Страхи мужика – Telegram
Страхи мужика
1.98K subscribers
1.61K photos
75 videos
1 file
920 links
Юрген Некрасов. Здесь будут терять и находить буквы. Былое и фантастическое, лоскуты романа и честные рассказы. Всякое, что со мной случалось и мерещилось.
Изволите написать взад:
@Buhrun
Download Telegram
По дороге на Фантассамлею оценил капсульный отель в Пулково.
Не об этом писал Гибсон!
Русский дсппанк без наворотов: душно, дорого (час днём - 300, ночью - 500), ноу сервисиз.
Шимун нашёл идеальную иллюстрацию к «Призракам осени»:

Девочка режет ножницами солнечный луч.
Шотландия, 1886 год.
Фотограф - Адам Дистон
Когда получаешь неожиданный и прекрасный подарок
Чудеса и таинства Джека Мормо
Чем чаще читаю, тем больше понимаю: каждой книге - свое время.
Как не дописал восемь лет назад, так и тянет теперь на дно:

«Старик отошел к разрушенной лестнице. Навстречу выбежал таракан. Они уставились друг на друга, древние приятели. Это был очень крепкий союз. Священник не помнил дней, когда не думал о зле и не подчинялся его воле.
 
Круел Райт не пожалел руки.
- Умри, падаль, сдохни! – вопил он, клацая курком, выжигая свою призрачную плоть, вгоняя пулю за пулей в спину... Виски-Джеку. Все оцепенели. Мгновение назад они были уверены, что ненависть Райта всецело принадлежит Фан-Дер-Глотту.
 
- Меня? – растерялся лорд Тангейзер и превратился в песок.
 
Револьвер повторно брякнул об пол.
- Ну! – вскинул руки почтальон. – Казните меня! Рвите голыми руками! Я готов! Слышали его историю?! – он кривлялся, грустный клоун, но делал это не от избытка дурного смеха, а от невозможности иначе выразить боль. - Несчастная жертва обстоятельств. Певец. Ничего не чувствую. Он силой взял мою дочь. И она понесла. Я назвал его выродков своим родовым именем. Двойня. Мэгги больше не смогла родить. Она вырвала себе глаза и окончила жизнь в дурдоме. И сегодня ты, поганый святоша, говоришь мне, что никого нельзя судить?! Что мы все получили поровну?!»
Утром ты надеваешь шлем, ты сшил его сам, выкроил из маминого дерматинового плаща, стёкол не было, ты справил их из пластиковых бутылок «Толстяка забористого», поляризованные очки вышли, густо-коричневые.
Ты вышел к мужикам, они посмеивались, но насторожились, ты вёл за собой на узде из связанных попарно скакалок, самолёт.
Косой, припадающий на тот бок, где вместо велосипедного шасси ты приляпал пару роликов, древних, два на два, а не новомодные роллерблейды. Корпус ты стачал из плотной плёнки для теплиц, фонарь - из плексигласа - ух, намучился, стремная сука! - единственное, чем ты подлинно гордился - мотор! Настоящий, от мотороллера, советский, надежный, как подростковый стояк.
Ты втянул воздух, собрал в рот трусливые сопли комом, густо харкнул, мужики подтянули ноги, в глазах их чадило, не уважение, но сомнение, вызов брошен, нешто посмеет?
Ты посмел.
Залез в кабину, чувствуя, как хрустит весь этот, наживую собранный механизм, завёлся, как прыгнул с обрыва, оборвал ручку, сжал штурвал.
И твой самолёт, только твой, первый, урод, но бежит, бежииииит, поскакал вперёд, дернул носом, размазывая в ледяной щит пропеллер, подпрыгнул, ты ощутил, как душа мочится от восторга и ужаса...
Кружили пять минут.
Трижды заходили на посадку.
Грохнулись, но шасси устояли, ролики разлетелись в пизду, но крыло приняло на себя вес, и ты живой, под 170 bpm промеж рёбер, вкатил в ангар.
Мужики хохотали, били по плечам.
Ты ничего не чувствовал.
Сердцем ты был ещё там.
Потом один самый опытный лётчик, который ни разу не вставал со своего раскладного стула последние десять лет, пожевал губами и сказал:
«Завтра никто не заметит, как ты летал. Только «Подзалупные новости» отметят в подвале, строк на десять, типа, как некролог: «Вот, де, ещё один молодой да наглый взял штурмом небо», но ты не бзди. Писатели пишут. Мы летаем. Поставь нам водки».