Так и делаю

вообще, это классная заставка-расширение для фокусирования на задаче.

История одной Луны

У меня такое было первый раз.
Тяжелая смена, последняя сцена этого дня.
Снимаем в дюнах. «Шоинский режим», то есть, солнце ещё не село (и не сядет), а луна уже бодрячком.
Но нам не до Луны.
В кадре Даша Екамасова.
В пустыне. На кровати.
Я кляну собак, что пробежали, оставив следы для постпродакшена.
Все уставшие, у кого-то уже переработка.
Наконец, сняли последний кадр.
Всем спасибо, сцена есть, смена окончена!
Все выдыхают. Начинают собираться.

Я обнимаюсь с Дашей, говорим друг другу добрые слова. И тут Даша говорит «смотри какая луна!», а луна там невероятная, поднимается над высоким песчаным холмом. Даша продолжает «жаль, что такое не сняли, вот бы снять!».
Думаю секунду, кричу - несём кровать на холм!

Оператор Вова слышит ропот своей группы, а сам уже командует куда как камеру поставить.
Я чувствую на себе непонимающий взгляд продюсера, а сам уже бегу сворачиваю белье с кровати. Художники подхватывают кровать и прут на гору.

Луна уходит (слышали такое?:), надо успевать.
С одной стороны у нас огромное незаходящее солнце, а с другой - огромная уходящая луна.
И вот кровать на новом месте, Даша в кровати, луна живет своей жизнью.

Такой красоты я в жизни не видел.

Мы поймали невероятное мгновение, которого не было и не могло быть в сценарии. Называйте это как хотите)

К мыслям и историям с препродакшна и съёмок я ещё вернусь.
А пока мы на монтаже.

Для меня монтаж как это фото. Тебе нужно постоянно возвращаться в историю, в смыслы. Но для этого нужно проехать на велосипеде по бесконечным пескам.
И вот ты по досочкам выстраиваешь деревянный помост, чтобы меньше буксовать, и начинаешь крутить педали. (А какая-то собака смотрит на это со стороны, не понимая, зачем это всё:)
И пески уже не так страшны.

Меня монтажом всегда пугают. Мол, первый драфт - это «кровь из глаз».
Историй таких масса. И Коппола своей дочке после провального первого драфта «Девственниц-самоубийц» сказал «София, это вообще ничего не значит, первый драфт это всегда ужас». Цитата чисто смысловая, неточная)
У меня на монтаже всегда болят глаза, но только от усталости, крови не было.
Я всегда держу в голове то, что мы сняли, и понимаю, что у нас есть всё, чтобы собрать классное кино.
Да, оно может чем-то отличаться от изначально задуманного, но смыслы будут сохранены, а это главное.

P.S: Собаку, кстати, зовут Пират.

Фото: @StasyaMorozova

Будни тракториста

Обратка

СТУПЕНИ

Раз уж канал называется «от идеи…», правильно рассказать, когда явился замысел нашего засыпающего космоса.
Давно для себя хотел найти точную дату и истоки, но ненавижу копаться в архивах.

И вот: 6 апреля 2020 года я создал документ с заявкой, где впервые изложил идею и сюжет.
Тогда история называлась иначе - «Ступени». Мне нравился образ ступеней, которые отваливаются от ракет, запускаемых в космос. И ступени, как некий путь героя. Ступени падают вниз, герой движется вверх.
Двойной смысл в названии был уже тогда.
Название «Космос засыпает» появилось немного позже. Имея за спиной 10-летний опыт в рекламе, брендинге и нейминге, название меня не устраивало на 100 процентов, продолжал искать.

Итак, 6 апреля был уже сюжет, хм, значит, история начала формироваться во мне раньше. Насколько раньше - вот это точно не вспомню. Но по опыту, пара месяцев, чтобы я таки сел и записал конструкцию.

Если бы я знал, что путь моей истории будет пятилетним (это с учетом предполагаемого года премьеры - 2025), стал бы я этим заниматься?
честно - не знаю)
Хорошо, когда доверяешь пути, не зная даты финала. А каким мне хотелось бы видеть финал этого пути я представлял уже тогда и представляю сейчас.

Keep walking, hard working.

Вчера у нас был второй показ монтажа фокус-группам.
Люди видят, замечают и понимают детали, смыслы, за которые я переживал что слишком тонки, чтобы быть понятными.
Всегда думаешь, как не намазывать смыслы слишком жирным слоем, превращая в претенциозность и пафос. И как не делать слишком тонко, оставаясь понятным только себе. Я ведь не для себя кино снимаю, в конце концов.
При этом, я не стараюсь угодить зрителю.
И все эти фокус-группы нам нужны лишь для того, чтобы увидеть все ли заложенные смыслы и слои подсвечены. Наверное, поэтому я так спокойно выслушиваю и реагирую на комментарии первых зрителей.
А комментарии эти бывают очень разными:)

Со стороны может показаться, что я в розовых очках и весь процесс вокруг нашего кино такой прекрасный и всё легко дается. Но нифига. Я не всегда на позитиве, у меня не всегда всё получается, я не всегда терпелив и терпим, иногда даже до слез и мата.
Бывают дни, когда я хочу всех послать … посмотреть на этот закат.

Часто думаю над фильмографией (не чаще, чем о римской империи, разумеется).
Думаю в контексте показательности, избранности/избирательности проектов.
Ведь каждая строчка в фильмографии характеризует тебя, твой выбор и выбор тебя. Как профессионала и как человека.

Вот я снял 13 или 15 короткометражных работ, сериал и полный метр. Часть коммерческих, часть учебных, часть ковидно-экспериментальных. Характеризуют ли они меня? А должны? Где-то это опыт, где-то деньги.
Но при этом в каждой работе есть люди, для которых именно эта работа является гордостью и они это подчеркивают, выделяя тебя и твое участие в ней. Так вот на Кинопоиске, например, тебя прикрепляют в давний проект и он оказывается заметнее работы, которая для тебя лично важней.
А вот я бы, например, не хотел быть везде заявлен как режиссер. Опять таки из побуждений о чистой фильмографии.
Это с одной стороны.
С другой стороны, это к вопросу идеализации. Вроде как заявляешь о себе как о хорошем режиссере, так будь любезен, чтобы в фильмографии не было «кривых» работ, чтоб кинорепутация была чиста.
Но ведь я это делал, я выбирал, я соглашался, значит, я держу ответ перед собой и зрителем. Это заставляет в моменте совершать выбор по совести (даже если по деньгам, но оглядываясь на совесть). В общем, всё что я наснимал - я наснимал.
А на фото хлопушки моих самых любимых работ.


Вы что думаете? Есть у вас такие мысли?

Иногда путь к одной премьере лежит через другую

Я счастлив за «Анору». Счастлив за Шона Бейкера, его продюсеров. Счастлив за Майки, Марка, Юру, Дашу и весь состав. Большая победа независимого кино!
Вдохновляет невероятно! Большой труд и настоящее волшебство!
Идеальное завершение фестивального пути фильма и начало длинного и интересного для всех, кто к нему причастен.
🤍

Хочется зафиксировать здесь важный этап на пути. В первую очередь для себя.
С понедельника выхожу работать креатором в рекламное агентство.
Нет, я не ухожу из кино. Ведь я в него ещё не пришел по факту. Фактом входа считаю премьеру дебютного фильма.
А дата премьеры пока неизвестна. По плану это начало следующего года.
Кино готово и ждет. И я очень жду.

А креатором я прежде работал, долго и успешно, так что поработаю ещё, не знаю сколько. Пока не случится кино.

Хотя часто бывает, когда нет ничего и потом в один раз случается всё. Может завтра какой-нибудь продюсер предложит снимать полный метр или сериал, и тогда я не пойду в понедельник в офис в агентство😀

Наконец, мы показали наш фильм первым зрителям. Так случилось, что зритель оказался турецким (хотя и русских было много).
Уже есть первые отзывы и оценки на Letterboxd. А вот самая первая полноценная рецензия на наш «космос засыпает». Хочу этот момент зафиксировать)

Перевод оформил в gpt.

Российский режиссёр Антон Мамыкин в своём дебютном полном метре Sanding Dreams обращается к тому, что в современном российском кино встречается всё реже: к личной истории, где тихо нарастающий внутренний конфликт соединяется с духом самой земли. На поверхности это может показаться «повествованием о возвращении домой», но в глубине — это история о том, как молодой человек пытается заново определить свою идентичность и свои мечты внутри реальности, утопающей в пыли и песке.
В центре фильма — молодой парень по имени Паша (Марк Эйдельштейн), студент-ракетчик, одержимый мечтой о космосе. Учаясь в Санкт-Петербурге, он за счёт своего таланта и усердия заслужил уважение и преподавателей, и друзей. Его семья живёт в русской деревне Шойна — маленьком поселении, занесённом песком, где единственный источник дохода — клюква и рыбалка. Людям, едва сводящим концы с концами, почти невозможно выбраться из деревни: если нет песчаной бури, раз в неделю сюда прилетает маленький самолёт на десять человек. Даже врач может попасть сюда только так. Паша — единственный, кому удалось выйти за пределы этого замкнутого мира. Он рос, наблюдая вместе с братом, мамой и отцом за запускаемыми Россией ракетами и падающими ступенями, и именно так в нём укреплялась космическая мечта. И эта мечта в конечном счёте приводит его к международной космической академии, где он получает стипендию.
Но однажды он получает новость о семейной беде — и вынужден покинуть полный надежд Петербург и вернуться в маленькую северную деревню. Этот вызов означает не только смерть отца, но и необходимость собрать заново распадающуюся семью. Поэтому путь домой для Паши становится не просто физическим возвращением, но символом конфликта между мечтой и обязанностью. На протяжении всего фильма он зажат между своим будущим и прошлым — словно ракета, готовая к старту, но не способная вырваться из гравитации.
Вернуть мать к жизни
В роли матери — Дарья Екамасова, воплощающая образ тихой, внутренней силы. По словам Мамыкина, эта роль словно написана специально для неё. Благодаря её персонажу фильм выходит за рамки личной истории и начинает говорить о универсальной тяжести семейных уз. С фильма начинается с её писем; именно через её привязанность и надежду мы входим в эту историю, ещё не зная Паши. Поэтому разрушение, которое приносит ей утрата, поражает и нас — зрителей. Тихий крик депрессии, неподъёмная тяжесть боли — всё это Екамасова передаёт прямо на экран, прямо в сердце.
Женщина, которая с одной стороны забывает собственную реальность, а с другой — не может по-настоящему присутствовать в жизни своих двух сыновей, открывает множество внутренних конфликтов. Поэтому мы наблюдаем не только за Пашиными отказами и жертвами; мы видим, как женщина пытается справиться с ролями, которые на неё возложены. Индивидуальная борьба с депрессией неизбежно вытесняет материнское сознание и ответственность. И только когда Паша и его брат, осознав депрессию матери через страх второй утраты, становятся частью этой борьбы, они сами взрослеют. Да, фильм задаёт вопрос: «Семья или мечта?» — но на самом деле стремится разрушить саму эту оппозицию. Трансформация матери становится ключом к этому.
Между мечтой и долгом — технический мир
Фильм вдохновлён биографией Мамыкина, питается конфликтом между мечтами большого города и зовом земли, где ты родился. Родившийся в небольшом городке на Урале и переехавший в Петербург, Мамыкин, очевидно, в Паше переосмысливает собственную молодость. Его история, отчасти основанная на реальности, говорит не только диалогами и сценами, но и самими пространствами.
Большая часть фильма проходит в легендарной арктической Шойне — деревне, поглощённой песками, словно вырванной из забытой страницы природы. Оператор Владимир Борисов так выстраивает кадры, что каждое движение песка, каждый порыв ветра ощущается как отражение внутреннего состояния героя. Картинка впечатляет: мгновенно оказываешься то у моря, то посреди пустынного пейзажа. Эта географическая неопределённость идеально рифмуется с эмоциональной растерянностью Паши.

То песчаные бури грозят поглотить всё, то морская тишина убаюкивает. Всё показанное вырастает до масштабов чувств, с которыми борются герои, — и ударяет в нашу собственную душу.
Натурные съёмки в Шойне добавляют фильму документальной подлинности. Всё здесь тактильно: звук ветра, скрип старого дома, удары песка о деревянные стены… Камера Борисова не просто показывает — она заставляет почувствовать холод песка, влажность моря и одиночество района, в котором никто не хочет оставаться. Монтаж Елизаветы Крикуновой выбирает не быстрый ритм, а поток размышления. Так паузы становятся не менее важными, чем события. Отражение мира в окне, внезапный детский всплеск памяти, сцены с желанием исчезнуть в песке — всё это части внутреннего космоса Паши. Такой ритм приглашает зрителя думать; и даже после финала эмоциональные образы остаются внутри.
Вызвать море и надежду ради семьи
Sanding Dreams — фильм не из лёгких. Вместо громких драматических всплесков он накапливает эмоции, как слои песка. История Паши формируется не мечтой о космосе, а тяжестью земли, песка и семейных связей. В этом смысле фильм продолжает поэтическую, интроспективную линию современного российского кино — напоминает «Левиафана» Звягинцева или «Тесноту» Балагова.
Антон Мамыкин не стремится к громким заявлениям в своём дебюте, но из маленькой истории создаёт «универсальный резонанс»:
«Иногда мечты лежат не где-то далеко, а прямо под нашими ногами, в тех самых песках, что мы привыкли не замечать».

Долечу до России, расскажу подробней о фестивале, премьере, впечатлениях, выводах и немножко о политике.