И продолжаем про #НемножкоТеатр - как тут остановишься.

Будь я хоть сто раз женщина барокко, но совсем вообще-то не против ахроматичности на сцене.

На той же неделе мы сходили на постановку ранней оперы Верди "Стиффелио" в "Новой опере" - историю о странном священнике Мюллере, скрывающемся под псевдонимом Стиффелио (логичненько, конечно: ну как ещё в Германии 19 века незаметно переименоваться, пастор Мюллер небось один был на страну, а разных Стиффелио хоть половником ешь, да?) В изгнании он женится на дочери своего благодетеля, и после её измены настойчиво порывается убить то её, то её любовника.

*незабываемый сюжетный кунштюк - это когда жена мужу-священнику исповедуется и объясняет, что его любит сил нет, а то был просто секс.

**поставлено по абсолютно неведомой пьесе французских драматургов Эмиля Сувестра и Эжена Буржуа «Священник, или Евангелие и сердце» - честно говоря, почитала бы, а то сюр полный. Хотя опере, конечно, сюжет не особо важен. Не устаю в восторге смотреть, как она самые глупые и нелогичные сюжеты музыкой преображает в живую и дышащую материю.

*** не могу отделаться от мысли, что на самом-то деле он стал Штиффель, когда переназвался, но что Верди спасовал перед немецким.

Итак, про постановку: да, чёрное и белое, - и немножко серого, - но при этом безжалостное изобилие света, проецирующего то одинокие, то сплетающиеся тени на белый гладкий задник: что от силуэтов людей, что от стульев, которые выносят, чтобы поставить ровными рядами и в мгновение ока превратить пустое пространство в зал кирхи. Сам задник, собственно, не один, их несколько, и каждый новый опускается всё ближе к авансцене, - на последнем в конце появятся размазанные пятна крови, прямо перед нами.

И вот думаешь сначала, что неважно, как это будет выглядеть, пришла же не смотреть, а послушать музыку, да и солистка дивная, - а потом оказывается, что это одна из тех постановок НО, после которых выходишь с раскрытым ртом и чувствуешь, что тебя по башке шандарахнули тем самым топором со сцены.

Продолжим про ахроматический театр, потому что вообще толку от меня никакого: я сейчас читаю «Снег на кедрах», и жизнь боль.

Городской театр из СПб привозил «Бесов» в постановке Федора Климова: аскетичная черная сцена, стол и стулья (которые можно двигать), высохшие стебли каких-то растений, да с потолка свисает фигня всякая. Немного крови. Всего-ничего героев: старший Верховенский, Петруша, Ставрогин, Шатов и Кириллов. Да, пятеро; всё.
Самый витальный и сногсшибательный – бесспорно Петруша; Ставрогин по сравнению с ним тающее субтильное существо, внутренне корчащееся то от боли, то от желания эту боль усилить.

* Вспомнила постановку Богомолова, со Ставрогиным в исполнении изумительной манящей Ребенок – и сцену самоудовлетворения при рассказе о девочке, блюэ (кстати, сейчас же Богомолов на Бронной собирается делать новый спектакль, поглядим). И постановку Прикотенко в новосибирском «Красном факеле», из которой вычищено все манерное, - и за счет этого история прямо-таки сверкает со сцены, засыпаемой черным пеплом. Эх.

Так вот, в «Бесах» Климова самое страшное – это мощная притягательность зла, которую чувствует каждый в зале; мы бы все пошли туда, куда нас этот Петруша отправляет, он наш настоящий царевич((( Писец, приехали(((

#ФМД_ЦарствоЕмуНебесное #НемножкоТеатр

И еще про ахроматический театр. Потерпите, пока горшочек варит только борщ, как я ни прошу у него гречку, тушеного кролика, бланманже или салат капрезе(

У везучих студентов театрального факультета Московского Международного Университета преподает Муравицкий, и они поставили Еврипида. «Вакханок».

Там, как логически говорит наше внутреннее понимание, должны быть белые храмы с колоннами, белые тоги и белые статуи (даром что храмы-колонны-статуи на самом деле раскрашивали, а отбеленность тог под вопросом, как нам неоднократно объяснял Пастуро: скорей всего, были желтенько-буренькие). Плюс Муравицкий же вообще любит беленые лица у героев своих постановок.

Сюжет, если кто не помнит, про приход в Фивы Диониса, который еще до того новенький бог, что в городе у него благополучно живы родственники, помнящие его умершую родами маменьку… только вот как бога его не приветствуют, и пуще всех высказывает фи крайне благовоспитанный и занудный царь Питфей (практически кузен). Чтобы объяснить царю, как надо себя вести и что, собственно, такое дионисийское начало, бог насылает священное безумие и ярость менад на блуждающих по зеленым рощам женщин, и собственная мать, не узнавшая Питфея, с триумфом приносит части его разорванного тела во дворец…

На сцене перед нами белый задник, беленые лица, белые маски на затылках и белые одежды – ослепительная трагедия, где все зеленое, тигриное и алое зритель дорисует в башке, тщетно стараясь отделаться от мысли, что из двух вариантов, остаться непроницаемым долбоебом и нудеть или уйти в лес к Киферону и сойти с ума, - явно мы все выбрали бы второе и примкнули к вакханкам (Муравицкий как раз говорил, что постановка - про то, что нельзя не впускать в себя дионисийское, иррациональное: ничем хорошим не кончится).
#НемножкоТеатр

Это что, мой книжный шкаф звезда тиктока???

Ну всё, совесть проснулась, давайте про книжки.

Итак, первое - это киплинговская "Сталки и Компания", которую так любил старший Стругацкий, и которая, соответственно, отразилась в идеях воспитания детей в мире Полдня и в названии "Сталкера ".

Сам концепт совершенно изумительный, и ты даже не замечаешь, как рот открылся и в этом открытом состоянии его заело. В школе-интернате мальчики живут не только в дортуарах, но и в комнатах - и в одной из этих комнат находят друг друга три юных хулигана с чувством чести и незаурядным стратегическим мышлением: Сталки, Турок и Жук (в реальной жизни Жука прозвали Очкарик, и это Киплинг).

*про Мак-Турка и про богобоязненную лису, если что, найдите выше.

Итак. Стругацкие заберут в XXII век вот эту жизнь с комнатами, дружбу навеки, обязательные никнеймы, планы-тактики-стратегии и даже визит учителя с просьбой разобраться с ровесником, который обижает малыша. Но главное, что заберут - вот это дивное ощущение достоинства, в советской школе почти небывалое, когда юные люди - тоже люди.

При этом не заберут розги - совершенно спокойно с этим чувством достоинства уживающиеся. Огромный пиетет и дистанцию перед ректором и педагогов-дубин, жертв розыгрышей. Жизнь впроголодь и закладывание часов с целью приобретения чудесной и такой желанной снеди. Травлю, пытки и мучения (это при том, что школа была хорошая, и системно дедовщины не было; вспоминаем несчастного мальчугана из "Детской книги" Байетт, да? Там-то всё так хорошо не обошлось).

* очень хочу перечитать отдельные фрагменты "Сталки" и "Посредника" Хартли на английском, чтоб понять, что там закручено вокруг любимого всеми, видимо, учениками британских частных школ слова "повержен"; желание употреблять его к месту и не к месту у меня сейчас зашкаливает, признаем((

Очень здорово выстраивается параллелью будущее юных хулиганов: у Стругацких космос прямо вот тут, за дверью, через пару лет тебе туда, мальчик. У Киплинга - война в горах Пакистана, и последняя глава о том, как мальчишки выросли.

** Совсем по-другому теперь вижу "Мою семью и другие звери" и думаю о миссис Даррелл: ведь её муж тоже наверняка учился в такой же, если не в этой школе (эта, Сталки и Киплинга, была специально для детей чиновников и офицеров из колоний), а потом в инженерном училище в Калькутте или чём-то похожем, и история семейства Даррелл - часть системы, которая, в общем-то, не про то, как жить, если потерялся слон из каравана, нагруженный свежими простынями, нет. Это про то, как обустраивать дом в любом уголке Вселенной, и сохранять это самое чувство собственного достоинства.

Книга, наверно, совсем НЕ детская, но отличная, - и невероятно витальная.
#ЛучшееИзВсего

*отдышусь и напишу про "Снег на кедрах". Спойлер: жизнь боль и разочарование, и это закон природы

Готовьте носовые платки(

раз в году на вопрос #КтоРодилсяВВоскресенье ответить очень просто: это я))