Об этом фильме сегодня написали все, кто любит мрачные истории, безумие, чёрное-белое, стильное до одури, кино, двух актеров и режиссера The VVitch Эггерса.
Так выглядит сон моря, так живет маяк на границе тьмы:
https://youtu.be/Hyag7lR8CPA

Гулаг
Ефим Зильберштейн превратился в «Правду», зарос заголовками, по щеке бежала передовица. Блатные читали Ефима, разматывали на самокрутки, протыкали пальцами и смеялись.

Новиков, прознав про Ефима, голым выгнал его на мороз перед бараком.
- Конюшенко, - подозвал главного ублюдка и палача, - скрути-ка мне из врага народа козью ногу.
Слезы Ефима, мокрый снег с дождем, общая горестность размочили шкуру жида, махрилась и слоилась его кожа.
Конюшенко протянул хищную свою лапищу и без труда оторвал у Зильберштейна руку. Тот стоял безучастен. Воля вытекла из него годом прежде, когда на его глазах зэки убили Сашеньку Старожилова, совсем мальчишку, блатные надругались над его юным телом, а когда парнишка пропорол одному из них щеку ложкой, скрутили шею, а тело спрятали под шконками. Пока труп не загнил так, что вонь доползла до вертухаев, на Старожилова давали лишнюю пайку. Ефиму мальчик был небезразличен, они учились на одном факультете, Старожилов на три курса младше. Пошли по одной статье. Оба без вины виноватые.
- Кончайте с ним, - махнул Новиков и глубоко затянулся. Сладко было курить жида. Будто и впрямь правдой дышала самокрутка.
Тело Зильберштейна разорвали на части, внутри бумажная кукла оказалась сухой, воровато оглянувшись, Конюшенко смотал себе бумаги, больно нежной она ему показалась, а подтирать зад газетами было уже невмоготу.

Так в ГУЛАГ пришел папирроз.
Бумажечная оспа.

Бомбардировщик крался за облаками, те нависали низко, надежно. Выбрав высоту и тщательно сверившись с приборами, Тарас Гниденко перекрестился украдкой и открыл бомболюк. Моторы гудели, перематывая километры под брюхом. Плотный кокон облаков за спиной пилота сомкнулся, набух, сжался, но лучи нашли дорогу, черная смерть вставала горбом над Белым морем. Гниденко выкашлял неловкость, включил передатчик и харкнул в него короткое:
- Сделал.

Гулаг оплыл до обугленного стекла.

Уральский Мордор отдан мародерам:
https://ekburg.tv/articles/gorodskie_istorii/2018-07-20/broshennye_zavody_urala_sobakin_zavod_v_verkhnej_sinjachikhe

Новость для фанатов, но для них - сложно недооценить!
Новый трек (а скоро и альбом) Tool:
https://youtu.be/q7DfQMPmJRI

Очень их люблю. И Puscifer тоже

По дороге на Фантассамлею оценил капсульный отель в Пулково.
Не об этом писал Гибсон!
Русский дсппанк без наворотов: душно, дорого (час днём - 300, ночью - 500), ноу сервисиз.

Шимун нашёл идеальную иллюстрацию к «Призракам осени»:

Девочка режет ножницами солнечный луч.
Шотландия, 1886 год.
Фотограф - Адам Дистон

Незаслуженно малозамеченный исступленный вампирский поп:
https://m.youtube.com/watch?v=FJ68vrIdQBI
В наушниках пробирает до костей

Когда получаешь неожиданный и прекрасный подарок

Чудеса и таинства Джека Мормо

Чем чаще читаю, тем больше понимаю: каждой книге - свое время.
Как не дописал восемь лет назад, так и тянет теперь на дно:

«Старик отошел к разрушенной лестнице. Навстречу выбежал таракан. Они уставились друг на друга, древние приятели. Это был очень крепкий союз. Священник не помнил дней, когда не думал о зле и не подчинялся его воле.
 
Круел Райт не пожалел руки.
- Умри, падаль, сдохни! – вопил он, клацая курком, выжигая свою призрачную плоть, вгоняя пулю за пулей в спину... Виски-Джеку. Все оцепенели. Мгновение назад они были уверены, что ненависть Райта всецело принадлежит Фан-Дер-Глотту.
 
- Меня? – растерялся лорд Тангейзер и превратился в песок.
 
Револьвер повторно брякнул об пол.
- Ну! – вскинул руки почтальон. – Казните меня! Рвите голыми руками! Я готов! Слышали его историю?! – он кривлялся, грустный клоун, но делал это не от избытка дурного смеха, а от невозможности иначе выразить боль. - Несчастная жертва обстоятельств. Певец. Ничего не чувствую. Он силой взял мою дочь. И она понесла. Я назвал его выродков своим родовым именем. Двойня. Мэгги больше не смогла родить. Она вырвала себе глаза и окончила жизнь в дурдоме. И сегодня ты, поганый святоша, говоришь мне, что никого нельзя судить?! Что мы все получили поровну?!»