Советский гуманизм в художественной литературе о войне
—————————————
— Держите его! Он контуженый! — крикнул Андрей старшине, и тот, поспешив на помощь, вцепился в Таманцева слева.

— Пустите!!! — с искаженным яростью и отчаянием лицом рвался к "лейтенанту" Таманцев. — Он убил моего лучшего друга!!! Он убил Ваську!!! Я прикончу его как падаль!!!

При этом у Таманцева судорожно подергивалась голова, и рыдал он самыми настоящими слезами, что еще в прошлый раз удивило Андрея. В то же время он не забывал толкать Андрея в коленку — мол, давай, работай!

"Лейтенант", лежа на боку со связанными за спиной руками, инстинктивно старался отползти, отталкиваясь судорожными движениями ног; разрезанные брюки и трусы при этом сползли до колен, обнажив белые мускулистые ляжки.

— Я не убивал!!! — в сильнейшем страхе кричал он. — Клянусь — не убивал! Это не я!!!

В это мгновение Таманцев с бешеным криком: "Он убил Ваську!!!" — внезапным рывком отбросил в сторону старшину и с Андреем, повисшим у него на спине и намеренно выпустившим руку Таманцева с наганом, подскочил к "лейтенанту" и трижды выстрелил в него, точнее над самой его головой.

В следующую секунду он сунул ствол нагана под ноздри "лейтенанту" и рассчитанным движением раскровенил ему верхнюю губу, преследуя при этом двойную цель: чтобы тот, оглушенный, вдохнул в себя пороховую гарь и ощутил кровь.

— Не смей, мерзавец! — подыгрывая, кричал Алехин. — Псих ненормальный! Держите его!

— Я не убивал!!! Пощадите!!! — в ужасе рыдал "лейтенант". — Я никого не убивал!!! Спасите!!! Это не я!!!

Андрею и старшине удалось оттащить Таманцева на несколько шагов, однако, волоча их обоих за собой, Таманцев тут же снова ринулся к "лейтенанту".

— Не ты?! А кто?! Кто же его убил?! Может, ты еще скажешь, что вообще в нас не стрелял?! — яростно орал Таманцев, прикидывая и определяя, что лежащий перед ним уже доведен до потребного состояния и надо брать быка за рога. — Ты еще смеешь врать?! Ты еще смеешь обманывать советскую власть?! Может, ты и позывные уже забыл?!

Андрей теперь с силой удерживал левой рукой не Таманцева, а старшину, вошедшего от борьбы в раж, страдавшего от боли — в момент броска ему вывихнули плечо — и ничего не понимавшего.

— Если хочешь жить — позывные вашего передатчика?! — указывая револьвером на рацию, вынутую из вещмешка, властно потребовал Таманцев и снова уткнул ствол нагана в изуродованное ужасом лицо "лейтенанта". — Позывные твоего передатчика?! Быстро!!!

— Я... Я скажу!!! Все скажу!.. — рыдающим голосом торопливо повторял "лейтенант".
———————————
Богомолов, конечно. Настоящий. И момент у него — истины.

Саша к месту вспомнил…

Друзья,гляньте - фантастическое исполнение… Сутки висеть будет

Скоро

Пишут, что современные российские певцы числом двенадцать перепели "песни Магомаева" и выложили подборку в память о жертвах теракта на вконтакте. Это все — не теракт, а память, акции памяти — позитив. Я думаю, это будет иметь отклик не меньше Верди, а м и побольше, но кто что может, конечно.
Но мы смотрим на социологический и политико-философский смысл.
Он тоже важный.
Современный певец или композитор может очень сильно проникнуться скорбью и стараться — мы же видим, стараются люди, — но основным ресурсом будет оставаться советская песня.
Это не потому, что в советское время композиторы и поэты были более талантливые. Дело в том, что песня — это либо "рабочая песенка", о которой когда-то гениально писал Зелинский, либо хоровая, то есть предполагающая хоровую общность, за которой проглядывает литургическая общность. Поэтому практически все советские песни, пусть и не задумывались, не непременно задумывались, но вполне годятся для хорового пения, а значит, благодаря четкому ритмическому рисунку, и для марша. Возьмите самые лирические "песни Магомаева" и прикиньте: можно маршировать под "Надежду", и под "Мелодию", и под "Ноктюрн". Трудно, зато интересно.
А под — ладно, nomina sunt odiosa — нельзя.
Потому что за ними стоит личная благонамеренность автора, а не хоровая общность.
Что делает советская песня сейчас?
Она реактуализирует хоровую — марширующую — общность, но актуализирует ее в формате воспоминания, плюс квам перфектуама, не просто точного прошлого, а бывшего более чем давно свершенным. Это не значит, что она не годится в деле воскрешения гемайншафта, но именно в общем деле, ей одной не справиться.
Хотя в не менее важном литургическом деле коллективной ритуальной скорби, гражданского утешения через ритуал ей цены нет.
То есть опять же есть, конечно, но не наше это дело.

Н.А.Некрасов.1865г.

И разговоры, разговоры (С)
То, что я всегда более всего любил, люблю и любить буду у Юрия Васильева.
Комментировать — только портить, но см ко всему предыдущему все же, потому что ...
https://vz.ru/society/2024/3/28/1260565.html

Все эти дни душа болела,
смешно же – рассказать кому,
до мертвых мне какое дело?
Паук, сплетая тишину,
полз вверх, по пыльному окну,
собаку солнышко согрело,
и та лежала, развалясь,
и искоса на кость смотрела.
Не знаю я, какая связь
вот между этим мирным садом
и тем позавчерашним адом,
так далеко всё это было,
и кажется, уже давно.
Когда б еще душа не ныла,
болит, зараза, все равно.

Дмитрий Мельников

"Я, старый формалист, говорю вам: бросьте формализм. У поэта должно быть одно непременное качество: он может быть простой или усложненный, но он должен быть необходим людям… Настоящая поэзия — это не бессмысленно мчащийся по замкнутому кругу автомобиль, а автомобиль «скорой помощи», который несется, чтобы кого-то спасти…"

Семен Кирсанов

Читайте Соцобоз
Вышел свежий номер.
Моя признательность авторам и рецензентам.
Преклоняюсь перед сотрудниками редакции, вытащившим на поверхность этот кирпич.

https://sociologica.hse.ru/2024-23-1.html

Важные публикации - читайте

В Изборске весна…