А ещё, не убивайте меня сразу, #НемножкоТеатр: "Канарейка" Марии Варденга в постановке Дмитрия Сердюка на сцене Театра Наций.

Спектакль про Марию Каллас (её играет Сати Спивакова), и перед нами её несколько последних дней: она больше не может петь, уже чуть ли не полгода сидит в квартире, не выходя на улицу, смотрит свои записи прошлых лет и глушит одиночество и депрессию валиумом, - а теперь ещё и временами не узнаёт прислугу, и не хочет говорить с врачом... Но со зрительным залом она поговорит, и мы услышим и про любовь к Онассису, и про голос, и про судьбу, и про роли. Текст - с кусками её писем, сценография - с экраном, на котором то фрагменты концертов, то светские рауты с участием Божественной, - и звук, понятное дело, с фрагментами её пения.

Ну очень страшный спектакль получился: во-первых, на уровне рассказа про певицу с божественным голосом, которая во всём была прямо-таки железобетонная, а в любви оказалась хрупкой, как муранское стекло. И, во-вторых, на уровне вот этого изумительно транслируемого в зал физического ощущения, что же это такое, быть звездой, - но бывшей (явно очень лично болезненного для всех на сцене).

Весь вечер после спектакля я рассматривала её фотографии и видео, и читала маме её письма, и ставила арии; короче, может, и не гениальный спектакль, но правда хороший.

А у вас в голове тоже прочитанные книжки разговаривают? Каждый раз, когда вижу себя в зеркале и кляну чёртов дресс-код, вспоминаю, как в "Финансисте" старик Батлер смотрел на явно согрешившую Эйлин в рыжих ботинках и лиловых перчатках и горестно осознавал, что вырастил птичку с ярким оперением:
"... В дверях он столкнулся со своей старшей дочерью, как раз собиравшейся уходить. На ней был костюм из алого бархата с узенькой золотой оторочкой и эффектная алая с золотом шляпа. Ноги ее были обуты в ботинки из оранжевой кожи, а руки обтянуты длинными замшевыми перчатками бледно-лилового цвета. В ушах у Эйлин красовались длинные серьги из темного янтаря — янтарь был ее последним увлечением. При виде дочери старый ирландец понял яснее чем когда-либо, что вырастил птичку с редкостным оперением."

А мне так нельзяааа(((((
#цитатное

Начинаем с #НемножкоТеатр .

На новой сцене Театра наций идёт спектакль "Толстая тетрадь" по повести Аготы Кристоф про безымянную, но узнаваемую Венгрию времён Второй мировой войны и нескольких лет после.

В постановке Татьяны Тарасовой играют студенты (хорошо, вчерашние студенты), но это тот случай, когда отсутствие возрастных актёров ничего не испортило. Скупые декорации: кирпичная стена задника, на которую проецируются надписи, мультяшные тараканы, нарисованные банки. Из декораций - стол с лавками, который и стол, и гроб, и ширма, и стена. Тачка. Еда. И всё, этого достаточно, чтобы мы увидели, ощутили, унюхали, ощупали, попробовали на зуб всю эту жизнь.
*хотя, чего уж там, она, к сожалению, нам и так слишком хорошо знакома.

На два с половиной часа нас хватает и не отпускает душераздирающая история двух мальчиков-близнецов, которых нежная красавица-мама из голодающей под бомбами столицы привозит в маленький приграничный городок к сварливой, злобной, дурно пахнущей старухе-бабке. Которым придется теперь жить без тепла, без любви, впроголодь. Которых у нас на глазах мир превратит в чудовищ, и обратно хода не будет.

... Так вышло, что "Толстую тетрадь" я до того не читала, и начала вечером накануне спектакля - пожалуй, чтобы меня вернее окружал этот текст, не только звучащий в маленьком зале, но и обрушивающийся со страниц книги.

Спектакль прямо отличный; больно, но настойчиво рекомендую посмотреть всем.

... А я, как вы понимаете, читатель хренов, от небольшого ума решила тем временем продолжить чтение.

Начнём с того, что "Толстая тетрадь" - первая часть трилогии ("Толстая тетрадь" - "Доказательство" - "Третья ложь").

Причём, внимание, три части выходили с разрывом в годы, так что это мы сейчас можем их залпом читать одну за другой, а те читатели, в моменте, каждый раз получали готовую вещь с законченным сюжетом.

"Толстая тетрадь" - та самая история близнецов, которых война вырвала из нормального мира, пережевала и выплюнула, отключив их нормальные эмоциональные связи с жизнью так, что где там Камю со своим "Посторонним". Но читателю-то защититься нечем, он от боли гарантированно будет корчиться и истечет кровью. Самый страшный, убедительный и, эммм, настойчивый антивоенный текст, какой только можно представить.

"Доказательство" - история близнецов продолжается, уходит в будущее на тридцать лет, внезапно переворачивается и предстаёт совершенно иной. Депрессия, насилие, нездоровые семейные связи, незалеченные травмы, больная психика. Плюс здравствуй, ненадёжный рассказчик, король ненадежных рассказчиков.

"Третья ложь", как понятно заранее, выворачивает наизнанку не только первую часть, но и вторую, предлагая третью версию происходящего (бинго: если дурачок-читатель думал, что уже всё про депрессию во втором томе получил, то хрен там, второй ранит, третий реально убивает). То есть к травмам-депрессии-семейным и военным ранам теперь добавляется дополнительное дно: как всё произошедшее и непроизошедшее можно переживать и отражать в текстах. Эта часть - приговор не просто войне как чудовищной катастрофе, но и человеческой жизни вообще: счастья нет, любви, похоже, тоже нет, и всё, что тебе дорого, у тебя отнимется. По сути, вся жизнь боль и страдание. Казни, смерть, роскомнадзор.

У меня вопрос: НА ХРЕНА Я ЭТО ЧИТАЛА??? Венгры, е моё, как же так: когда смотришь на стереотипы - у вас там чардаш, скрипки, божественно вкусная еда, вино и очень красиво. А как доберешься до чего посущественней оперетты, - то "Пятая печать" выходит, то "Толстая тетрадь", и жизнь сама по себе до такой степени ужас, что выносить её невозможно.

Короче, сейчас мне кажется, что это я разумно воздерживалась столько лет от чтения, но вот, не устояла, к сожалению. Обычно я в рецензиях делаю либо вывод, мол, хорошая книга, надо читать, либо - не, книга плохая, не читайте. Тут книга безусловно хорошая, но зачем, зачем, зачем? Тут и так за окном безумие, и апокалипсис уже стучится.

Может, даже и #ЛучшееИзВсего , а точно не советую.

А масленичная неделя идёт, хоть что вокруг ни происходи.
Голоса в голове продолжают цитировать фрагменты из книг, - в этот раз кусок из "Отрава входит в меню" Рекса Стаута про Ниро Вульфа: "Первым блюдом, разложенным по персональным тарелкам на кухне и принесенным каждой девушкой своему аристологу, были маленькие блины, посыпанные накрошенным луком, резанным, наполненные икрой и увенчанные сметаной."
Икра у меня, сорри, трески, но в остальном концепт хорош (лук! я имею в виду только зелёный лук! - а не то, что блинчик каждому гурме-аристологу приносит модельного вида нимфа, и уж точно не то, что в одном из блинов окажется мышьяк).
*кстати, не исключено, что про мышьяк отдельно будет, вот только дочитаю сейчас "Мы всегда жили в замке" Ширли Джексон: там этот чудесный пассаж, что мышьяк надо добавлять в гренки с сыром, а отнюдь не в сахар...
#цитатное #нямням

"Мы живём в замке" Ширли Джексон я не перечитывала, а читала впервые в жизни, так что понятия не имею, что бы из него вычитала в другие времена.

Потому что вычитать-то из него можно много чего; там, где бестолковые романы типа "Мексиканской готики" намазывают и маслом, и медом, и сгущенным молоком... ой, простите, забылась! Там, где бестолковые романы типа "Мексиканской готики" множат героев, подозрения, тайны и отгадки, "Мы живем в замке" изящно обходится несколькими героями, местом, настроением и нюансами, - но на выходе из дома-замка ты понимаешь, что отгадка у тебя как бы и есть, а версий событий всё равно несколько.

Итак, имеем довольно мерзкий посёлок, возле которого на запущенных угодьях стоит роскошный особняк, а в нём живут две сестры и дядюшка. Шесть лет назад вся остальная семья села ужинать, доужинала до десерта, посыпала ягоды сахарком, не подозревая, что в нём мышьяк, - и бац, нет больше остальной семьи; дядюшка тоже было отравился, но откачали, с тех пор он инвалид. Старшую сестру тогда арестовали, но за недоказанностью отпустили, - а весь посёлок с тех пор каждый раз при встрече показывает сёстрам, как считающие себя добропорядочными обыватели относятся к мерзким ведьмам... И всё идёт как идёт, в состоянии шаткого равновесия, пока навестить родню не приезжает двоюродный брат девушек...

Несмотря на то, что в русском варианте название мне все-таки было бы милее, если б звучало как "Мы всегда жили в замке", своё сердце я однозначно отдала переводу О. Варшавер, - "Мы живём в замке". Здесь ещё старшую сестру зовут Констанция (а не Констанс), а младшую - Мари-Кларисса (а не Мэри-Кэтрин), и Констанция зовёт её Маркиской (а не Меррикет). Второй перевод меня так не тронул (до третьего и вовсе не добралась), а вот этот... Любовь, короче.

История о том, как же, собственно, мышьяк попал в сахарницу, - выживший дядюшка, как известно, говорил, что по уму в тосты с сыром надо было добавлять! - и как эпоха этих шести лет заканчивается, и начинается новая, - эта история совершенно завораживает, оставляя некоторое, скажем так, пространство для раздумий. У читателя при этом есть шанс вспомнить не только "Ребекку" и "Джен Эйр", но и снайдеровский "Sucker Punch" (потому что архетип архетипом, но очень интересно становится, чья же это, собственно, история). С интересом посмотрела на обсуждение экранизации 2018 года, теперь собираюсь добраться и до нее.
*Из личного: эх, вспомнила заодно и Мелани со Скарлетт с тем солдатом янки; сцена, которая вполне соответствует моему внутреннему убеждению, что женщинам охотиться ради забавы ни к чему, потому что они и так знают, что ради своей семьи готовы на убийство. Это очень нерадостная мысль, но уж что есть.

Возвращаясь к началу: и что же я вычитала? Сегодняшняя я, знаете ли, получила рассказ не о готическом родовом проклятии, не о семейных тайнах и нездоровых отношениях, и даже не об ошибках, часть из которых можно исправить, а часть нет, - а о том, что такое дом, и забота, и безопасность, и о том, как ни хрена не похожи взгляд изнутри и взгляд снаружи; и вот этой нынешней мне такое прочтение романа очень понравилось.

...Соответственно, очень логично было захотеть ещё Ширли Джексон, и да, я захотела. Дальше будут рассказы и роман "Птичье гнездо".

Итак, рассказы Ширли Джексон.
"Лотерея" - позор мне, позор, это один из столпов, оказывается, современной американской литературы, а я не читала.
В маленьком уютненьком городишке, прямо-таки воплощенной Аркадии добрых соседей и патриархального духа, проходит ежегодная лотерея. Хозяюшки перекрикиваются, главы семейств перешучиваются, детишечки шалят. И вот становится понятно, кто же вытащил тот самый билетик...
*мда, никогда больше кинговский "Колдун и кристалл" не будет прежним.

"Демон-любовник" - женщина средних лет ждёт любимого, у них сегодня свадьба; конечно, скромная регистрация - это не банкет, но всё равно праздник и маленькое чудо, и платье гармонирует с сумочкой, и в холодильнике идеальные яйца, хлеб и масло для завтрашнего завтрака... А жених-то всё не идёт...

"Зуб" - женщина едет ночным автобусом в Нью-Йорк, чтобы под наркозом удалить больной зуб, - и жизнь раскалывается. А может быть, собирается, или меняется, или и до того целой не была...

"Домашний рецепт" - какое-то почти перекликающиеся с Чапеком печальное повествование про недотепу, устроившего из недорогой квартирки гнездышко своей мечты, с правильными стаканчиками-шторками-пирогами... и внезапно обнаружившего, каким хрупким и уязвимым оказался этот маленький мир.

Хочу заметить, у этой писательницы Свой Голос: даже когда мне вспоминались Кинг или Чапек, было понятно, что это явно не их рассказы, - не спутаешь. И это, конечно, не про ужас-ужас-ужас в смысле скримеров, а про грусть и кошмары обыденной жизни. Мне понравилось; планирую ещё пяток-десяток.

А ещё роман Ширли Джексон "Птичье гнездо" про случай множественных личностей у юной девицы. Такой прямо а ля Билли Миллиган: у неё там Мышонок, Девица в беде, Оторва и Ханжа.

Доктор старой школы пытается вылечить пациентку Элизабет Р., соединив все личности в одну, ругаясь по очереди с разными ипостасями Элизабет и с её тёткой... и вдруг оказывается, что гипнотический фокус-покус тем временем состоялся, а читатели весь роман смотрели не туда: это история не о раздвоении, растроении и разрушенности, а о том, что никогда не поздно стать целым, - и о том, как нам важно быть собой, и чтобы нас видели настоящими, - может, особенно важно как раз тогда, когда никаких проблем с психическим здоровьем у нас как раз и нету.

Короче, первая причина читать - добрый и нежный конец, вторая - тёплое ощущение, что люди вообще не идеальны, а третья - прекрасный пассаж про то, что, мол, да, конечно, таких коренастых крепко сбитых женщин называют мужеподобными, но представьте-ка на минуточку, какие неубедительные мужчины бы из них получились. Представили? вот то-то же.
*не могу не согласиться, и есть у меня теперь в копилочке чудесный аргумент к тем, кто мне ещё когда скажет, что я недостаточно женственна)

Тем временем первые 200 страниц ивановских "Бронепароходов" разбудили во мне девочку-девочку.
*да, те самые 200 страниц, про которые рецензенты ломают копья: Юзефович написала, что безумно запутанная, и сложная, и длинная завязка, но потом-то ух, а оппоненты либо говорят, что на первых этих страницах же и убийства, и любови, и сражения на реке, - чего, чего ещё вам надо? - либо что и дальше тоже все нудно, никакого вам ух и прорыва.

... Моей девочке-девочке первые 190 страниц решительно не понравились, а местами так и вовсе бесили; бабы... ладно, зачеркиваю, женские образы - курицы. Все как одна, хотя и разных пород( Так что я с лёгким сердцем собиралась было отложить... но про пароходы и правда ух, а теперь ещё наконец и про золото началось.

Почитаем ещё, почитаем.

Сорри, сейчас я собираюсь бу-бу-бу на тему #НемножкоТеатр - потому что реально в удивлении.

С двух спектаклей видела исход зрителей.

Массовый - с уилсоновских "Сказок Пушкина" в Театре Наций. До этого раза я вообще считала, что это тот самый беспроигрышный спектакль, который можно рекомендовать всем: красиво, празднично, ярко, развлекательно. По итогам не хочется ни утопиться-повеситься, ни собрать всю семью и залюбить насмерть, пока они с ужасом пытаются вырваться из душащих объятий. То есть по моему внутреннему компасу близко к идеалу, который всех устраивает. Да? Нет, ни фига.

Куча людей из партера посмотрели на весёлого Пушкина с учёным котом, на чёрно-белый грим старика и старухи, на изящную царевну Лебедь с птичьим носом, на царя Салтана с князем Гвидоном, - и гордо ушли. Не дожидаясь Шамаханской царицы и Балды с чертями.

Дико интересно, чего они ждали? что в фото на сайте их ввело в заблуждение? Или живая музыка и пение оскорбили? Или раз Пушкина играет не Евгений Миронов, то всё, до свидания?

О эти загадочные души театралов((

Ну и не такой массовый, но впечатливший меня едва ли не сильнее - исход с гастрольного новокузнецкого "Макбета" в постановке Шерешевского, который бьётся за, "Золотую маску" в 4-х не то скольки номинациях.

Здесь было особенно обидно, потому что на входе ты проходил сквозь коридор вожделеющих лишнего билетика. Это что же получается, останься они - через полчаса зашли бы??

Тоже загадка, чего ждали эти люди: и в рецензиях всё расписано, и фото нате-получите, и пепел Клааса, то есть, тьфу, приёмы "Марии Стюарт" в постановке того же Шерешевского в МТЮЗе к их услугам.

Да, действие перенесено в наше время, Макбет и Банко провинциальные бандиты, леди Макбет - хозяйка ресторана, в котором всё и происходит на новогоднем корпоративе, и так далее, но они чего ждали-то, Малый театр моего детства?

Короче, дико обидно.

* а мы, кстати, после спектакля честно сообщили одной из недоведьм, по совместительству Макдуфу, уютно сидящей на лавочке у театра, что теперь на "Золотой маске" за них болеем)) их осветитель и художник, мне кажется, вообще боги))
#немножкотеатр

Так много колбасы так быстро не купишь (зачеркнуто).

В смысле, так много "Бронепароходов" быстро не прочитаешь.

Вот он, водораздел, о котором говорила Юзефович, - пусть и формулировала иначе, - после 200 первых страниц роман поменялся. То есть сюжетные линии продолжаются, но из невнятного и, чего уж там, неаппетитного мельтешения смертей, грехов, несчастий и честолюбия вдруг во весь рост встал эпос, и теперь я читаю меееедленно, потому что этот эпос заслуживает прямо вот того, чтоб мы задержали дыхание.

Теперь фрагменты сложились в многоголосую, но ясную и слаженную картину, где ужас, смерть и разрушение, - фон для жизни и решений каждого героя, и герои прямо вот все неидеальные, но теперь уже кажутся мне живыми. И упрямые светлые дети пароходчика Якутова: что Алёшка с его всепоглощающей любовью к пароходам, что Катя со своей обреченной любовью к Великому князю. И сделавший сам себя Мамедов, промышленный шпион и убийца с верой в победу жизни. И ослепительно прекрасная Ляля, звезда красной флотилии, "Хочешь комиссарского тела?". И суровый адмирал Старк, и честолюбивый недокапитан Роман Горецкий, и лоцман Федя, и революционный матрос Грицко, и, и, и. Все живые, и уже не возникает вопросов, зачем они здесь.

*конечно, редактор нашей мечты налил бы Иванову рюмашку, и ещё одну (и ещё не одну), и предложил маринованный огурчик, - и глядишь, через пару часиков вдвоём они бы нашли решение, как из этого изначального гиппопотама на 170, предположим, страниц раньше достать тиранозавра. Но спасибо и на том, что тиранозавр там в принципе есть.

Так что да, затаила дыхание и читаю.

* К вопросу от колбасе, кто не знает: это у Астрид Линдгрен две чудесные подружки с хутора Бюллербю ясным весенним днём отправились в деревню за покупками без списка. Чтоб не забыть, что нужно купить, каждая перечень своих покупок пела на разные мотивы, с припевом "И телячьей колбасы, самой-самой лучшей!" (по куску колбасы велели купить обе маменьки).

В итоге получилось, что девочки несколько раз возвращались в лавку то за тем, то за другим, - и уже на финальном подходе к дому обнаружили, что забыли купить ещё и колбасу.

Когда мама одной из них спросила, мол, что же, крошка, ты так долго? - уставшая крошка недовольно буркнула, что так много колбасы так быстро не купишь.

Мне кажется, цитата всех времён и народов.

#цитатное