого обзора, на этот раз послушаем и обсудим недавний альбом "Who Sent You?" фри-джазовой группы Irreversible Entanglements, в которой играет медиахудожница, поэтесса и музыкант Камае Айева aka Moor Mother.
https://vk.com/@that_exploded-who-sent-you
(2020, International Anthem)
jazz poetry / avant-garde jazz / free jazz / political jazz / spoken word
Решили ещё раз попробовать формат совместного развёрнутого обзора, на этот раз послушаем и обсудим недавний альбом "Who Sent You?" фри-джазовой группы Irreversible Entanglements, в которой играет медиахудожница, поэтесса и музыкант Камае Айева aka Moor Mother.
https://vk.com/@that_exploded-who-sent-you
VK
Who Sent You?
“Молчание — это предательство”. Следуя за знаменитыми словами Мартина Лютера Кинга джаз-ипостась Камае Айевы — Irreversible Entanglements..
Forwarded from ТОПОТ
На 81 году жизни ушёл из жизни великий композитор, революционер звука, со-основатель ансамбля Musica Elettronica Viva — Ричард Тейтельбаум.
Как же грустно! Посчастливилось побывать на концерте упомянутого выше ансамбля на фестивале «Длинные Руки» два года назад. Признаться, тогда мне это выступление сильно промыло мозги и заставило начать слышать музыку по-другому. Эх!...
Включу композицию «Hard Ticket» с потрясающе-радикального альбома «Cyberband» 1994-го года. Там даже Отомо Йошихиде на вертушках играет в составе.
Как же грустно! Посчастливилось побывать на концерте упомянутого выше ансамбля на фестивале «Длинные Руки» два года назад. Признаться, тогда мне это выступление сильно промыло мозги и заставило начать слышать музыку по-другому. Эх!...
Включу композицию «Hard Ticket» с потрясающе-радикального альбома «Cyberband» 1994-го года. Там даже Отомо Йошихиде на вертушках играет в составе.
YouTube
Richard Teitelbaum - Hard Ticket
Hard Ticket is composed and played by Richard Teitelbaum, Carlos Zíngaro, Michel Waisvisz, Fred Frith and Tom Cora.
From the album "Cyberband" recorded at Moers Jazz Festival 1993.
-----------
video assembled by Spurck
From the album "Cyberband" recorded at Moers Jazz Festival 1993.
-----------
video assembled by Spurck
Yves Tumor - Heaven To A Tortured Mind
(2020, WARP)
art rock / psychedelic soul / art pop / experimental electronic / glam rock / hypnagogic pop
Новый поворот в творчестве и образе ускользающего Ива Тюмора ведёт его прямиком в зал славы рок-звёзд. Смешивая жанры всё незаметнее и играя с прошлым, он[а/и] никогда не остаётся тем, кем мы его считаем.
Публичность для артиста одновременно вызывает пара-личную привязанность фанатов и разделяет его медиа-образ и личность. Мы почти ничего не знаем об Иве Тюморе; но нарушение личных границ и ложь не в его планах. Зато его план полностью перевоплотиться в рок-звезду и записывать "исключительно хиты"* осуществлён сполна. Мы наверняка не уверены, зовут ли его Шон Боуи [Sean/Shan Bowie], где он живёт, каких он взглядов и какое местоимение он[а/и] предпочитает. За Ива говорит музыка и сопутствующее ей; личный бренд – только через творчество. В музыке же Ив с 2015-го прошёл через небывалую трансформацию. От эмбиента и саунд-коллажей до переплетения их с настоящими поп-бэнгерами, вроде "Noid" на альбоме 2018-го "Safe In The Hands Of Love", и до сегодняшнего кладезя около-роковых хитов. Когда Ив фокусируется на каком-то жанре или звучании, его перевоплощения более похожи на актёрское мастерство, но что неизменно – неописуемое чувство звука. У Тюмора будто понемногу прорывался голос, и сегодня он на его пике.
Определить музыку Ива тегами очень сложно, она живёт в измерении не понимания, но удовольствия. Часто очень плотского, иногда – небесного. Среди альбомов Боуи, течение и звучание "Heaven To A Tortured Mind" наиболее консистентны и выверены, а жанровые скачки и переплетения кажутся частью большой картины. Возрождённые, прекрасные, но изувеченные дисторшном гитары, сочный, иногда фанковый бас, соул-вокал, безумные сэмплы и электронный продакшн Ива и Джастина Рейзена (Justin Raisen), всё складывается в невиданные поп-гимны или мутировавший рок. Голос Боуи здесь централен, от энергичного крика до тончайшей нежности, он выражает все уголки его демонической/внеземной персоны. Песни Шона Боуи всегда хочется сравнить с прошлым, увидеть в нём его однофамильца или Принса ("Super Stars"), но это что-то определённо неуловимое, идущее из сердца современности. Не забывает Ив и о статусе мастера-продюсера, применяя любимые голосовые эффекты к инструментам в "Asteroid Blues". Массово ориентированный звук будто появляется сам собой, не являясь целью, ведь для Ива Тюмора первично безграничное самовыражение.
Если раньше музыка и тексты Ива ускользали, чтобы выжить вне рамок, теперь выраженные вслух идеи прорывают эти рамки своей силой, силой одновременно и желания, и страдания. Да, темы невероятной жестокости в отношениях, порочного круга привязанности остаются явными и трудными для восприятия ("Medicine Burn", “Folie Imposée”). Но насколько же сильнее здесь раскрывается обольстительная сторона натуры Ива – как, например, в грандиозной "Gospel for a New Century", или же любовном диалоге "Kerosene!" с Дианой Гордон (своим инструменталом заслуживающим "!"). Тюмор ускользает от реальности, обитает в фантазии. Ссылаясь на образ Пана (через образ в клипах, отсылки на фееричном двойном сингле "Romanticist"/"Dream Palette"), он подчеркивает свою мифичность, сексуальность, статус рок-божества, переносит в альбом дикую энергию своих лайвов. Когда мир кажется буквально апокалиптичным, почти невероятно, насколько много уюта и надежды обнаруживаешь в звуке того, кто с вызовом смотрит в бездну и смеётся ей в лицо.
* - одно из немногих интервью https://pitchfork.com/features/rising/10003-the-disgusting-beauty-of-enigmatic-experimentalist-yves-tumor/
(2020, WARP)
art rock / psychedelic soul / art pop / experimental electronic / glam rock / hypnagogic pop
Новый поворот в творчестве и образе ускользающего Ива Тюмора ведёт его прямиком в зал славы рок-звёзд. Смешивая жанры всё незаметнее и играя с прошлым, он[а/и] никогда не остаётся тем, кем мы его считаем.
Публичность для артиста одновременно вызывает пара-личную привязанность фанатов и разделяет его медиа-образ и личность. Мы почти ничего не знаем об Иве Тюморе; но нарушение личных границ и ложь не в его планах. Зато его план полностью перевоплотиться в рок-звезду и записывать "исключительно хиты"* осуществлён сполна. Мы наверняка не уверены, зовут ли его Шон Боуи [Sean/Shan Bowie], где он живёт, каких он взглядов и какое местоимение он[а/и] предпочитает. За Ива говорит музыка и сопутствующее ей; личный бренд – только через творчество. В музыке же Ив с 2015-го прошёл через небывалую трансформацию. От эмбиента и саунд-коллажей до переплетения их с настоящими поп-бэнгерами, вроде "Noid" на альбоме 2018-го "Safe In The Hands Of Love", и до сегодняшнего кладезя около-роковых хитов. Когда Ив фокусируется на каком-то жанре или звучании, его перевоплощения более похожи на актёрское мастерство, но что неизменно – неописуемое чувство звука. У Тюмора будто понемногу прорывался голос, и сегодня он на его пике.
Определить музыку Ива тегами очень сложно, она живёт в измерении не понимания, но удовольствия. Часто очень плотского, иногда – небесного. Среди альбомов Боуи, течение и звучание "Heaven To A Tortured Mind" наиболее консистентны и выверены, а жанровые скачки и переплетения кажутся частью большой картины. Возрождённые, прекрасные, но изувеченные дисторшном гитары, сочный, иногда фанковый бас, соул-вокал, безумные сэмплы и электронный продакшн Ива и Джастина Рейзена (Justin Raisen), всё складывается в невиданные поп-гимны или мутировавший рок. Голос Боуи здесь централен, от энергичного крика до тончайшей нежности, он выражает все уголки его демонической/внеземной персоны. Песни Шона Боуи всегда хочется сравнить с прошлым, увидеть в нём его однофамильца или Принса ("Super Stars"), но это что-то определённо неуловимое, идущее из сердца современности. Не забывает Ив и о статусе мастера-продюсера, применяя любимые голосовые эффекты к инструментам в "Asteroid Blues". Массово ориентированный звук будто появляется сам собой, не являясь целью, ведь для Ива Тюмора первично безграничное самовыражение.
Если раньше музыка и тексты Ива ускользали, чтобы выжить вне рамок, теперь выраженные вслух идеи прорывают эти рамки своей силой, силой одновременно и желания, и страдания. Да, темы невероятной жестокости в отношениях, порочного круга привязанности остаются явными и трудными для восприятия ("Medicine Burn", “Folie Imposée”). Но насколько же сильнее здесь раскрывается обольстительная сторона натуры Ива – как, например, в грандиозной "Gospel for a New Century", или же любовном диалоге "Kerosene!" с Дианой Гордон (своим инструменталом заслуживающим "!"). Тюмор ускользает от реальности, обитает в фантазии. Ссылаясь на образ Пана (через образ в клипах, отсылки на фееричном двойном сингле "Romanticist"/"Dream Palette"), он подчеркивает свою мифичность, сексуальность, статус рок-божества, переносит в альбом дикую энергию своих лайвов. Когда мир кажется буквально апокалиптичным, почти невероятно, насколько много уюта и надежды обнаруживаешь в звуке того, кто с вызовом смотрит в бездну и смеётся ей в лицо.
* - одно из немногих интервью https://pitchfork.com/features/rising/10003-the-disgusting-beauty-of-enigmatic-experimentalist-yves-tumor/