«Я ужасно боялся, что при моей жизни не будет никакой большой и тяжелой войны. И на мое счастье, пришлось увидать разом и то и другое совместно – и Крым и войну. Так как я не был казенным студентом и поэтому пользовался в глазах начальства некоторым правом выбирать себе место службы, то еще прежде высадки союзников в Крым, летом 54 года, я, в прошениях моих и личных разговорах с медицинскими властями, прямо указывал на Севастополь и Керчь как на места, в которых я служить желаю, именно потому, что там можно ожидать военных действий».
И здесь же: «Мне было тогда 23 года; я жил личной жизнью воображения и сердца, искал во всем поэзии, и не только искал, но и находил ее! Я желал и приключений, и труда, и наслаждений, и опасностей, и энергической борьбы, и поэтической лени».
И здесь же: «Мне было тогда 23 года; я жил личной жизнью воображения и сердца, искал во всем поэзии, и не только искал, но и находил ее! Я желал и приключений, и труда, и наслаждений, и опасностей, и энергической борьбы, и поэтической лени».
Forwarded from Стихи и книги Дмитрия Мельникова (Dmitry Melnikoff)
Из книги "Белее снега"
Он ждал, но не дождался новостей,
как матери с войны - своих детей.
Теперь все чаще он ходил к каналу,
где уточка за селезнем вилась,
какая-то таинственная связь
его с водой речной соединяла.
Он более не чувствовал тоски,
тоска исчезла прежде человека,
лишь фонарей яичные желтки,
как сахаром облепленные снегом,
качались над гранитной мостовой
и отражались в аспидных наплывах
воды, густой, как масло, но живой.
"Я не один, - он думал,- Бог со мной,
все связано со всем и мир един,
и мысль моя быстрей, чем скорость света.
Во тьме ночной летит поток машин,
и фары их сверкают, как кометы.
Через дорогу - каменные стены,
в канале - влага, полная огня,
и Бог живой - с того конца Вселенной -
сквозь эту влагу смотрит на меня".
1 февраля 2017 года
Он ждал, но не дождался новостей,
как матери с войны - своих детей.
Теперь все чаще он ходил к каналу,
где уточка за селезнем вилась,
какая-то таинственная связь
его с водой речной соединяла.
Он более не чувствовал тоски,
тоска исчезла прежде человека,
лишь фонарей яичные желтки,
как сахаром облепленные снегом,
качались над гранитной мостовой
и отражались в аспидных наплывах
воды, густой, как масло, но живой.
"Я не один, - он думал,- Бог со мной,
все связано со всем и мир един,
и мысль моя быстрей, чем скорость света.
Во тьме ночной летит поток машин,
и фары их сверкают, как кометы.
Через дорогу - каменные стены,
в канале - влага, полная огня,
и Бог живой - с того конца Вселенной -
сквозь эту влагу смотрит на меня".
1 февраля 2017 года
👍1
Ты говорила про отца,
про то, что музыка касалась
его усталого лица
и что оно преображалось.
Он брал трофейную гармонь
и так играл, что разгорался
под пальцами его огонь
и звук по комнате метался.
Звенели рюмки на столе,
друзья плечом к плечу сидели
и под землей, и на земле,
и песни фронтовые пели.
"Все это было так давно,
но я так четко помню это".
Ты плакала, смотря в окно,
а за окном стояло лето,
а за окном цвели цветы,
и ветерок качал их стебли,
и падал свет на нашу землю
с непостижимой высоты.
про то, что музыка касалась
его усталого лица
и что оно преображалось.
Он брал трофейную гармонь
и так играл, что разгорался
под пальцами его огонь
и звук по комнате метался.
Звенели рюмки на столе,
друзья плечом к плечу сидели
и под землей, и на земле,
и песни фронтовые пели.
"Все это было так давно,
но я так четко помню это".
Ты плакала, смотря в окно,
а за окном стояло лето,
а за окном цвели цветы,
и ветерок качал их стебли,
и падал свет на нашу землю
с непостижимой высоты.