Вчера у нас был второй показ монтажа фокус-группам.
Люди видят, замечают и понимают детали, смыслы, за которые я переживал что слишком тонки, чтобы быть понятными.
Всегда думаешь, как не намазывать смыслы слишком жирным слоем, превращая в претенциозность и пафос. И как не делать слишком тонко, оставаясь понятным только себе. Я ведь не для себя кино снимаю, в конце концов.
При этом, я не стараюсь угодить зрителю.
И все эти фокус-группы нам нужны лишь для того, чтобы увидеть все ли заложенные смыслы и слои подсвечены. Наверное, поэтому я так спокойно выслушиваю и реагирую на комментарии первых зрителей.
А комментарии эти бывают очень разными:)

Со стороны может показаться, что я в розовых очках и весь процесс вокруг нашего кино такой прекрасный и всё легко дается. Но нифига. Я не всегда на позитиве, у меня не всегда всё получается, я не всегда терпелив и терпим, иногда даже до слез и мата.
Бывают дни, когда я хочу всех послать … посмотреть на этот закат.

Часто думаю над фильмографией (не чаще, чем о римской империи, разумеется).
Думаю в контексте показательности, избранности/избирательности проектов.
Ведь каждая строчка в фильмографии характеризует тебя, твой выбор и выбор тебя. Как профессионала и как человека.

Вот я снял 13 или 15 короткометражных работ, сериал и полный метр. Часть коммерческих, часть учебных, часть ковидно-экспериментальных. Характеризуют ли они меня? А должны? Где-то это опыт, где-то деньги.
Но при этом в каждой работе есть люди, для которых именно эта работа является гордостью и они это подчеркивают, выделяя тебя и твое участие в ней. Так вот на Кинопоиске, например, тебя прикрепляют в давний проект и он оказывается заметнее работы, которая для тебя лично важней.
А вот я бы, например, не хотел быть везде заявлен как режиссер. Опять таки из побуждений о чистой фильмографии.
Это с одной стороны.
С другой стороны, это к вопросу идеализации. Вроде как заявляешь о себе как о хорошем режиссере, так будь любезен, чтобы в фильмографии не было «кривых» работ, чтоб кинорепутация была чиста.
Но ведь я это делал, я выбирал, я соглашался, значит, я держу ответ перед собой и зрителем. Это заставляет в моменте совершать выбор по совести (даже если по деньгам, но оглядываясь на совесть). В общем, всё что я наснимал - я наснимал.
А на фото хлопушки моих самых любимых работ.


Вы что думаете? Есть у вас такие мысли?

Иногда путь к одной премьере лежит через другую

Я счастлив за «Анору». Счастлив за Шона Бейкера, его продюсеров. Счастлив за Майки, Марка, Юру, Дашу и весь состав. Большая победа независимого кино!
Вдохновляет невероятно! Большой труд и настоящее волшебство!
Идеальное завершение фестивального пути фильма и начало длинного и интересного для всех, кто к нему причастен.
🤍

Хочется зафиксировать здесь важный этап на пути. В первую очередь для себя.
С понедельника выхожу работать креатором в рекламное агентство.
Нет, я не ухожу из кино. Ведь я в него ещё не пришел по факту. Фактом входа считаю премьеру дебютного фильма.
А дата премьеры пока неизвестна. По плану это начало следующего года.
Кино готово и ждет. И я очень жду.

А креатором я прежде работал, долго и успешно, так что поработаю ещё, не знаю сколько. Пока не случится кино.

Хотя часто бывает, когда нет ничего и потом в один раз случается всё. Может завтра какой-нибудь продюсер предложит снимать полный метр или сериал, и тогда я не пойду в понедельник в офис в агентство😀

Наконец, мы показали наш фильм первым зрителям. Так случилось, что зритель оказался турецким (хотя и русских было много).
Уже есть первые отзывы и оценки на Letterboxd. А вот самая первая полноценная рецензия на наш «космос засыпает». Хочу этот момент зафиксировать)

Перевод оформил в gpt.

Российский режиссёр Антон Мамыкин в своём дебютном полном метре Sanding Dreams обращается к тому, что в современном российском кино встречается всё реже: к личной истории, где тихо нарастающий внутренний конфликт соединяется с духом самой земли. На поверхности это может показаться «повествованием о возвращении домой», но в глубине — это история о том, как молодой человек пытается заново определить свою идентичность и свои мечты внутри реальности, утопающей в пыли и песке.
В центре фильма — молодой парень по имени Паша (Марк Эйдельштейн), студент-ракетчик, одержимый мечтой о космосе. Учаясь в Санкт-Петербурге, он за счёт своего таланта и усердия заслужил уважение и преподавателей, и друзей. Его семья живёт в русской деревне Шойна — маленьком поселении, занесённом песком, где единственный источник дохода — клюква и рыбалка. Людям, едва сводящим концы с концами, почти невозможно выбраться из деревни: если нет песчаной бури, раз в неделю сюда прилетает маленький самолёт на десять человек. Даже врач может попасть сюда только так. Паша — единственный, кому удалось выйти за пределы этого замкнутого мира. Он рос, наблюдая вместе с братом, мамой и отцом за запускаемыми Россией ракетами и падающими ступенями, и именно так в нём укреплялась космическая мечта. И эта мечта в конечном счёте приводит его к международной космической академии, где он получает стипендию.
Но однажды он получает новость о семейной беде — и вынужден покинуть полный надежд Петербург и вернуться в маленькую северную деревню. Этот вызов означает не только смерть отца, но и необходимость собрать заново распадающуюся семью. Поэтому путь домой для Паши становится не просто физическим возвращением, но символом конфликта между мечтой и обязанностью. На протяжении всего фильма он зажат между своим будущим и прошлым — словно ракета, готовая к старту, но не способная вырваться из гравитации.
Вернуть мать к жизни
В роли матери — Дарья Екамасова, воплощающая образ тихой, внутренней силы. По словам Мамыкина, эта роль словно написана специально для неё. Благодаря её персонажу фильм выходит за рамки личной истории и начинает говорить о универсальной тяжести семейных уз. С фильма начинается с её писем; именно через её привязанность и надежду мы входим в эту историю, ещё не зная Паши. Поэтому разрушение, которое приносит ей утрата, поражает и нас — зрителей. Тихий крик депрессии, неподъёмная тяжесть боли — всё это Екамасова передаёт прямо на экран, прямо в сердце.
Женщина, которая с одной стороны забывает собственную реальность, а с другой — не может по-настоящему присутствовать в жизни своих двух сыновей, открывает множество внутренних конфликтов. Поэтому мы наблюдаем не только за Пашиными отказами и жертвами; мы видим, как женщина пытается справиться с ролями, которые на неё возложены. Индивидуальная борьба с депрессией неизбежно вытесняет материнское сознание и ответственность. И только когда Паша и его брат, осознав депрессию матери через страх второй утраты, становятся частью этой борьбы, они сами взрослеют. Да, фильм задаёт вопрос: «Семья или мечта?» — но на самом деле стремится разрушить саму эту оппозицию. Трансформация матери становится ключом к этому.
Между мечтой и долгом — технический мир
Фильм вдохновлён биографией Мамыкина, питается конфликтом между мечтами большого города и зовом земли, где ты родился. Родившийся в небольшом городке на Урале и переехавший в Петербург, Мамыкин, очевидно, в Паше переосмысливает собственную молодость. Его история, отчасти основанная на реальности, говорит не только диалогами и сценами, но и самими пространствами.
Большая часть фильма проходит в легендарной арктической Шойне — деревне, поглощённой песками, словно вырванной из забытой страницы природы. Оператор Владимир Борисов так выстраивает кадры, что каждое движение песка, каждый порыв ветра ощущается как отражение внутреннего состояния героя. Картинка впечатляет: мгновенно оказываешься то у моря, то посреди пустынного пейзажа. Эта географическая неопределённость идеально рифмуется с эмоциональной растерянностью Паши.

То песчаные бури грозят поглотить всё, то морская тишина убаюкивает. Всё показанное вырастает до масштабов чувств, с которыми борются герои, — и ударяет в нашу собственную душу.
Натурные съёмки в Шойне добавляют фильму документальной подлинности. Всё здесь тактильно: звук ветра, скрип старого дома, удары песка о деревянные стены… Камера Борисова не просто показывает — она заставляет почувствовать холод песка, влажность моря и одиночество района, в котором никто не хочет оставаться. Монтаж Елизаветы Крикуновой выбирает не быстрый ритм, а поток размышления. Так паузы становятся не менее важными, чем события. Отражение мира в окне, внезапный детский всплеск памяти, сцены с желанием исчезнуть в песке — всё это части внутреннего космоса Паши. Такой ритм приглашает зрителя думать; и даже после финала эмоциональные образы остаются внутри.
Вызвать море и надежду ради семьи
Sanding Dreams — фильм не из лёгких. Вместо громких драматических всплесков он накапливает эмоции, как слои песка. История Паши формируется не мечтой о космосе, а тяжестью земли, песка и семейных связей. В этом смысле фильм продолжает поэтическую, интроспективную линию современного российского кино — напоминает «Левиафана» Звягинцева или «Тесноту» Балагова.
Антон Мамыкин не стремится к громким заявлениям в своём дебюте, но из маленькой истории создаёт «универсальный резонанс»:
«Иногда мечты лежат не где-то далеко, а прямо под нашими ногами, в тех самых песках, что мы привыкли не замечать».

Долечу до России, расскажу подробней о фестивале, премьере, впечатлениях, выводах и немножко о политике.

Хотел здесь рассказывать о всех процессах создания своего первого полнометражного фильма, параллельно этим процессам. Но по факту попал в такую воронку сомнений, депрессий, сложностей, темных времен, что не было сил говорить во вне. Многие проблемы перевел в формат сценарного анализа и там и оставил.
И вот сейчас, с премьерой фильма, я как-будто начал поднимать голову и замечать мир вокруг, себя в этом мире, и свой мир в целом, который мне стал более интересен. В том числе, появилось желание говорить.

Начну с фестиваля. С премьеры.
Это дико волнительно, потому что ты представляешь фильм не только куче незнакомых людей, в нашем случае вообще в другой стране. Но представляешь труд работы большого количества людей, команды. Представляешь финальный результат команде. Тем, кто вложил не просто профессиональные навыки, но души, слезы, нервы, улыбки.
И сколько у меня благодарности к каждому, кто поддержал меня в этот момент. Кто словом, кто лайком, а кто-то (больше 20 человек!) лично, прилетев в Стамбул!

Мы сделали независимое кино, за что я бесконечно благодарен продюсерам, которые рисковали своими деньгами. Моё уважение и восхищение Ване Яковенко.
Мы сделали кино без государственных денег и остались верны своим идеям и принципам.
Это самое сложное и самое ценное для меня.

И мы попали на международный фестиваль, где в программе из 10 фильмов-участников были только мы без веточек Канн/венеции/роттердама/санденса/торонто, у остальных постеры цвели от этих веточек.
Лично для меня сильно важно быть среди лучших. И равняться с ними.
Было пять номинаций: best director, best picture, best actor, best actress и special jury prize.
В этом раз мы не выиграли.
Нет ответа на вопрос «почему».

На нашем показе были слезы зрительские, было активное обсуждение, в целом большая эмоциональная реакция зала, очень хорошо приняли картину.
Я получил, как говорят, great reward за свои старания. И думаю, что каждый член команды тоже почувствовал это на себе.

Отсидев на церемонии награждения, и не получив ничего, кто-то из нас искал ответ в жюри, кто-то в себе.
Ведь не получили ни одной награды ещё 7 (!) фильмов из нашей программы.

Я не хотел для себя всю ответственность за результат (конкретно этого фестиваля с конкретно этими членами жюри) перекладывать на жюри и политику. И не хочу подливать масло в огонь.
Я люблю все нации, но не люблю конкретных представителей в некоторых из них.
Но главное, что я люблю каждого, кто принимал участие в создании нашего космоса. Вы жемчужины!
Я горжусь тем, что мы сделали!
Спасибо вам♥️💫🚀

Первые и последние.

Я очень люблю титры.
Они начинают кино, они задают тон. И очень важно, чтобы был баланс. Бывают очень крутые титры, и очень плохое кино. Бывает, что плохие титры портят хорошее кино.

И еще титры завершают кино, дают время восстановить дыхание, чуть-чуть собрать мысли после просмотра и главное - увидеть закулисье, огромное количество имен, которые принимали участие в создании картины.

Я очень люблю титры нашей картины.
В начале они дают понимание, что мы таки сняли кино. Серьезно. Настоящее большое кино. Чтобы это осознать нужно время. И серьезные титры)
А финальные титры мне говорят, что кино - это огромная командная работа. И работа огромной команды. И результат веры большого количества людей. В меня, в мою историю, в мой космос.