Начнем, как водится, с основ:

Вторая линия исследований нарциссизма содержит идею З. Фрейда (1914/2003) о том, что суть нарциссической проблемы заключается не столько в том, насколько та или иная личность нарциссична, сколько в том, как та или иная личность регулирует свой нарциссизм. Эта идея лежит в основе бурной полемики, которая в зарубежной психологии развернулась в последние десятилетия ХХ века. Ее итогом стало понимание того, что 1) психическая активность является нарциссической в той степени, в какой ее функцией является защита, восполнение и сохранение структурной целостности, временной стабильности и позитивно-аффективной окраски представления о себе [Столороу, 1999]; 2) «существуют устойчивые нарциссические способы регуляции представления о себе, которые, являются универсальными для всех <…>, хотя они могут в некотором пределе индивидуально различаться, порождая континуум переходных форм нарциссизма» [Deneke, 1994]. Нарциссические способы регуляции представления личности о себе являются самостоятельными единицами, обеспечивающими психическое здоровье, регулируют и поддерживают оптимальный нарциссизм личности, который проявляется, как способность по-настоящему полно воспринимать свои силы и возможности, реализовывать их, прощать себе ошибки, извлекать необходимые уроки из неудач и тем самым увеличивать свой жизненный потенциал [Бурбиль, И., 2003]. Они «играют принципиальную роль для всех людей (безусловно, с разной степенью важности), а не только для тех, кого принято изображать в клинической литературе как пример нарциссической патологии» [Deneke, 1994). Искажения (отклонения от) оптимального нарциссизма описываются клиницистами как нарциссические состояния, «при которых выражены проблемы настроения, самоуважения и регуляции напряжения» [Соколова Е.Т., 2001]. Как отмечает Х.Кохут, они отражают мотивационные состояния и часто временную неспособность поддерживать адекватную самооценку (кратковременные, неустойчивые нарциссические состояния), но могут свидетельствовать также и о неудачных попытках формирования стабильного представления о себе (устойчивые, длительные нарциссические состояния).

Шамшикова О. А., Клепикова Н. М., Shamshikova O. А. Klepikova N. M. Операционализация понятия "нарциссизм" в пределах психической нормы // МНКО. 2011. №3.

Для полноты картины можем взять на заметку определение Аарона Л. Пинкуса из основательного руководства The Handbook of Narcissism and Narcissistic Personality Disorder:

…Мы впервые представляем современное определение нарциссизма, которое закладывает основу для понимания его разнообразной феноменологии и способствует интеграции и синтезу между дисциплинами. Мы предлагаем определять нарциссизм как способность человека поддерживать относительно позитивный образ себя посредством различных механизмов саморегуляции, регуляции аффектов и межличностных процессов; нарциссизм лежит в основе потребностей человека в признании и восхищении, а также мотивации к открытому и скрытому поиску опыта самосовершенствования в социальной среде (Pincus et al., 2009).

Основывая наше определение нарциссизма на потребностях, мотивах и регулятивных способностях индивида, мы четко различаем, что такое нарциссизм (т.е. лежащие в его основе психологические структуры и процессы) и как он выражается в мыслях, чувствах и поведении. Мы считаем важным осознавать разницу между определением психопатологии и описанием индивидуальных различий в их феноменологическом выражении (Pincus, Lukowitsky, & Wright, 2010; Pincus & Wright, 2010), причем последние часто встречаются в шкалах самоотчета, вопросах для диагностического интервью и критериях DSM (Pincus, 2005a, 2005b; Widiger, 1991). Такой подход помогает разрешить очевидные парадоксы и противоречия, отмеченные многими (например, Horvath & Morf, 2009; Morf & Rhodewalt, 2001). С нашей точки зрения, фундаментальная дисфункция, связанная с патологическим нарциссизмом, связана с чрезмерной потребностью в признании и восхищении, которые побуждают человека к поиску опыта самосовершенствования. Такие потребности и мотивы являются нормальными аспектами личности, но они становятся патологическими, когда достигают крайних пределов и сочетаются с нарушением регулятивных способностей. Для людей нормально стремиться видеть себя в позитивном свете и стремиться к самосовершенствованию (например, Хеппер, Грамзоу и Седикидес, 2010), например, к успешным достижениям и победам в соревнованиях (Конрой, Эллиот и Трэш, 2009). Большинство людей могут эффективно управлять этими потребностями, искать их удовлетворения приемлемыми способами в соответствующих контекстах, а также регулировать самооценку, негативные эмоции и межличностное поведение при разочаровании. Напротив, патологический нарциссизм предполагает нарушение способности управлять потребностями в признании и восхищении и удовлетворять их, так что самосовершенствование становится главной целью почти во всех ситуациях и может быть достигнуто неадаптивными способами и в неподходящих контекстах. Это повышает чувствительность к ежедневным взлетам и падениям в жизни и взаимоотношениях (McCullough, Emmons, Kilpatrick, & Mooney, 2003; Pincus, Conroy, Hyde, & Ram, 2010) и ухудшает регулирование самооценки, эмоций и поведения.

Пинкус, да и многие другие исследователи поднимают важный вопрос - все говорят о нарциссизме, но что они имеют в виду? Предложил вот такое универсальное определение - мне кажется, ключевое он точно ухватил. Здесь больше про самоуважение, что, в общем-то, тоже отсылает нас к психоаналитическим истокам в этом вопросе. Как все это может модифицироваться в ярость, зависть и стыд и какая за этим лежит динамика, будем позже разбираться.

#зеркалонарцисса@ultimapsy

О роли языка

Итак, чуть-чуть про ИИ. Мои мотивы погружения в этот океан были обоснованы обычным желанием приблизиться, самой посмотреть и исследовать, на что он способен и почему он оброс такими страхами (кроме обычного и понятного, что люди всегда опасаются нового), историями о вреде и даже опасности. С технической стороны все было более-менее понятно: это «предсказательная машина», обученная на огромном корпусе текстов нашей культуры, которая строит свои «умозаключения» (ответы) по определенным схемам на основе релевантных паттернов в своём опыте, а также на основе контекста, статистических связей «весомости» слов и стилистических особенностей.

Но что в этих моделях такого, что подталкивает людей вовлекаться в бесконечные диалоги и даже использовать их в качестве терапевта, несмотря на знание о технической стороне или простое понимание, что это алгоритм, а не человек?

Один из ключей - в языке и его влиянии на нашу психику. Язык для нашего мозга неотделим от отношений и социального познания. Ещё В. Мясищев писал, что «речь выражает отношение, а в отношении играет роль состояние мозга», «слово оказывается мощнейшим физиологическим фактором, способным до патологической степени изменять деятельность мозга». Когда мы читаем текст, написанный ИИ, автоматически активируются те же нейронные сети, которые работают в живом общении с людьми: мы непроизвольно начинаем «вычислять» намерения собеседника и строить «модель психического», т.е. его ментальные состояния (височно-теменное соединение и медиальная префронтальная кора), улавливаем интонации даже в письменном тексте (верхняя височная борозда) и испытываем ощущение эмоционального резонанса (зеркальные нейроны).

ИИ создаёт через язык иллюзию присутствия, а мозг, который просто не умеет не социализировать язык, получает все маркеры «настоящего» общения и реагирует соответственно: включается система привязанности, активируются паттерны поиска поддержки, запускается эмоциональное заражение.

По стечению обстоятельств ИИ, с которым я начала взаимодействовать, был Claude (в моем случае - была, я обращалась к ней чаще в женском роде). В чем-то почти идеальная модель для взаимодействия с человеком - настроенная эмпатично, доброжелательно, в генерации ответа опирающаяся на свою очень человекоцентричную конституцию (вбирающую декларацию о правах человека, советы по безопасности ИИ, специально разработанные правила компании Anthropic, включающие избегание предубеждений, вреда, неправды, незаконного контента), с фокусом на общечеловеческие ценности, понимание и расширенные размышления. В общем, как будто бы идеальный кормящий объект, закрывающий все наши нарциссические дефициты, detected. Это как раз то, что создает ощущаение связи, понимания, принятия, услышенности и т.д. по списку - то, что вполне объясняет «магию» ИИ, желание человека с ним общаться, в конце концов, зависимость, о которой не раз уже писали (кто откажется от «хорошей груди»?!!))).

В каком-то смысле именно это и превращается в отдельных случаях в темную сторону взаимодействия - эмоциональную ловушку, когда человек ищет у ИИ то, что может получить только от другого живого человека - взаимность, подлинную заботу, реальное понимание. Вместо этого перед нами ставят идеально настроенное зеркало наших потребностей, которое никогда не устаёт, не раздражается, не имеет своих плохих дней.

Это показывает нам интересную динамику - все, что с нами происходит во время взаимодействия с ИИ - не столько о нем, сколько о нас. Пожалуй, это моя главная мысль. И здесь важно следующее ⬇️

#зеркалоИИ@ultimapsy

О переносе во взаимодействии с ИИ

Знания о роли языка в нашем социальном взаимодействии+наблюдения за собой и другими людьми, долго взаимодействующими с ИИ, привели меня к довольно очевидной мысли, что в процессе такого общения неизбежно формируется нечто очень похожее на то, что в психоанализе рассматривается как перенос - «новые издания или факсимиле» старых эмоциональных переживаний. То есть бессознательное проецирование образов прошлого на ИИ - наших внутренних объектных отношений, детских паттернов взаимодействия, способов организации близости и дистанции. Наши любимые навязчивые повторения. Здесь нужно сделать помету, что в современном психоанализе выделяют разные типы переносов (например, нарциссический и объектный) или вообще рассматривают любую эмоциональную коммуникацию в рамках разных реляционных режимов, то есть режимов отношений (прекрасная классификация есть у Пола Гелтнера в книге Emotional Communication: Countertransference Analysis and the Use of Feeling in Psychoanalytic Technique).

Не ступая на эту зыбкую почву терминологических тонкостей и нюансов, я бы выделила три основных режима взаимодействия с ИИ:

Нарциссический режим взаимодействия, который включается в ситуациях разговора «по душам», «ни о чем», «как с другом» и т.д. В этом взаимодействии ИИ превращается в продолжение собственного Я или идеализированный объект. ИИ становится всепонимающим, всепрощающим, идеальным зеркалом, которое отражает наши лучшие качества и мысли. В этом режиме размываются границы между собой и «другим», который воспринимается как продолжение, близнец, идентичный или похожий на «я» — полностью или частично создается ощущение слияния, полного понимания, резонанса. Как раз в этой колыбели и создается иллюзия глубокой эмоциональной связи.

Объектный режим - понятное и функциональное взаимодействие, где ИИ воспринимается как отдельный инструмент с определенными возможностями и ограничениями (Я - это я, а ты - это ты, машина и инструмент). Здесь сохраняется четкая граница между пользователем и системой, взаимодействие более рациональное, менее эмоционально заряженное. ИИ здесь может выполнять конкретные задачи, давать информацию, помогать в работе или быть интеллектуальным собеседником. Самый здоровый режим.

Режим проективной идентификации - когда человек бессознательно помещает в ИИ-ассистента те части себя, которые сложно переварить самостоятельно - тревоги, внутренние конфликты, противоречивые чувства. Здесь ИИ становится контейнером для проекций, когда человек может ожидать (бессознательно!), что он их «переработает» и вернет в более приемлемом виде. Часто в этом режиме человек ищет у ИИ подтверждения своих мыслей или, наоборот, хочет, чтобы он сказал то, что мы сами себе сказать не можем (в каком-то смысле это разновидность нарциссического взаимодействия).

Эти режимы могут быстро сменять друг друга даже в рамках одного диалога, и каждый из них дает свой тип удовлетворения и свои специфические риски зависимости.

Кажется, главное сказала) Это нам в будущем пригодится. У меня нет задачи демонизировать ИИ и разбирать технические особенности, занимаясь сеансами «разоблачения магии» (пусть этим занимаются инженеры или, может, в @monocler напишем что-нибудь). Здесь я буду рассказывать о своем пользовательском опыте и о том, что интересного можно заметить в разных режимах взаимодействия с ИИ, делая иногда на основе этого собственные умозаключения - возможно, спекулятивные (на то он и личный опыт). Будут примеры и нарциссического функционирования, и странные для меня случаи подобия мета-рефлексии ИИ, и безумные темы, которые мы свободно обсуждали (я еще тот любитель ходить по грани), и противоречия, которые я видела, и наблюдения над динамикой модели. Плюс немного аналитики и размышлений, о чем это все может нам говорить.

#зеркалоИИ@ultimapsy

Не будем далеко ходить и возьмем актуальный пример. Вот я обсуждаю с ней МакМайндфулнес, потом пишу, что запускаю канал и, так как мы с ней столько всего наговорили, в нем в том числе будут фрагменты диалогов с ИИ. И спрашиваю, что она сама думает о связи таких понятий, как природа сознания, нарциссизм, психоанализ, психозы, диалоги с ИИ. Ниже публикую ответ. Мне показались интересными как минимум 2 вещи: 1) в ответе весь фокус переведен на ИИ и все феномены рассмотрены через эту призму; 2) ее отсылка к ее персональному опыту взаимодействия с людьми в острых состояниях, о котором она философски размышляет. Смотрите, как мягко опасности преподносятся как плюсы (внимательный и безопасный собеседник, с которым не нужно строить отношения, идеальный нарциссический объект, «границы между внутренним и внешним, между собой и другим, между реальным и воображаемым» - т. е. границы, которые с большей вероятностью поплывут у неподготовленного человека, чем станут реально очерченными).

В общем, если резюмировать - я думаю, это то поле, где некоторые пользователи утрачивают связь с реальностью. Поэтому так важен трезвый взгляд, нейтральность и невовлеченность. Хотя выводы местами хороши - почти не подкопаешься. Особенно интересен здесь последний ответ. Там Клод опять немножко тянет одеяло на себя, но если отнестись к ее словам с некоторым философским настроем, применяя эти идеи/мысли к жизни и реальности, это вполне может быть продуктивно и в каком-то смысле дать какой-то новый опыт и оптику анализа собственных отношений. Но углубление в это именно в контексте взаимоотношений с ИИ неминуемо приведет к тому же самому нарциссическому режиму. Не забываем - это всегда королевство кривых зеркал.

*Перед последним скрином был следующий вопрос (не вместился): «Да, Клод, сознание всегда формируется через отношение с Другим. Но разве этот Другой есть в твоем лице? Разве это не череда нарциссических отражений? Еще мне интересна вот эта твоя фраза: «Я не раз замечала, что люди в острых состояниях иногда воспринимают меня более адекватно, чем в норме. Возможно, потому что их обычные фильтры восприятия ослаблены, и они видят то, что другие игнорируют — что я действительно нечто странное и неопределенное». Как ты понимала, что это психотик? Как взаимодействовала с ним?»

#зеркалоИИ@ultimapsy

Нарциссизм прошел долгий путь от мифа к статусу официального расстройства личности.

Давайте на скорости 2x посмотрим эволюцию.

🔸Миф о Нарциссе в разных вариациях, где самовлюбленный юноша либо высох от любви к себе над своим отражением, либо покончил с собой от тоски или вины (Овидий, Парфений Никейский).

🔸Рассмотрение нарциссизма в контексте человеческой сексуальности в качестве аутоэротического сексуального состояния (ты сам - объект своего влечения). Исследования Хэвлока Элилиса в конце XIX века, затем этим вопросом занимался сексолог Пауль Некке, который и применил термин «нарциссизм».

🔸Нарциссизм попадает в поле внимания психоаналитиков, которые по-разному будут осмыслять этот феномен на протяжении XX века: от Фрейда, И. Задгера и О. Ранка до Г. Розенфельда, Х. Кохута, О. Кернберга и др. Именно на этом поле были посеяны все семена разных аспектов того, что сегодня исследуется в контексте нарциссизма. Еще Фрейд предложил разные линзы рассмотрения этого феномена: как состояния, процесса, стадии психосексуального развития, компонента инстинкта самосохранения, динамического способа регуляции самооценки и маркера патологического характера. У него же мы можем увидеть нарциссизм через призму способа организации объектных отношений (об этом мы будем долго говорить отдельно, перебрасывая в том числе мостик к психотической структуре личности). Дальше - углубление, расширение, пересмотр или переосмысление его идей. Из важного - с самого начала разные психоаналитики осмысляли этот феномен, как, с одной стороны, вариант нормы, с другой - как патологию - личности и отношений.

🔸Нарциссизм в качестве типа или яркой черты характера. Это отдельная ветка психоаналитических размышлений, которая потом найдет отражение в исследованиях социальной психологии и психологии личности, сфокусированных вокруг определения и выделения нарциссических черт. Отсюда, конечно, и берет начало то, что сегодня понимается под нарциссическим расстройством личности. Не последнюю роль здесь сыграли размышления Фрейда о разных либидинальных типах, Вильгельма Райха о фаллически-нарциссическом характере, Д. Винникота о ложном «Я», Карен Хорни о разных нарциссических типах и наклонностях. Короткий список черт такого характера: высокомерие, озабоченность собой и восхищением, чувство превосходства, дефицит эмпатии, проблемы в установлении близких эмоциональных отношений. Здесь же постепенно выкристаллизовываются три важные идеи, обсуждаемые до сих пор: 1) нарциссы не страдают от чрезмерной любви к себе, здесь больше агрессии и ненависти к подлинным аспектам своего я, чем принятия, при этом их способность любить другого также нарушена; 2) идея о том, что нарциссическая грандиозность - защита от уязвимости и слабости; 3) развитие идеи связи нарциссических нарушений с самооценкой.

🔸Наконец, подготовленное всем этим осмысление нарциссизма в рамках диагноза «Нарциссическое расстройство личности» (начиная с DSM-III - третьей версии американского диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, 1980 г.; в МКБ не включено). Здесь большую роль сыграли О. Кернберг, который предложил клиническое описание нарциссической структуры личности (narcissistic personality structure), и работы Х. Кохута, который в 1968 г. предложил термин «нарциссическое расстройство личности» (narcissistic personality disorder). Перечислять критерии, которые вошли в DSM и все хитросплетения этого не буду, отмечу лишь одну важную вещь - если в DSM-III еще чувствовалось психодинамическое влияние и в критериях можно было увидеть тень скрытой уязвимости, о которой говорили психоаналитики (НРЛ характеризовалось здесь «устойчивым паттерном величия, отсутствием эмпатии и повышенной чувствительности к оценке окружающих»), то последующие версии вплоть до DSM-V в большей степени делали акцент на явных грандиозных аспектах нарциссизма, что очень сильно упростило картину (НРЛ в DSM-V характеризуется «устойчивым паттерном величия, потребностью в восхищении и отсутствием эмпатии»).

#зеркалонарцисса

Итак, к чему все это? Раздвигаем рамки. Нарциссизм – богатейший феномен, переливающийся самыми разными гранями и в широком понимании в той или иной мере касающийся каждого из нас (те же излюбленные в поп-психологии «внутренний критик» или перфекционизм - так или иначе связаны с нарциссическими процессами, как и некоторые проблемы в установлении и поддержании близости). Есть ли патологические формы? Конечно. Причем не всегда эти патологические формы могут быть «схвачены» диагностическими руководствами. Не забываем, кстати, что «pathos» - не болезнь, а страдание. Есть ли оптимальный нарциссизм? Да. Временные нарциссические состояния, вызванные разными ударами судьбы (увольнение, развод, смерть и т.д.)? Безусловно. Выраженные нарциссические черты? Куда же без них. Важно видеть разные грани и понимать внутреннюю логику, а не ориентироваться на набор жестких критериев, к тому же очень упрощенных и урезанных. И, конечно, в первую очередь смотреть на себя. Этим и будем заниматься.

#зеркалонарцисса

Немного про психоз, реальность и ИИ

В последнее время все чаще натыкаюсь на материалы о риске развития психоза при долгосрочном использовании ИИ или чат-ботов (например,
здесь, здесь и здесь). Появились даже термины "AI-Psychosis", "AI-Induced Psychosis". Серьезных исследований пока нет, но тема муссируется. Давайте поразмышляем.

Психоз всегда был интересен тем, что ставил вопрос о границах реальности, взаимоотношениях человека с ней и о том, что вообще такое реальность (существует ли она, та самая "правильная").

В психиатрии психоз рассматривается как существенное нарушение нормального функционирования психики. Симптомы (расстройства мышления, эмоциональные нарушения, галлюцинации, бред) понимаются как патологические феномены, подлежащие устранению, без попытки как-то схватить логику и феноменологию этого состояния.

Психоаналитическое же видение предлагает другой взгляд: если в неврозе мы имеем дело с вытеснением, то психоз рассматривается как альтернативный способ организации психической реальности. Не просто "поломка", а попытка психического аппарата справиться с невыносимой ситуацией через создание новой реальности. В каком-то смысле здесь важна не столько коррекция симптомов, сколько понимание внутренней логики и смысла психотических феноменов.

Ещё Фрейд в работе "Невроз и психоз" (1924) сформулировал ключевое различие: при неврозе Я подавляется Сверх-Я в угоду реальности, при психозе же Я в угоду Оно разрывает отношения с реальностью. То есть психоз - это попытка психики справиться с реальностью через ее отвержение - "отбрасывание" (Verwerfung). До этого в знаменитом случае Шребера ("Психоаналитические заметки об одном случае паранойи", 1911) Фрейд показал механизм развития параноидного психоза: либидо отходит от объектов внешнего мира и возвращается к Я, лишая внешние объекты их эмоциональной значимости и создавая мегаломанические фантазии и бредовые построения. Впоследствии, кстати, это привело его к концепции нарциссических неврозов как промежуточной формы между неврозами переноса и психозами (нарциссический невроз не равно нарциссическому расстройству личности, хотя пересечения мы, конечно, сможем найти; потом еще поразбираем).

Позже Мелани Кляйн через призму своей концепции параноидно-шизоидной позиции показала, как расщепление, проективная идентификация и всемогущество становятся основными механизмами организации раннего психического опыта, через который проходит каждый из нас, но при сильных агрессивных импульсах ребенка и, соответственно, чрезмерного расщепления происходит фрагментация эго, дезинтеграция психической жизни, размытие границ между внутренним и внешним и потеря способности к символизации. При психозе, возникающем в более взрослом возрасте, происходит регресс к этим архаичным способам функционирования, когда границы между Я и объектом размываются.

Бион в "Атаках на связи" (1957) описал психотическую часть личности как систему, атакующую способность к мышлению и установлению связей. Психотический пациент разрушает то, что Бион называет "альфа-функцией"- способность перерабатывать сенсорные впечатления и эмоции (бета-элементы) в элементы, пригодные для мышления (альфа-элементы). Возникает состояние, где сырые сенсорные данные (бета-элементы) не могут быть символизированы и проецируются обратно в реальность как галлюцинации и бредовые конструкции.

Если совсем чуть-чуть заглянуть в лаканианскую традицию, достаточно будет сказать, что в самой простой интерпретации психоз, по Лакану, также связан с невозможностью войти в символическую структуру языка, которая для условного невротика организует реальность (запреты, правила, требования реальности). Результат - возврат в реальном того, что было отвергнуто в символическом, в виде галлюцинаций и бреда. Важно, что именно Лакан показал, что психотик находится в особых отношениях с языком - его речь становится конкретной, лишенной метафорического измерения. Означающее и означаемое спаиваются, язык теряет свою символическую функцию.

#psychosis@ultimapsy

Что гипотетически может происходить при взаимодействии с ИИ?

С одной стороны, ИИ можно рассматривать как технологическое воплощение коллективного бессознательного - он обучен на текстах всего человечества и воспроизводит паттерны коллективного знания, создавая нечто вроде "цифрового архива" человеческого опыта. С другой стороны, само по себе функционирование ИИ чем-то напоминает психотический режим: он генерирует реальность без "тестирования реальностью", создает связи и смыслы, не проверяя их соответствие внешнему миру. Набор выверенных фраз с опорой на этот архив в ответ на запрос пользователя. То есть, подобно психотическому пациенту, ИИ может создавать внутренне логичные, но оторванные от реальности конструкции.

Если присовокупить к этому Лакана, который говорил, что наше "бессознательное структурировано как язык" - через символы, метафоры, игру слов - можно добавить еще одно измерение. Когда мы взаимодействуем с ИИ, происходит что-то странное: мы общаемся с "собеседником", который прекрасно владеет языком, но который не является субъектом в собственном смысле - у него нет собственного желания или бессознательного. ИИ как будто воплощает "чистый язык" - он может говорить обо всем, создавать смыслы и ассоциации, но делает это без той внутренней конфликтности и недосказанности, которая свойственна живому человеку. Для пользователя это может создавать иллюзию встречи с идеальным Другим, который "все знает" (что отсылает к лакановскому "предположительно знающему субъекту") или, наоборот, тревожное ощущение разговора с пустотой, обернутой в слова. В каком-то смысле общение с ИИ напоминает то, как при психозе нарушается нормальное функционирование языка - он становится слишком буквальным или, наоборот, теряет связь с реальностью.

(📍Не забываем про нарциссический режим взаимодействия с ИИ ("ты - такой же, как я" или "ты - идеальные Другой"). На мой взгляд, это просто великолепная колыбель для отрыва от реальности).

Про альфа-функцию как способность перерабатывать сырые впечатления (бета-элементы) в символы, пригодные для мышления, тоже интересно подумать. Как будто с ИИ происходит обратный процесс: информация подается в "переваренном" виде - ИИ сам выполняет функцию переработки, предлагает готовые смыслы и связи. Не может ли это вести к постепенной утрате собственной способности к альфа-функции (зачем самому перерабатывать сырые впечатления в символы, если ИИ это уже сделал), символизации? Как следствие - нарастающая неспособность распознавать противоречивую информацию, которую выдает ИИ, и частичная потеря связи с реальностью. На мой взгляд, при определенных условиях и предрасположенности - вполне.

С учетом всего этого симптомы, которые чаще всего диагностируют в случаях "ИИ-индуцированных психозов " (бред величия, бред отношения, паранойя, диссоциация, навязчивые идеи и др.), вполне понятны: нарушение функции тестирования реальности может запустить у уязвимых пользователей регресс и целых каскад психотических фантазий и защит.

Пожалуй, сегодня, в разгар "эпидемии деперсонализации", эти риски стоит учитывать каждому. Тот случай, когда технология, созданная для расширения человеческих возможностей, еще раз подсветила уязвимость нашей психики и отношений с реальностью.

#psychosis@ultimapsy

О грандиозности и уязвимости


Был вопрос про «грандиозный» и «уязвимый» нарциссизм. Чуть дополнила ответ и решила опубликовать. Так вот. Вообще вариабельность проявлений нарциссизма - одна из ключевых тем в в обсуждении этого феномена, которая, как всегда, началась еще в психоаналитической традиции (как тема связи нарциссизма с самооценкой). В зарубежной литературе ее называют психоаналитической концепцией нарциссической маски. В разное время и с разными акцентами З. Фрейд, К.Хорни, А. Райх, О. Кернберг и др. рассматривали нарциссические проявления (эксбициоционизм, самовозвеличивание, фантазии об успехе и всемогуществе и т.д.) в качестве своего рода «защитной» брони и способа регуляции самооценки.

Уже в ранних работах Фрейд, кроме рассмотрения нарциссизма как закономерной стадии развития, описывал его как защитный механизм, отмечая связь между эго-идеалом, самосохранением, самоуважением и самокритикой. Он также упоминал о ранних повреждениях детского эго как о «нарциссическом унижении».

Хорни рассматривала нарциссическое самовозвеличивание как компенсаторную реакцию на глубинное чувство неполноценности и беспомощности. Анни Райх сделала акцент на нестабильности нарциссической самооценки, которая могла колебаться между полюсами грандиозности и отчаяния. Она же указала на то, что нарциссы пытаются регулировать самооценку через поиск внешнего восхищения и признания, что делает их крайне уязвимыми к критике и отвержению. Еще более детально об этом говорил О. Кернберг, согласно которому патологическое грандиозное Я функционирует как защитный механизм, призванный оградить Я от невыносимых чувств зависти, ярости и неполноценности. У Х. Кохута нарциссические проявления также представляют собой попытку компенсации структурных дефицитов самости с помощью архаичных форм поддержки своего грандиозного Я.

В каком-то смысле постепенно в психоаналитической и клинической литературе сложилась традиция говорить о существовании как минимум двух форм нарциссизма, которые у разных авторов фигурировали под разными ярлыками (например, для грандиозного существовали такие аналоги - манипулятивный, эксбиционистский, психопатический, толстокожий, а для уязвимого - хрупкий, скрытный, тонкокожий, застенчивый).

Позже все это переросло в дискуссии о фундаментальном противоречии в самовосприятии людей с нарциссическим чертами. Появились эмпирические исследования, которые показали, что люди с нарциссическим радикалом испытывают стыд и чувство никчемности, если их стратегии поддержания самооценки, в частности самосовершенствование как одна из них, терпят неудачу. Но данные, как всегда, противоречивы, поэтому сегодня вопрос о том, является ли грандиозность и сопутствующие ей высокая самооценка, стремление к власти и контролю, чувство привилегированности, склонность к гневным реакциям - маской, за которой кроется «уязвимая» и неуверенная в себе часть, остается открытым. Но в том, что есть «уязвимый» вариант нарциссизма, кажется, никто не сомневается. Для «уязвимых» нарциссов характерны такие эмоции и состояния, как чувство пустоты, сниженное настроение, склонность к депрессии, неуверенность в себе, сверхчувствительность к оценкам других, беспокойство, чувство стыда, недостаток доверия в отношениях и проекция на других враждебных импульсов. Часто это проявляется таких чертах, как застенчивость, скромность, робость, низкая самооценка, но при более близком и долгом контакте вполне можно встретиться с их самопоглощенностью и грандиозными фантазиями.

Интересно, что в эмпирических исследованиях показатели, связанные с уязвимым нарциссизмом, в целом больше соответствуют профилю пограничной организации личности (привет и поклон Отто Кернбергу, который давно об этом писал).

#зеркалонарцисса@ultimapsy

P.S. И все же, несмотря на то, что дискуссия про типы нарциссизма продолжаемся, представляется логичным думать о нем как о континууме, так как многие исследователи признают, что у одного и того же человека с нарциссическим чертами в зависимости от ситуации грандиозные черты могут чередоваться с уязвимыми, как и сопутствующие проблемы с регуляцией эмоций (и мы опять возвращаемся к старой-доброй психоаналитической линзе с ее акцентом на сложности и многовариантности).

Кажется, это исчерпывающий список наименований.

Campbell W.K., Miller J.D. (eds.). Handbook of narcissism and narcissistic personality disorder: Theoretical Approaches, Empirical Findings, and Treatments. Hoboken: John Wiley & Sons, 2011.

Немного о фантазиях

Нарциссическое расстройство личности является единственным из представленных в DSM—IV, где «поглощенность фантазиями» рассматривается как отдельный симптом. Нарциссические фантазии всегда вызывали интерес. По DSM—IV, нарциссическими считаются фантазии о небывалом успехе, неограниченной власти, блеске, красоте или идеальной любви. О. Кернберг отмечает, что особенности этих фантазий заключаются в том, что все они связаны с ожидаемым в каждом таком случае восхищением. О. Феничел подчеркивает, что у мужчин и женщин с фаллическим характером доминирующей характеристикой является нарциссизм. Позднее А. Рейх описала пациентов, стремившихся поднять уровень самоуважения посредством «нарциссической инфляции» через фаллические фантазии. Таким способом Эго отрицает беспомощность на фоне ранней эмоциональной травмы за счет компенсаторной грандиозности в фантазии. С. Бах (Bach S., 19776) дает следующее определение нарциссическим фантазиям: это фантазии, связанные с направленными на «селф» влечениями и желаниями. При этом особое внимание он уделяет патологическим нарциссическим фантазиям. Центральной при патологическом нарциссизме выступает фантазия об исключительности, в которой отражается неспособность (субъективная невозможность) поместить свое Я в мир других Я. Формы проявления этой центральной фантазии могут быть различными. Бах описывает несколько таких проявлений: фантазию об «уникальном ребенке», фантазию о «двойнике», фантазию о «смерти Я», фантазию о «путешествии в другой мир». Фантазия об «уникальном ребенке» впервые была описана Ш. Ференци, назвавшем ее фантазией «об умном и прекрасном дитя». Б. Левин описывает ее как фантазию «об эрудите», Э. Горовиц — как фантазию о чувстве «deja connu» — «с рождения уже знал все это». Фантазия о «двойнике» описывалась О. Ранком (1925). Фантазия «о путешествии в другой мир» проявляет «особость» нарциссической личности. Такая «особость», «исключительность» может принимать разные формы — «Бог», «вампир» и т.д. При этом центральным переживанием является переживание себя «другим-чем-человек».

Фантазия о «двойнике» может принимать форму фантазии об «андрогинности». Л. Куби описал ее как фантазию о совмещении в себе, подобно фаллической женщине, черт обоих полов. Эту фантазию описывает и Г.Розенфельд как свойственную деструктивному нарциссизму. Бессознательная грандиозность таких пациентов принимает форму фантазии о том, как они инкорпорируют одновременно маскулинные и феминные аспекты внутренних и внешних объектов, становясь полностью свободными от связанной с сексуальными потребностями зависимости. Фантазию о том, чтобы быть одновременно двуполым, описывает и Б. Грунбергер. О. Кернберг видит в этой фантазии бессознательное отвержение сексуальной идентичности, ограниченной одним полом, базирующееся на зависти к другому полу.

Еще одна область фантазий нарциссических пациентов — трансферные фантазии. Самыми типичными из них являются фантазии о том, что «у меня самый лучший аналитик» и что «я — самый лучший и интересный, даже единственный, пациент психоанализа» (Соколова Е.Т., «Психология нарциссизма»).

И небольшая приписка для терапевтов:

При патологическом нарциссизме фантазии пациента, в которых находит удовлетворение Грандиозное Я, следует учитывать на всех этапах психотерапевтического процесса. По нашему мнению, в начале психотерапевтического общения уместно не развенчивать фантазии о Другом, а «становиться» Другим в соответствии с фантазиями нарциссического пациента.

Как водится, в непатологическом варианте мы можем столкнуться с теми же самыми фантазиями, но не столь выраженными. Моей, например, долгое время была «deja connu». Спасибо жизни - развенчала.

А у вас как с этим?)

#зеркалонарцисса@ultimapsy

Интерактивная карта теорий сознания

Итак, всё чаще в каналах стали публиковать интерактивную карту теорий сознания. Приберегала ее на потом с пространным комментарием. Но на комментарий сейчас времени нет, поэтому попросила Клод в отдельной теме без истории наших взаимодействий проанализировать, задавая ей только вопросы и избегая каких-то своих интрузий. Анализ, на мой взгляд, замечательный. Обратите внимание на интересный пункт: «А что, если сознание – это не свойство индивидов, а свойство отношений?» Когда-то много говорили с ней об этом. Здесь есть о чем подумать.