Алексей Сальников, "Когната. Подробнее о Косте и его друзьях".
На Яндекс книгах продолжение "Когнаты" Сальникова, 5 маленьких рассказов - и это такое счастье, взахлёб. Вчера над ними уснула, а сегодня с утра проснулась срочно дочитать.
Настрижка про Костю и во времена его детского пребывания у драконов, и про возвращение, и про взрослую жизнь, а последний рассказ - про события уже после окончания "Когнаты".
Ничего такого особенного, просто маленькие чудесные кусочки жизни людей и драконов, при этом ни фига не беззаботные: со смертями, уходом за больными, приютскими вшами и малолетним хулиганом Антоном - а вот ведь прямо мост в душевный покой.
#ЛучшееИзВсего
На Яндекс книгах продолжение "Когнаты" Сальникова, 5 маленьких рассказов - и это такое счастье, взахлёб. Вчера над ними уснула, а сегодня с утра проснулась срочно дочитать.
Настрижка про Костю и во времена его детского пребывания у драконов, и про возвращение, и про взрослую жизнь, а последний рассказ - про события уже после окончания "Когнаты".
Ничего такого особенного, просто маленькие чудесные кусочки жизни людей и драконов, при этом ни фига не беззаботные: со смертями, уходом за больными, приютскими вшами и малолетним хулиганом Антоном - а вот ведь прямо мост в душевный покой.
#ЛучшееИзВсего
👍1
Forwarded from Bookeanarium
Читаю биографию Брэдбери и ору чайкой на каждом вотэтоповороте. Как вам такое:
Рэй Брэдбери на старте карьеры рассылал свои рассказы по всем журналам в надежде на публикации*, однажды такое письмо попалось в руки сотруднику журнала Mademoiselle ТРУМЕНУ КАПОТЕ. Ему так понравился рассказ Рея, что он показал его редактору, теперь они вместе ломали голову над тем, что делать с хэллоуинской историей о семействе вампиров, которая не подходила по формату под журнал. Рэю случалось печататься в этом журнале, но новый рассказ был совсем не в ту кассу*.
Тогда они решили переделать формат журнала под рассказ и попросили других авторов написать рассказы на хэллоуинскую тему. Они наняли ЧАРЛЬЗА АДДАМСА, иллюстратора The New Yorker, который как раз тогда начинал рисовать свою «СЕМЕЙКУ АДДАМС». Бадум-тс!!! (Надеюсь, я в ажитации нашла фото того самого номера – октябрь, 1946)
Я на середине «Хроник Брэдбери» Сэма Уэллера и я в восторге!
*скорректировано по совету комментаторов
Рэй Брэдбери на старте карьеры рассылал свои рассказы по всем журналам в надежде на публикации*, однажды такое письмо попалось в руки сотруднику журнала Mademoiselle ТРУМЕНУ КАПОТЕ. Ему так понравился рассказ Рея, что он показал его редактору, теперь они вместе ломали голову над тем, что делать с хэллоуинской историей о семействе вампиров, которая не подходила по формату под журнал. Рэю случалось печататься в этом журнале, но новый рассказ был совсем не в ту кассу*.
Тогда они решили переделать формат журнала под рассказ и попросили других авторов написать рассказы на хэллоуинскую тему. Они наняли ЧАРЛЬЗА АДДАМСА, иллюстратора The New Yorker, который как раз тогда начинал рисовать свою «СЕМЕЙКУ АДДАМС». Бадум-тс!!! (Надеюсь, я в ажитации нашла фото того самого номера – октябрь, 1946)
Я на середине «Хроник Брэдбери» Сэма Уэллера и я в восторге!
*скорректировано по совету комментаторов
🔥2🤣1
А вот эта прелестная история отправила меня прямиком искать тот самый рассказ Брэдбери, Homecoming, про маленького недотепу, родившегося в вампирской семье, - которого они все любят, но ужасно стесняются, - и про его сестру, предвестницу героини "Апрельского колдовства", гуляющую из одного сознания в другое.
👍1
Последние две недели был #НемножкоТеатр - накал Чехова.
Олег Долин поставил в Вахтангова «Ионыча». Хабенский в МХТ – «Чайку». Лев Додин привез из Питера «Палату №6».
Ну что я могу сказать. Никуда не ходите.
У Долина постановка не про ограниченность и рутину, нет. Он надышал в «Ионыча» нежности к этим живым, бестолковым, любящим людям и общего сожаления, что молодость проходит, разбивает наши мечты и оставляет нас опустошенными.
*я тем временем перечитала и как раз осталась под впечатлением от того:
А) какая Чехов злобная жопа, что никого из них не жалеет, - видит только пошлость и надсаду этой провинциальной жизни, но, например, что под этой штукатуркой действительно любящие родители –ретуширует.
Б) как Ионыч по молодости чапал пешком девять верст в город и девять – обратно. Это, во-первых, какого ж качества дорога, если ты пришел не пыльный и грязный как свинья, - так, что ни в какие гости уже не пойти, и весь марш-бросок зря. Во-вторых, какая степень безопасности, - одинокий интеллигент с часами на цепочке, наверняка с перстнем или булавкой для галстука, в ночи, несколько часов, и ни тени переживаний.
В) какого черта Ионычу нельзя было поиграть в Свидригайлова, съездить на воды, например, найти себе нежный влюбленный цветочек и как-то прям вот обустроить жизнь? И почему уезжающая на воды каждую зиму Катенька себе там никакого жениха не нашла? (Да, меня немножко покусали Лермонтов и Джейн Остин).
При этом у Долина вышло... серовато. Итог как бы и не тот, что подчеркнуто короткий спектакль просто сожрал у меня полтора часа времени, но и не тот, чтоб это было чудо, на которое всем бежать.
Хабенский в МХТ поставил «Чайку», которую моя скамья диванных критиков, конечно же, сравнивает с бутусовской версией (Нина и Костя, каждый по-своему, рухнули во взрослую жизнь и разбились, второе действие – тление и распад, трагедия висит в воздухе, рвануло бы не тут, так там, всех жалко) и с крымовской (Нина – ужасная актриса, Костик – жертва жесткой неумолимой матери, второе действие просто часть первого, ужасно жалко Костика). У Хабенского это непонятный ком, Треплев, Тригорин и Сорин – три ярко выраженных Хабенских разного возраста, Нина и Аркадина – один архетип, но разных лет и в разной фазе, второе действие про физиологию, - в числе прочего Треплев у нас на глазах ест сырой убитую чайку, а потом его тошнит ею в озеро, - по подмосткам невесть зачем периодически бегают маленькие друзья Маша, Медведенко, Треплев и Нина… и нет, не жалко никого).
Подчеркнуто длинный спектакль, съел у меня почти 4 часа с учетом премьерной речи Хабенского после занавеса, - эх, не чудо.
Наконец, «Палата номер шесть» Додина – пьеса, написанная самим Додиным для собственной постановки. При всем уважении ко Льву Абрамовичу, оказалось, он не так чтобы драматург моей мечты. Очень стильно, сценография вау, и при этом до того монотонно, что я и еще половина бельэтажа проспали две трети спектакля. Так ведь и спалось под него плохо, а в конце, после смерти несчастного доктора, профдеформация усталого человека нашептывала мне, что он, бедный, так нигде и не отдохнул. Нет, ни с какой стороны не рекомендую.
Олег Долин поставил в Вахтангова «Ионыча». Хабенский в МХТ – «Чайку». Лев Додин привез из Питера «Палату №6».
Ну что я могу сказать. Никуда не ходите.
У Долина постановка не про ограниченность и рутину, нет. Он надышал в «Ионыча» нежности к этим живым, бестолковым, любящим людям и общего сожаления, что молодость проходит, разбивает наши мечты и оставляет нас опустошенными.
*я тем временем перечитала и как раз осталась под впечатлением от того:
А) какая Чехов злобная жопа, что никого из них не жалеет, - видит только пошлость и надсаду этой провинциальной жизни, но, например, что под этой штукатуркой действительно любящие родители –ретуширует.
Б) как Ионыч по молодости чапал пешком девять верст в город и девять – обратно. Это, во-первых, какого ж качества дорога, если ты пришел не пыльный и грязный как свинья, - так, что ни в какие гости уже не пойти, и весь марш-бросок зря. Во-вторых, какая степень безопасности, - одинокий интеллигент с часами на цепочке, наверняка с перстнем или булавкой для галстука, в ночи, несколько часов, и ни тени переживаний.
В) какого черта Ионычу нельзя было поиграть в Свидригайлова, съездить на воды, например, найти себе нежный влюбленный цветочек и как-то прям вот обустроить жизнь? И почему уезжающая на воды каждую зиму Катенька себе там никакого жениха не нашла? (Да, меня немножко покусали Лермонтов и Джейн Остин).
При этом у Долина вышло... серовато. Итог как бы и не тот, что подчеркнуто короткий спектакль просто сожрал у меня полтора часа времени, но и не тот, чтоб это было чудо, на которое всем бежать.
Хабенский в МХТ поставил «Чайку», которую моя скамья диванных критиков, конечно же, сравнивает с бутусовской версией (Нина и Костя, каждый по-своему, рухнули во взрослую жизнь и разбились, второе действие – тление и распад, трагедия висит в воздухе, рвануло бы не тут, так там, всех жалко) и с крымовской (Нина – ужасная актриса, Костик – жертва жесткой неумолимой матери, второе действие просто часть первого, ужасно жалко Костика). У Хабенского это непонятный ком, Треплев, Тригорин и Сорин – три ярко выраженных Хабенских разного возраста, Нина и Аркадина – один архетип, но разных лет и в разной фазе, второе действие про физиологию, - в числе прочего Треплев у нас на глазах ест сырой убитую чайку, а потом его тошнит ею в озеро, - по подмосткам невесть зачем периодически бегают маленькие друзья Маша, Медведенко, Треплев и Нина… и нет, не жалко никого).
Подчеркнуто длинный спектакль, съел у меня почти 4 часа с учетом премьерной речи Хабенского после занавеса, - эх, не чудо.
Наконец, «Палата номер шесть» Додина – пьеса, написанная самим Додиным для собственной постановки. При всем уважении ко Льву Абрамовичу, оказалось, он не так чтобы драматург моей мечты. Очень стильно, сценография вау, и при этом до того монотонно, что я и еще половина бельэтажа проспали две трети спектакля. Так ведь и спалось под него плохо, а в конце, после смерти несчастного доктора, профдеформация усталого человека нашептывала мне, что он, бедный, так нигде и не отдохнул. Нет, ни с какой стороны не рекомендую.
👍1