Удивительное рядом. Обнаружил, что бесследно и необъяснимо исчезли видеозаписи, сделанные на выходе из Невской губы. Остается читателям поверить на слово, что это было весело.
15 июля 2017.
В 10 часов утра Кондор отдал швартовы в парадной гавани Центрального яхт-клуба и, провожаемый взглядами нескольких членов экипажа и пары уток, выгреб в сторону Кронштадта. Протарахтев до 16-го буя поставили паруса и принялись рисовать елочки на акватории Невской губы. Без этих елочек, кажется, не обходится ни один выход из гавани, ведь тут круглый год преобладает "вмордувинд" с Запада и Юго-Запада.
Лавируя к Кронштдту обнаруживаем, что не работает картплоттер. Показывая саму карту, прибор начисто отказывался сообщить, где яхта. Экипаж, состоящий из четырех человек, разделился во мнениях. Часть решила, что плоттер сдох, часть - что помехи создают вояки накануне дня ВМФ. Потыкав пальцами в прибор решили подождать до Толбухина, а там уже выносить приговор.
Ветер слабеть не собирался. Подходя к Кронштадту подумали было убрать паруса или зарифиться. Завернув за военный угол пожалели, что не сделали этого. Под мотором и парусами, в режиме субмарины доползли до погранконтроля, расходясь с контейнеровозами и идущими в город военными судами. Смотрели и первые и вторые на наши метания с явным недоумением.
В 17 часов проходим погранконтроль. Оставшийся на берегу капитан-наставник обеспокоенно спрашивает по телефону, почему яхта до сих пор болтается у Лисьего носа. Понимаем, что АИС тоже не работает. Оживают приборы только за пределами Кронштадской дамбы, когда мы отползаем от вереницы идущих в Петербург подлодок.
Вылезаем долго и нудно. Волну в Кронштадские ворота вгоняет уже 1-1,5 метровую и вместе с западным ветром норовит запихнуть яхту обратно в Маркизову лужу. Кондор, как поплавок взбирается на каждую волну и с веселым плюханьем устремляется вниз. Экипаж ищет за что бы держаться, чтобы не стучать зубами на этих кочках.
Вот и маяк Толбухин. Топчемся подле него следующие часов пять, глядя то на южный берег залива, то на северный, как и многие поколения яхтсменов до нас. Радость любования омрачает всевидящее око сами знаете каких служб. Так как у нас на яхте установлен АИС, видеть нас могут все желающие. То ли они там маятся от скуки, то ли действительно не умеют пользоваться своей навороченной техникой, но по рации нам поступает указание убраться подальше от фарватера, мол мешаем работать лоцманам. Теряемся в догадках как , находясь минимум в двух милях севернее фарватера на недоступном на них мелководье.
Наконец волнение становится меньше, ветер стихает. Берем курс на выход из Финского залива, к Гогланду.
15 июля 2017.
В 10 часов утра Кондор отдал швартовы в парадной гавани Центрального яхт-клуба и, провожаемый взглядами нескольких членов экипажа и пары уток, выгреб в сторону Кронштадта. Протарахтев до 16-го буя поставили паруса и принялись рисовать елочки на акватории Невской губы. Без этих елочек, кажется, не обходится ни один выход из гавани, ведь тут круглый год преобладает "вмордувинд" с Запада и Юго-Запада.
Лавируя к Кронштдту обнаруживаем, что не работает картплоттер. Показывая саму карту, прибор начисто отказывался сообщить, где яхта. Экипаж, состоящий из четырех человек, разделился во мнениях. Часть решила, что плоттер сдох, часть - что помехи создают вояки накануне дня ВМФ. Потыкав пальцами в прибор решили подождать до Толбухина, а там уже выносить приговор.
Ветер слабеть не собирался. Подходя к Кронштадту подумали было убрать паруса или зарифиться. Завернув за военный угол пожалели, что не сделали этого. Под мотором и парусами, в режиме субмарины доползли до погранконтроля, расходясь с контейнеровозами и идущими в город военными судами. Смотрели и первые и вторые на наши метания с явным недоумением.
В 17 часов проходим погранконтроль. Оставшийся на берегу капитан-наставник обеспокоенно спрашивает по телефону, почему яхта до сих пор болтается у Лисьего носа. Понимаем, что АИС тоже не работает. Оживают приборы только за пределами Кронштадской дамбы, когда мы отползаем от вереницы идущих в Петербург подлодок.
Вылезаем долго и нудно. Волну в Кронштадские ворота вгоняет уже 1-1,5 метровую и вместе с западным ветром норовит запихнуть яхту обратно в Маркизову лужу. Кондор, как поплавок взбирается на каждую волну и с веселым плюханьем устремляется вниз. Экипаж ищет за что бы держаться, чтобы не стучать зубами на этих кочках.
Вот и маяк Толбухин. Топчемся подле него следующие часов пять, глядя то на южный берег залива, то на северный, как и многие поколения яхтсменов до нас. Радость любования омрачает всевидящее око сами знаете каких служб. Так как у нас на яхте установлен АИС, видеть нас могут все желающие. То ли они там маятся от скуки, то ли действительно не умеют пользоваться своей навороченной техникой, но по рации нам поступает указание убраться подальше от фарватера, мол мешаем работать лоцманам. Теряемся в догадках как , находясь минимум в двух милях севернее фарватера на недоступном на них мелководье.
Наконец волнение становится меньше, ветер стихает. Берем курс на выход из Финского залива, к Гогланду.
До середины 16 июня Кондор под пристальными взорами лебедей и сотоварищей. Нас вызывают ночь напролет, не давая спокойно нести вахту и не давая подвахтенным спать. То требуют убраться из какого-нибудь района на фарватер , тут же вспоминают что маленьким парусникам нельзя ходить по фарватеру и гонят в сторону, обязывают докладываться у каждого буя и при пересечении очередной параллели.
Наконец пересекаем границу у Родшера. С интересом рассматриваем в бинокль останки парома у берега и заброшенный городок при маяке.
Оставив Родшер позади с облегчением снимаем обвесы с номерами, торжественно скатываем в трубочку и засовываем в самое темное и идейно верное место на яхте, начинающееся на букву Г. Следующие полтора месяца никому не будет дела до того куда мы идем, зачем, кто на борту и не везем ли мы контрабандой иностранных террористов.
Идем под двигателем и гротом. Ветер сдулся. Так и подходим к шхерам у Хельсинки. Пробираясь в ночи по извилистому фарватеру едва не целуемся с не горящим буем навигационной обстановки. Делаем круг почета и ползем дальше. Белые ночи пока не набрали силу и острова в темноте кажутся затаившимися для нападения чудовищами. Сложно оценивать расстояния и границы их очертаний сливаются с ночной мглой.
К 4 утра 17-го июля подходим на пункт пограничного контроля на Суоменлинне. Полагаем, что ждать финских пограничников придется часов до 8-9, но не успеваем пришвартоваться, как приходят двое. Без лишних слов, сонно моргая они забирают наши документы и уходят.
Полчаса спустя Кондор швартуется в гавани Хельсинского яхт-клуба HSS. Прогнозы обещают неприятное дутье с Запада на ближайшие два-три дня. Пережидать в Хельсинки - тратить драгоценное время, но и морем идти - топтаться на месте. Капитан принимает решение идти шхерами до Ханко. Там мы выйдем на открытую воду повернувшись к ветру бортом. А пока закупаем продукты, отмокаем под горячей водой и отсыпаемся.
18 июня между налетающими шквалами заходим на заправку за топливом и ныряем в финские шхеры.
Наконец пересекаем границу у Родшера. С интересом рассматриваем в бинокль останки парома у берега и заброшенный городок при маяке.
Оставив Родшер позади с облегчением снимаем обвесы с номерами, торжественно скатываем в трубочку и засовываем в самое темное и идейно верное место на яхте, начинающееся на букву Г. Следующие полтора месяца никому не будет дела до того куда мы идем, зачем, кто на борту и не везем ли мы контрабандой иностранных террористов.
Идем под двигателем и гротом. Ветер сдулся. Так и подходим к шхерам у Хельсинки. Пробираясь в ночи по извилистому фарватеру едва не целуемся с не горящим буем навигационной обстановки. Делаем круг почета и ползем дальше. Белые ночи пока не набрали силу и острова в темноте кажутся затаившимися для нападения чудовищами. Сложно оценивать расстояния и границы их очертаний сливаются с ночной мглой.
К 4 утра 17-го июля подходим на пункт пограничного контроля на Суоменлинне. Полагаем, что ждать финских пограничников придется часов до 8-9, но не успеваем пришвартоваться, как приходят двое. Без лишних слов, сонно моргая они забирают наши документы и уходят.
Полчаса спустя Кондор швартуется в гавани Хельсинского яхт-клуба HSS. Прогнозы обещают неприятное дутье с Запада на ближайшие два-три дня. Пережидать в Хельсинки - тратить драгоценное время, но и морем идти - топтаться на месте. Капитан принимает решение идти шхерами до Ханко. Там мы выйдем на открытую воду повернувшись к ветру бортом. А пока закупаем продукты, отмокаем под горячей водой и отсыпаемся.
18 июня между налетающими шквалами заходим на заправку за топливом и ныряем в финские шхеры.
18 -20 июля.
Под двигателем чухаем по шхерному кишечнику Финского побережья. Западный ветер посвистывает в снастях и морозит кости, но острова закрывают от волны, позволяя нам продвигаться вперед. Вахты не делим, весь экипаж из 4 человек на палубе несет общую вахту. Видимость ограничена слепящим солнцем и обилием каменюк, вешки стоят редко и фарватеры расходятся веером во всех возможных направлениях. Один член экипажа ведет прокладку по картплоттеру и направляет яхту от буя до буя, двое впередсмотрящих высматривают эти буи и указывают на них рулевому.
Огибаем полуостров Поркалла. За ним участок открытого моря, где нужно принять решение - выходить на чистую воду или продолжать шхерится от мордодуя. Принимаем его в считанные минуты, потому что пробиваться через ветер и волнение тяжело. Понимаем, что открытой Балтикой мы не вылезем за пределы Финского залива. С трудом преодолев плес прячемся за большими и маленькими камушками.
Весь день навстречу идут одна за другой десятки яхт. Финны, пользуясь попутным ветром крейсерят из Ханко в Хельсинки.
Когда сгущаются сумерки идти становится сложнее. Буи в шхерах не светящие, напряженно вглядываемся вперед, высматривая дорогу. Пора искать место для стоянки. Примечаем на картплоттере марину, но места в заняты. Втягиваемся глубже и глубже в узкую длинную шхерину. Обещанные дальше весело светящимся прибором марины отсутствуют. Выбора нет, решаем бросить якорь напротив причала паромной переправы в узкой протоке. С одной ее стороны пришли мы, а с другой кусты, камыши и квакают лягушки. Предполагаем, что тут никто не ходит и Кондор спокойно попасется до утра на якоре.
Утро начинается с шума двигателей. Из камышей с тарахтением выползает кораблик, груженый здоровым самосвалом и проползает в каких-то 20 метрах от нас. Дружное "Ого!" несется ему вслед.
В белом шуме и стрекоте рации различаем "Яхта Варяг вызывает яхту Кондор". Шестерка на регате Tall Ship Race в Котке, и с горем пополам нам удается пообщаться. Радиосвязь в шхерах на таком расстоянии состоит из помех и невнятного карканья.
Наконец яхта у горла Финского залива. Шхерный район заканчивается. Остается только зарифится и брать курс в открытое море, на Юго-Запад.
Волна за пару суток дуться разболталась до 1,5 метров. Кондор прыгает с кочки на кочку, поднимая вокруг брызги. Медленно удаляемся от побережья Финляндии. На картплоттере треугольником ползет парусник Мир в 12 милях южнее. Вглядываемся в горизонт и за волнами видим торчащие из-за горизонта палочки мачт. Флот регаты Tall Ship идет в Турку. Несколько маленьких яхт видим с подветра, идущими вдоль берега морем. За кормой меньше чем в миле проходит питерский Полюс.
Дует добрая десятка и мы меняем стаксель среднего штага на узкий стаксель бэби-штага, пытаясь уменьшить крен и не потерять скорость. Идем 5-6 узловым ходом.
Ветер стихает за полночь.
Под двигателем чухаем по шхерному кишечнику Финского побережья. Западный ветер посвистывает в снастях и морозит кости, но острова закрывают от волны, позволяя нам продвигаться вперед. Вахты не делим, весь экипаж из 4 человек на палубе несет общую вахту. Видимость ограничена слепящим солнцем и обилием каменюк, вешки стоят редко и фарватеры расходятся веером во всех возможных направлениях. Один член экипажа ведет прокладку по картплоттеру и направляет яхту от буя до буя, двое впередсмотрящих высматривают эти буи и указывают на них рулевому.
Огибаем полуостров Поркалла. За ним участок открытого моря, где нужно принять решение - выходить на чистую воду или продолжать шхерится от мордодуя. Принимаем его в считанные минуты, потому что пробиваться через ветер и волнение тяжело. Понимаем, что открытой Балтикой мы не вылезем за пределы Финского залива. С трудом преодолев плес прячемся за большими и маленькими камушками.
Весь день навстречу идут одна за другой десятки яхт. Финны, пользуясь попутным ветром крейсерят из Ханко в Хельсинки.
Когда сгущаются сумерки идти становится сложнее. Буи в шхерах не светящие, напряженно вглядываемся вперед, высматривая дорогу. Пора искать место для стоянки. Примечаем на картплоттере марину, но места в заняты. Втягиваемся глубже и глубже в узкую длинную шхерину. Обещанные дальше весело светящимся прибором марины отсутствуют. Выбора нет, решаем бросить якорь напротив причала паромной переправы в узкой протоке. С одной ее стороны пришли мы, а с другой кусты, камыши и квакают лягушки. Предполагаем, что тут никто не ходит и Кондор спокойно попасется до утра на якоре.
Утро начинается с шума двигателей. Из камышей с тарахтением выползает кораблик, груженый здоровым самосвалом и проползает в каких-то 20 метрах от нас. Дружное "Ого!" несется ему вслед.
В белом шуме и стрекоте рации различаем "Яхта Варяг вызывает яхту Кондор". Шестерка на регате Tall Ship Race в Котке, и с горем пополам нам удается пообщаться. Радиосвязь в шхерах на таком расстоянии состоит из помех и невнятного карканья.
Наконец яхта у горла Финского залива. Шхерный район заканчивается. Остается только зарифится и брать курс в открытое море, на Юго-Запад.
Волна за пару суток дуться разболталась до 1,5 метров. Кондор прыгает с кочки на кочку, поднимая вокруг брызги. Медленно удаляемся от побережья Финляндии. На картплоттере треугольником ползет парусник Мир в 12 милях южнее. Вглядываемся в горизонт и за волнами видим торчащие из-за горизонта палочки мачт. Флот регаты Tall Ship идет в Турку. Несколько маленьких яхт видим с подветра, идущими вдоль берега морем. За кормой меньше чем в миле проходит питерский Полюс.
Дует добрая десятка и мы меняем стаксель среднего штага на узкий стаксель бэби-штага, пытаясь уменьшить крен и не потерять скорость. Идем 5-6 узловым ходом.
Ветер стихает за полночь.
❤1