#КтоРодилсяВВоскресенье
Как оказалось, 13 июня день рождения у моей горячо любимой Далии Мейеровны Трускиновской. Чего только она мне ни написала:
- исторические детективы (циклы про архаровцев, государевых конюхов и Ивана Андреевича Крылова, тыц и тыц);
- просто детективы (цикл про клоуна Артема, например);
- чудесный роман про дурацкую женскую жизнь («Коломбине дозволено все») и повесть про дурацкую девичью («Корзинка с бриллиантами»);
- Прекрасные стилизации под те сказки 1001 ночи, которые длиииинные («Сказка о каменном талисмане» и «Шайтан-звезда»). Попозже вывешу сюда идеальную цитату о том, как надо торговаться, и другую, - о том, что такое найти себе принцессу;
- Про балет (тыц и тыц);
- неожиданно трогательные сказки («Королевская кровь» и «Запах янтаря»)
… и еще сто миллионов всего.
Невероятное мое собственное счастье, - для вас, конечно, может не сработать, но это ведь просто значит, что ваше спрятано в другом месте?
#ЛучшееИзВсего

— Начнем со шкатулки, о маг, — приступил к торгу Ильдерим. — Ее цена нас с Хасаном полностью устраивает. Вот тебе четыре дирхема, аль-Мавасиф, и давай сюда шкатулку.
— Я продал тебе шкатулку за четыре дирхема, о Ильдерим, — и с этими словами аль-Мавасиф взял монеты. — Но не понимаю, откуда ты возьмешь двести невольниц и сто невольников, которые понадобятся тебе немедленно? Я допускаю, что мускус и нард у вас с собой, о купцы, в седельных сумках ваших коней, но где же все остальное? >
— Терпение, о аль-Мавасиф! — воскликнул Ильдерим. — Давай поторгуемся! Ты требуешь в уплату за талисман двести невольниц, сто невольников и еще много всякой мелочи. Убавь, о мудрец! Что ты скажешь о том, чтобы получить пятьдесят невольников, но зато не черных, а белых, из аль-Кустантиди?
Я хотела было напомнить Ильдериму, что нет у меня никаких невольников, ни черных, ни белых, ни с серьгами, ни в ожерельях! Но однажды я уже вмешалась в его игру, и ничего хорошего из этого не вышло.
— Прекрасно, о Ильдерим! — согласился маг. — Я готов уступить тебе пятьдесят невольников, но пусть цена зеркала при этом увеличится! Я хочу за зеркало тысячу динаров и десять верблюдов, груженых тканями, и баальбекскими одеждами, и багдадскими воротниками, и магрибскими бурнусами, и индийскими шалями, и это должны быть красные верблюды, лучшие, какие только бывают!
— Убавь, о аль-Мавасиф! — потребовал Ильдерим — Где же я возьму тебе в этих горах багдадские воротники? Пусть в тюках не будет багдадских воротников, и тогда ты получишь за зеркало восемь верблюдов, груженых тканями, и пятьсот динаров!
— Прибавь, о купец! — возмутился аль-Мавасиф. — Когда это мы говорили о пятистах динарах? Речь шла о тысяче!
— Убавь, о мудрец! Вспомни, что начальная цена зеркала была всего-навсего сто динаров, и я согласился прибавить, потому что ты согласился взять вместо пятидесяти черных невольников двадцать, и без золотых серег с жемчужинами! — заявил Ильдерим, и глаза его сверкали, и тут я поняла, что он — воистину лев пустыни.
…
Незадолго до полуночи изнеможенные аль-Мавасиф и Ильдерим уже не сидели, а лежали на коврах. И умирающим голосом аль-Мавасиф объявил, что он продал Ильдериму и мне талисман со спутниками за шесть тысяч динаров и большой изумруд из пряжки моего тюрбана. Причем в стоимость талисмана вошла и моя сабля, которую оценили в четыре тысячи динаров, оставив на мое усмотрение — отдать магу саблю или же вручить динары.

— Где мы возьмем такие деньги, о несчастный? — прошептала я Ильдериму.
— Терпение, о Хасан! — хриплым голосом отвечал он. — Мы оставим ему коней, кольца и запястья, сосуд с водой из источника Мужчин, а сами спустимся отсюда и придем в город...
— ... обратимся к моим знакомым купцам, возьмем у них в долг деньги, вернемся к аль-Мавасифу, выкупим наше имущество и твою саблю, о Хасан, и ты отправишься к вдове своего брата принимать роды, а я продам те из моих товаров, что еще остались в этом городе и последую за тобой, куда ты укажешь, и там ты вернешь мне свой долг. Видишь, как ловко я все рассчитал?

…— О Ильдерим, по-моему, мы из-за твоих расчетов запутаемся в долгах! — возразила я. — Подумай сам, мы будем должны аль-Мавасифу, ибо оставленные вещи — это не плата, а заклад... и не прибавятся ли ко всему этому еще и новые долги?
— Разумеется, прибавятся! — согласился Ильдерим. — Я уже кое-что должен здешним купцам, и я округлю долг, но с частью его рассчитаюсь товарами, и займу еще денег, и куплю съестные припасы, и погружу их на корабли, и договорюсь с капитанами, что у них есть доля прибыли от этих товаров, и мы определим их долю и мою долю, и они отдадут мне мою долю перед тем, как выйти в море, и я рассчитаюсь с частью долга, а потом на оставшиеся деньги куплю здешних тканей по двадцать динаров за тюк, и достану из своей поклажи вышитые басрийские платки, и найму вышивальщиц, и они вышьют мне такие же платки, и я продам их и из полученных денег расплачусь с вышивальщицами, а тем временем вернутся корабли...
— Смилуйся, о Ильдерим! — воскликнула я. — Не объясняй мне этих дел, Аллах не дал мне достаточно рассудка, чтобы в них разобраться!
#Цитатное

Итак, вот вам краткий курс торговли)

— Как все это удивительно, — ответил Ахмед. — По свету путешествуют царевны, и простой купец может заслужить их любовь! Скажи, о Бади-аль-Джемаль, нет ли у тебя младшей сестры, и не собирается ли она путешествовать?

— На всех безумцев не хватит в мире царевен! — усмехнулась я. — Впрочем, рассчитывай на помощь Аллаха, и уж кого-нибудь он тебе в жены пошлет. И лучше, чтобы это была не царевна, с ними слишком много хлопот. Взгляни на Ильдерима — ведь тяжко ему со мной приходилось?

— Лучше терпеть от царевны, чем распоряжаться невольницей, — здраво рассудил мальчишка. — Ибо чем сердитее царевна днем, тем слаще радость победы ночью. А какая победа может быть над невольницей, о Бади-аль-Джемаль?
#Цитатное

а вот и о царевнах)

Интересно, что для тех, кто делает всё вовремя, "Йеллоуфейс" случился после "Сочувствующего", - но я-то опоздала и всё перепутала, а потому не могу читать поток откровенностей двойного агента вьетконговцев/ американцев коменданту лагеря без того, чтобы то слышать интонации заключенного из "Пятой головы Цербера" в его исповедальных дневниках, то думать категориями "Йеллоуфейса", представляя автором не вьетнамца, а его рыжего американского друга с ирландскими корнями...

Да, я совершенно серьёзно полагаю, что книги разговаривают в нас и через нас, и это офигенно.

#КтоРодилсяВВоскресенье
Удивительно, что 14 июня родились такие непохожие писатели, как
Гарриет Бичер-Стоу и Солоухин. То есть, наверно, если б я отчаянно пыталась, нашла бы и в них точку пересечения, но это ж какой титанический труд.

*Сейчас думаю, что "Хижина дяди Тома" казалась в детстве такой страшной, потому что "Бог мелочей" ещё не наступил, ага.

А из очерков Солоухина я обожаю "По грибы", и с удовольствием обсудила бы с ним сморчки)

А вот 16 июня - Юлия Латынина со своей публицистикой и Александра Маринина со своими детективами, - они, конечно, разные, и про разное (Латынина вроде теперь тоже иноагент, нет?), но вот эта назидательная интонация у них неотличимая.

18 июня - Гончаров (по моим ощущениям его тексты - что-то тревожное, но округлое) и Варлам Шаламов (тексты которого, опять же по моим ощущениям, что-то твёрдое, тяжёлое и ощетинившееся).
Как так-то?

Вы знаете, что такое пытка надеждой? После отчаяния наступает покой, а от надежды сходят с ума.

Достоевский знал много, но не все. Он, например, думал, что если убьешь человека, станешь Раскольниковым. А мы сейчас знаем, что можно убить пять, десять, сто человек – и вечером пойти в театр.

Люди видят только то, что хотят видеть, и слышат только то, что хотят слышать. На этом свойстве человеческой природы держится 90% чудовищных слухов, ложных репутаций, свято сбережённых сплетен.

Анна Ахматова
Сегодня 135 лет со дня рождения великой поэтессы.

#Цитатычтобыжить

#КтоРодилсяВВоскресенье
На календаре 23 июня, то есть я, как всегда, пропустила поход за цветущим папоротником, и придётся подождать следующего года.

Кроме того, как мы понимаем, сегодня родилась Ахматова - и вот её день рождения я не пропустила, поскольку без изысков перепостила.

Зато до того пропустила кучу писателей - и вот тут мы следующего года ждать не будем, чай, не папоротник в цвету.

19 июня - Владимир Кунин (я из того поколения, кто "Интердевочку" не только читал, но и смотрел, - а ещё обожаю снятое по его сценарию "Ребро Адама"), а 20 - Амос Тутуола (ещё задолго до появления "Роузуотера" Таде Томпсона мы знали, что в Нигерии не только жулики-адвокаты, но и отличная фантастика)

21 июня - пан Анжей Сапковский, - и при всём уважении к "Ведьмаку" мне первым делом приходит в голову его преступно недооценённый и очень, очень, очень смешной сборник "Нет золота в серых горах", и тут я не могу не прерваться на прекрасную цитату про орков и огурчики

"Не знающие языков должны во весь дух мчаться к более эрудированным и дружески расположенным людям и проконсультироваться у них относительно придуманных имен и названий на предмет их комичности и несуразности. Ибо нельзя исключить, что «родившееся» произведение когда-нибудь да переведут на иностранный язык. И тогда злосчастная ошибка может серьезно подпортить повествование. Англосаксонские писатели, например, которых «славяноподобные» слова и звуки притягивают в ономастике словно магнит, явно забывают консультироваться у друзей-славян, в результате чего мировая фэнтези кишмя кишит такими названиями и именами, как Бейморд, Морда, Мордец, Мундак, Мандак, Дурник, Барак, Шуряк-Буряк, Срак, Высряк и даже Хрен Длинномерыч. Эти названия в польском, например, и русском языках однозначно ассоциируются со вполне определенными словами и заставляют читателя хихикать в совершенно неподходящие моменты. Впрочем, уже ставшая классической толкиновская Черная Речь Орков тоже иногда неизбежно ассоциируется с чем-либо. Например, я читаю: «Grishak ashnazg durbatuluk thrakatulyk burzum ishi krimpatulub», а слышу ушами души своей: «Ну, Гришка, жми в магазин, возьми водки, рыбки, огурчиков, конфет и боржоми». И тут же очами души своей вижу орков в островерхих буденовках с красными звездами."
#цитатное