#КтоРодилсяВВоскресенье
Большинство тех, кто родился 21 мая, - это, к сожалению, для меня этакие общие места.

Ну вот что мне от дня рождения Поля де Кока? То есть понятно, что он фигурирует в чертовой уйме произведений Достоевского как образец неприличного романа, и за Достоевского ему большое спасибо (вот за Белинского как-то поменьше), но и все, мне ни о чем.
*Погодите, вот будет 2 июня день рождения маркиза де Сада – тут я выскажусь.

Или еще: знаю, что Машечка обожает Тэффи – но я-то не обожаю, вот и не примазываюсь. И по Гарольду Роббинсу с ума не схожу.

Вот и получается, что единственный именинник 21 мая, значимый лично для меня, - это Леонид Каганов и прекрасные его тексты в жж тех времен, когда еще было смешно, и беззаботно, и писатели наши еще не пересрались.

Зато 22 мая родился Артур Конан Дойл, который и Шерлок Холмс, и профессор Чэлленджер (Парк Юрского периода в загадочной долине!), и Маракот со своей бездной и атлантами (странно, что Кэмерон не экранизировал, при его-то любви к глубинам морским, - но Аквамена нам в помощь), и капитан Шарки (по сравнению с которым все пираты мимими), - и, наконец, «Артур и Джордж» Барнса (ясное дело, иногда автору Шерлока ой как хочется и самому почувствовать себя Шерлоком).
И вот это праздник так праздник.

Пока я ничего не пишу, дни рождения писателей продолжают, взывая к моей совести, проявляться на стене огненными буквами (у вас, кстати, чего было бы написано: "Мене, текел, фарес" или "Мене, мене, текел, упарсин"?)

24 мая - Майкл Шейбон. Прости меня, Майкл, твои книги у меня висят в списках ещё с тех времён, как наши переводчики тебя представляли под именем "Чабон", - но нет, я так и не прочитала ни "Потрясающие приключения Кавалера & Клея", ни "Союз еврейских полицейских". Но обязательно. Клянусь.

25 мая - Роберт Ладлэм. Тут такое дело, что да, конечно, потом я запоем проглотила всё, до чего смогла дотянуться, но "Бумага Мэтлока" для меня так и осталась первой любовью. История клёвого профессора, который отправился раскрывать сеть наркотрафика в университетах, и так была вау, соединяя в едином головокружительном потоке все нужные составляющие, типа предательства, любви, авантюры, галлюцинаций от ненароком принятого ЛСД и пластырей на глазах любимой, взятой мерзавцами в заложницы.
Но меня, конечно, потряс бипер.
Это была, понимаете ли, не просто эпоха до мобильных телефонов, но и до пейджеров, а вот у спецслужб, которые профессора привлекли внештатным агентом, имелась невероятная такая штука, которая начинала пищать у тебя в кармане, после чего ты должен был срочно найти телефон, позвонить на заранее выученный номер и назвать заранее выученный код, и тогда секретарь читала тебе твоё сообщение. Так вот, тогда этот самый бипер был настолько абсолютно нереальным прорывом заокеанских технологий, что это буквально выглядело элементом научной фантастики, внедрённым в ткань детектива.
*естественно, версия в "Иностранке" была с купюрами, но до сих пор питаю к ним живую благодарность за тот взрыв счастья, - как и к самому Ладлэму.

26 мая родилась Людмила Петрушевская. Ну, тут, конечно, про взрыв счастья не скажешь. Но обалдение от этого голоса, раз услышанного, остаётся с тобой навеки, и не блекнет. Наверно, это и есть тот эффект, о котором мечтает каждый писатель. Если ещё вспомнить, что это она написала сценарий норштейновской "Сказки сказок", то понятно, что последние 45 лет мы все ею сформированы и с потрохами принадлежим, - каждой извилиной наших мозгов.

И 27 мая, то есть сегодня, Дэшил Хэммет, звезда нуара. А вот не родился бы, не было бы у нас не только книг, но и экранизаций: ни тебе классического "Мальтийского сокола", ни свежего сериала "Месье Спэйд" с Клайвом Оуэном.
#КтоРодилсяВВоскресенье

А я тем временем лихорадочно читаю «Этого бессмертного» Желязны (увидела пост Юзефович и стало стыдно, что совсем не помню этого романа) - и, к своему удивлению, одновременно провалилась в «Лес» Светланы Тюльбашевой (после пылкой рекомендации Завозовой).
Вот дальше их посты, чтоб было понятно, что меня зацепило.

Когда-то очень давно, когда мы с дорогими сокурсниками еще жили примерно в "Тайной истории" и с утра до ночи учили древнегреческий так, что к вечеру реальность 90-х с лишь слегка просвечивала сквозь классические Афины, мой незабвенный лучший друг А. выступил с неожиданным заявлением. "Из всех книг о Греции, - сказал он, - лучшая - "Этот бессмертный" Роджера Желязны". Вообще-то незабвенный А. был сноб тот еще и до фантастики снисходил редко, поэтому я ужасно удивилась и поэтому же, вероятно, фраза его намертво засела у меня в голове.

Помню, что я к тому времени Желязны читала примерно всего, но моими любимыми у него вещами были "Создания света, создания тьмы" и "Джек-из-Тени", а "Этот бессмертный" в число главного не входил. Но мысль о том, что надо бы к нему вернуться, меня не покидала. И вот через 11 лет после смерти А. и почти через два года жизни на грекоязычном острове руки до "Бессмертного" все же дошли. И тут же выяснилось интересное.

Во-первых, что это просто офигенная книга и отдельно офигенная книга про Грецию - прав был незабвенный А.

А с "во-вторых" история чуть длиннее.

Для тех, кто, как и я, читал эту повесть Желязны в юности или вовсе не читал, на всякий случай сообщу, что главный герой там - натурально бессмертный человек, которого любимая женщина в какой-то момент называет Каликандзаром. И как-то вскользь сообщает, что все Каликандзары - трасцендентные существа, и у каждого из них в крови стремление разрушить мир. Кто такие эти Каликандзары, фамилия это, прозвище или еще что, я в тот момент не знала, а потом никогда не задумывалась - да, в сущности, и не вспоминала. Ну, Каликандзары и Каликандзары, мало ли что Роджер Желязны придумает - вот уж у кого-кого, а у этого парня с фантазией все нормально было.

А в этот раз, взявшись за книгу и дойдя до этого самого Каликандзара, я вдруг почувствовала, как у меня в голове приятно щелкнул пазл. За прошедшие годы я стала гораздо умней выучила кучу бесполезных вещей - в частности, узнала, кто же такие каликандзары на самом деле.

Их придумал вовсе не Желязны: каликандзары - это такие вполне аутентичные персонажи греческого фольклора, антропоморфные (или не вполне антропоморфные) существа, на протяжении всего года сидящие под землей и подпиливающие корни Мирового Древа, но исчезающие при звуке пасхальных колоколов. То есть имя (и, простите за спойлер, наклонности) главного героя "Этого бессмертного" - не безудержный полет авторской фантазии, но вполне ясная и конкретная мифологическая отсылка.

Не знаю, почему этот факт так радует меня уже второй день, но вот - решила поделиться им с вами. А то вы живете и не знаете, что где-то прямо сейчас глубоко под землей каликандзары пилят корни Древа, на котором мы все живем, и уже близки к своей цели. Но до колоколов православной Пасхи совсем недолго осталось - авось, и в этот раз пронесет.

Наши издательские итоги года мы подвели вот в этом посте, а я еще – по возможности кратко – расскажу о том, какие книги мы приготовили на 2024 год. Все, разумеется, перечислить невозможно, но есть несколько особенно дорогих моему сердцу историй, которые я хотела бы выделить.

Во-первых, в 2024 году мы выпустим еще как минимум три романа, написанных на русском языке. Два из них пока что в работе, а вот третий почти готов, выйдет в январе-феврале. Роман называется «Лес», его автор – Светлана Тюльбашева, и это невероятно хорошо, просто мастерски сконструированный триллер, действие которого разворачивается среди карельских лесов и деревень.

Во-вторых, скоро уедет в печать милейший детектив преподобного Ричарда Коулза «Убийство перед вечерней» (в переводе Екатерины Кузнецовой), и это знаете, та самая литературная бутылка «Шериданс», потому что февраль и март нам же еще надо как-то плыть. Следствие ведет священник, ему помогают две таксы, а кровавые разборки в маленькой английской деревушке начинаются с невинного предложения установить в церкви туалет для пожилых прихожанок.

В-третьих, почти готов отличный лингвистический роман известной писательницы-фантастки Элизабет Мун, который в русском переводе будет называться «Население: одна» (переводила Марина Давыдова, редактировала Екатерина Доброхотова-Майкова). Главная героиня романа – женщина в годах, которая с наслаждением остается одна на целой планете после эвакуации населения. Ее больше не пилит невестка, не гнобит сын, она может целыми днями сажать помидоры, удобрять помидоры, поливать помидоры и ходить по планете голой и свободной, однако вскоре выясняется, что пенсионерке так и не дадут пожить спокойно, потому что на планете она вроде бы не так уж и одна. Очень вдумчивая, элегантная фантастика, написанная с явной любовью к творчеству Урсулы Ле Гуин.

В-четвертых, у нас выйдет невыносимо хорошая антиутопия «Красные часы» Лени Зумас, (переводила Дарья Кальницкая, редактировала Светлана Позднякова, а какая там будет обложка, все эскизы были один другого лучше!) – колючий и одновременно до странного уютный рассказ о пяти разных женщинах, оказавшихся по разные стороны материнства.

Ну и, в-пятых, конечно, мы ждем наш главный хит, роман Наташи Пулли The Kingdoms, (переводила Александра Гусева, редактировала Елена Николенко), сейчас докручиваем макет, обложку и перевод названия, потому что слово The Kingdoms значит совсем не то, что оно, кажется, должно значить, и эта зыбкость смыслов и времен хорошо отражает и саму суть романа.

Как водится, в наступающем году желаю вам новых хороших историй, (да и в принципе желаю чего-то желать, это уже неплохо), а сама отправляюсь на каникулы, где буду читать не по работе. (Шучу, нам тут кажется, неплохой детектив прислали на рассмотрение.)

#КтоРодилсяВВоскресенье
Так, про Мюриэль Барбери и "Элегантность ёжика" не будем, - я её не читала, - так что 28 мая проскакиваем.

29 мая - Гилберт Кит Честертон и Петр Шерешевский.

Честертону прежде всего спасибо за патера Брауна с его мудростью, милосердием и отсутствием пафоса. Если кто не читал, то патер Браун - католический патер, маленький смешной сыщик и практически святой, который с одинаковой естественностью и весело болтает короткими ножками, и убедительно доказывает, каким явным говнюком был человек, который демонстративно проходил под лестницей, чтобы суеверных окружающих передёрнуло. Немножко по ощущениям похоже на моё восприятие театрального и сериального Пьера Безухова, когда думаешь, - блин, вот бы я с ним с таким дружила.

А Шерешевский, хоть и режиссёр, вечно без тени страха и сомнений дописывает и переписывает классические тексты - но иначе разве была бы у нас лучшая в мире версия "Ромео и Джульетты"? (Ладно, с приветом от Чапека, там тоже хэппи энд).

30 мая - Хол Клемент, и любимый фантастический роман моей юности "Огненный цикл" - про молодого пилота, разбившегося в пустыне далёкой планеты, вращающейся вокруг двойной звезды, - и встретившего другого потерпевшего крушение пилота, только местного. Там про физику, теорию обучения, дружбу и вообще. Удивительно по-доброму, нежно и в лучшем смысле человечно.

31 мая - Светлана Алексиевич (Нобелевка-таки!) и Джеймс Крюс ("Проданный смех", детская сказка, которую у нас даже экранизировали).

Хотя, как мы помним, "Этого бессмертного" Желязны я перечитывала по наводке Галины Юзефович, оказалось, что это абсолютный триумф Анастасии Завозовой - в том смысле, что она всегда говорит, что книги надо дочитывать, потому что вдруг да удивят. И в данном случае ровно так и вышло. Удивила.

Итак. Пост-апокалипсис, земляне рванули-таки черт знает сколько ядерных бомб, жить можно на островах, а в глубинах материков сплошь мутанты и места, куда не надо ходить. На Землю с экскурсионными целями толпой валят синекожие высококультурные веганцы, воспринимая всю планету, как мы сейчас развалины Колизея, плюс кока-кола и земные женщины им просто башку сносят. Большинство землян при этом уехали на колонизированные веганцами планеты и там вовсю работают обслугой, а те, кто остались на планете, организовались в Сопротивление и хотят все отстроить и снова заселить.

И все это служит фоном для истории бессмертного то ли мутанта, то ли бога, то ли полубога из Греции, который нанизывает имена и легенды и то создаёт то самое Сопротивление, то бросает.

До определённого момента я читала и думала, что нет, деньги на ветер, надоели мне эти мрачные печорины сил нет, лучше бы "Князя света" перечитала.

Потом ощутила каждой клеточкой, что трагедия древнегреческих мифов в текучем взаимопроникновении хаоса и порядка, и в том, что стороны суть одно и то же: как у Достоевского, когда почти святые и мерзавцы понимают друг у друга каждую потаенную мысль и каждое движение души с полуслова, с полувзгляда.

Потом думала с уничижительной интонацией, что человечество какой-то бракованный вид, раз мы всю свою историю строим как вечную борьбу.

И только к концу книги у меня наконец застегнулось, что роман про то, что да, наша культура и история много веков уже борьба, но при этом каждая жизнь, которая вписана в этот круговорот - уникальная, и с вкраплениями счастья, и вполне себе достойный предмет восхищения и любования. По-моему, в юности я читала про другое, про героизм, стоицизм, мужество и победу, - теперь скорей про лотерею, и вдруг да повезет. И ещё это совершенно прям захватывающая история о том, как сломанное срастается (или не срастается). Как новое вырастает из умершего, и как всем в конце концов нужно разное.

*всё равно "Князя света" люблю больше, плюс "Этот бессмертный" прочитался не столько про обещанную Грецию, сколько про весь род людской, но книга правда отличная. Заодно поняла, что Желязны действительно много думал о разных версиях бессмертия, от романа к роману, и что отдельно в этом с удовольствием поковыряюсь.
#FantasyAndSciFi