Оползень
- Всё! — крикнула Тамара Михална и швырнула сумку на стол, из нее раскатились снаряды разной тактической свежести и предназначения. — Свершилось!
- Что стряслось? Что? Что случилось? — наперебой заволновались три учительницы географии, возраста разного, но одной расы, как сказал Ваня Демочкин, а он в эльфах и орках знал толк.
- Мы обречены! — вскричала Тамара Михална, истерически, но аккуратно раздирая на себе блузку так, чтобы оторвать максимум одну пуговицу. И ту, верхнюю, для дела вовсе бесполезную. Хоть не было в учительской ни единого самца, инстинкт брал свое.
- Война! Эпидемия! Снежный буран! — выкликали географички и бегали, смешно размахивая руками над головами.
- Космоса черные дырыыыыы, — гудел физик, воцаряясь в учительской, как океанский лайнер, прокуренный, басовитый и грозный.
- Осмоса, — поправила биологичка, показав острый нос из-за газеты.
- Сами посудите, какой в том смысл? — отвлеклась от заполнения журнала Алла Федоровна, русалка, литератричка, именовавшая себя семиотической девой, но не вслух, а, так скажем, с изнанки.
- Мы обречены на сползание! — вострубила Тамара Михална, вновь зафиксировав на себе все прицелы. И не замедлила закрепить успех, — мы тонем в неуспеваемости! У нас худшие показатели усидчивости! Мы разобщены и политически вялы.
- Тоооооолько, — шепотом чокнулся кулаком с физиком учитель труда Потапыч, — вялы вилы на стогеееее.
- Семен Потапович! — грохнул хрусталь массовой укоризны, но трудовик отвел сглаз колечком из пальцев и, высунув язык, принялся ювелирным бисером пятерок заполнять четверть у восьмого «А», отметки ставил вразнобой, добиваясь немыслимой гармонии на листе, будто сам с собой играл в го, поддавался и выигрывал.
- Мы сползаем! — взвизгнула Тамара Михална и приложилась кулаком к столу. Отвечая ей, двинулись тектонические плиты, гусеницы, шкивы и поворотные механизмы, школа покосилась и действительно поехала по наклонной.
- Томочка, — этот голос махом вморозил учительскую в мёд, директор вплыл, худой, галантный, симпатичный Паганель, а не это чучело из книги, ухватил Тамару Михалну за локоток и повел в изящнейшем вальсе, — ну что вы блажите, как пожарный клаксон?
- Генрих Петрович, — краснела Томочка и плечиком, плечиком так — тык!
- Отставить сползание, — отменил Генрих Паганель через плечо, и улей мигом принялся выполнять его приказ.
#приниматьад #caratimes #какэтосвязано #писатьбольшенекому #инктобер
- Всё! — крикнула Тамара Михална и швырнула сумку на стол, из нее раскатились снаряды разной тактической свежести и предназначения. — Свершилось!
- Что стряслось? Что? Что случилось? — наперебой заволновались три учительницы географии, возраста разного, но одной расы, как сказал Ваня Демочкин, а он в эльфах и орках знал толк.
- Мы обречены! — вскричала Тамара Михална, истерически, но аккуратно раздирая на себе блузку так, чтобы оторвать максимум одну пуговицу. И ту, верхнюю, для дела вовсе бесполезную. Хоть не было в учительской ни единого самца, инстинкт брал свое.
- Война! Эпидемия! Снежный буран! — выкликали географички и бегали, смешно размахивая руками над головами.
- Космоса черные дырыыыыы, — гудел физик, воцаряясь в учительской, как океанский лайнер, прокуренный, басовитый и грозный.
- Осмоса, — поправила биологичка, показав острый нос из-за газеты.
- Сами посудите, какой в том смысл? — отвлеклась от заполнения журнала Алла Федоровна, русалка, литератричка, именовавшая себя семиотической девой, но не вслух, а, так скажем, с изнанки.
- Мы обречены на сползание! — вострубила Тамара Михална, вновь зафиксировав на себе все прицелы. И не замедлила закрепить успех, — мы тонем в неуспеваемости! У нас худшие показатели усидчивости! Мы разобщены и политически вялы.
- Тоооооолько, — шепотом чокнулся кулаком с физиком учитель труда Потапыч, — вялы вилы на стогеееее.
- Семен Потапович! — грохнул хрусталь массовой укоризны, но трудовик отвел сглаз колечком из пальцев и, высунув язык, принялся ювелирным бисером пятерок заполнять четверть у восьмого «А», отметки ставил вразнобой, добиваясь немыслимой гармонии на листе, будто сам с собой играл в го, поддавался и выигрывал.
- Мы сползаем! — взвизгнула Тамара Михална и приложилась кулаком к столу. Отвечая ей, двинулись тектонические плиты, гусеницы, шкивы и поворотные механизмы, школа покосилась и действительно поехала по наклонной.
- Томочка, — этот голос махом вморозил учительскую в мёд, директор вплыл, худой, галантный, симпатичный Паганель, а не это чучело из книги, ухватил Тамару Михалну за локоток и повел в изящнейшем вальсе, — ну что вы блажите, как пожарный клаксон?
- Генрих Петрович, — краснела Томочка и плечиком, плечиком так — тык!
- Отставить сползание, — отменил Генрих Паганель через плечо, и улей мигом принялся выполнять его приказ.
#приниматьад #caratimes #какэтосвязано #писатьбольшенекому #инктобер
👍20
В Японии:
Тепло
Аномально чисто (нет мусорок, все забирают и сортируют отходы дома)
Суши и вагю
Дома:
Работают карточки
Стабильный и быстрый интернет
Дом и друзья
Хорошего воскресенья, родные и близкие, знакомые и далёкие
No place like home
Even it’s new
Тепло
Аномально чисто (нет мусорок, все забирают и сортируют отходы дома)
Суши и вагю
Дома:
Работают карточки
Стабильный и быстрый интернет
Дом и друзья
Хорошего воскресенья, родные и близкие, знакомые и далёкие
No place like home
Even it’s new
🔥38❤15👍1
Без надежды на разрешение
Каким бы ни был протест, детей улице никто не отдаст.
Сначала скармливают скамейкам старух. У каждой — свой вкус, каждую нужно усадить в паз, на приметное место. Старухи истаивают злобой, наркоманы-проститутки, но кто знает, что их сквалыжность — выходящий из ртов скамейковый обрат?
Вторым калибром заряжают молодых и креативных. У этих земля горит под ногами, а ногти накрашены справедливостью. Их не долюбили. Родины, когда резали на ломти, не додали, перспективы говно, ну так во всем мире такой тренд — дальше, только глубже в жопу.
Напоследок ведут бизнесменов, руки их заломлены, локти присягают небу, острые, вывернутые крылья. Набивают чесарок в приемную мусорубки, как в пирог, часами душат бумагами и наглостью, травят стоя, если лег, то уже с отбитыми почками.
И вот, оставшись одна, улица восстает.
Камень ее бит и раскрошен. Плитка пробором уложена и так брошена.
И когда на улицу выходят дети, не по часам — по масти, тогда вырастают баррикады, цветут гробы, трубят горнисты, Крапивин писал бы об этом горячо и красиво, а я просто зашнурую хобот и буду ждать суп. Люблю пряный с креветками.
#писатьбольшенекому #caratimes #приниматьад
Каким бы ни был протест, детей улице никто не отдаст.
Сначала скармливают скамейкам старух. У каждой — свой вкус, каждую нужно усадить в паз, на приметное место. Старухи истаивают злобой, наркоманы-проститутки, но кто знает, что их сквалыжность — выходящий из ртов скамейковый обрат?
Вторым калибром заряжают молодых и креативных. У этих земля горит под ногами, а ногти накрашены справедливостью. Их не долюбили. Родины, когда резали на ломти, не додали, перспективы говно, ну так во всем мире такой тренд — дальше, только глубже в жопу.
Напоследок ведут бизнесменов, руки их заломлены, локти присягают небу, острые, вывернутые крылья. Набивают чесарок в приемную мусорубки, как в пирог, часами душат бумагами и наглостью, травят стоя, если лег, то уже с отбитыми почками.
И вот, оставшись одна, улица восстает.
Камень ее бит и раскрошен. Плитка пробором уложена и так брошена.
И когда на улицу выходят дети, не по часам — по масти, тогда вырастают баррикады, цветут гробы, трубят горнисты, Крапивин писал бы об этом горячо и красиво, а я просто зашнурую хобот и буду ждать суп. Люблю пряный с креветками.
#писатьбольшенекому #caratimes #приниматьад
❤18🔥3👍2
Любопытно, насколько близко взята сцена из "Войны Богов" (фильма не для всех и вообще не то, чтобы шедевра, однако, снятого true visionary Тарсемом Сингхом в 2011): https://www.youtube.com/watch?v=UOTFDizcsz0 — в самом свежем клипе Rammstein "Adieu": https://www.youtube.com/watch?v=skl6N3zGv-s
#люблюпостмодернизм #бейцитатой #vishot #зрижри
#люблюпостмодернизм #бейцитатой #vishot #зрижри
YouTube
БОГИ против ТИТАНОВ | Война Богов: Бессмертные (2011)
Подписывайтесь на канал!
Будет много веселых видео, эпичных схваток, приколов из фильмов/сериалов.
Фильм: Война Богов: Бессмертные
Хоть фильм и имеет косяки, но для фэнтези 2011 года, спецэффекты очень даже ничего! Советую к…
Будет много веселых видео, эпичных схваток, приколов из фильмов/сериалов.
Фильм: Война Богов: Бессмертные
Хоть фильм и имеет косяки, но для фэнтези 2011 года, спецэффекты очень даже ничего! Советую к…
🔥6
Мужественность. Расставание
(Фрагмент)
Каждый из нас хоть раз в жизни был мудаком.
Не совершал плохие поступки, а знал, чуял, горел тем, что поступает гадко, творит дичь и зло, насилует и убивает, и делал это.
Мне непросто вспоминать, как девушка, в которую я был влюблен, уходила из квартиры, которую мы снимали, я запирал за ней дверь, кипя от бешенства, а она отходила к противоположной стене подъезда и ложилась на пол. Лежала так. Умирала. А я был настолько полон безумной ярости, что не делал ничего.
Или ситуация на улице, когда она не могла дальше идти, ноги ее не держали, она садилась на корточки и рыдала, я стоял над ней, сжимая кулаки, люди шли мимо, обтекая нас, как утес посреди реки, оглядывались, а у меня горло пережимало от гнева.
Или стена, которую я пробил кулаком. Или микроволновка, я погнул ее ударом сверху. Или мои вопли. Или ощущения кромешного, беспредельного одиночества, когда вы лежите бок о бок, кровать одна, но никто не хочет коснуться другого, полный эмоциональный гроб. Все предельно траурно. Или когда я сидел боком и слушал, как она рыдает. Или прощение, всегда облегчающее, но с тонким вкусом плесени. Или когда я шел меж трамвайных путей, оставляя неглубокие дыры в снегу, а он шел следом и засыпал мои следы. Уничтожал шрамы, которые я оставил миру. Я шел и бубнил, внутренний диалог наматывался на длинную бобину, глупость вела под локоть наивность, и все слова были про расставание.
Ужасная штука.
Вспоминаю, и зеркальные мои нейроны начинают выть в унисон, рвут аксоны и полосуют меня дендритами: «Хозяин, ты дебил! Прекрати тащить нас за волосы в ад!»
Но это — тема, без которой книга не сложится, потому что расставания мало чему меня научили, но точно сделали таким, какой я есть.
Когда-то я представил себя сложно устроенной клепсидрой, у которой много колб и емкостей, она вращается, из колб туда-сюда всякое втекает, бурлит, вступает друг с другом в яростную реакцию, выжигает мозг или докидывает сухого льда в бассейн.
Я придумал концепцию «темной энергии» — меры своего терпения в отношениях. Темная энергии накапливается проще светлой.
Темная энергия отравляет сознание.
Темная энергия точит душу как жук книгоед.
Все, с кем я говорил на эту тему, понимали про себя в какой-то момент: «Хана, я не вывожу». Я в такой момент видел, что центральный бассейн моей клепсидры полон тьмы. Я не могу думать ни о чем ином. Я не в состоянии себя починить. Я задыхаюсь. Я тону. Моя душа — нефть.
И тогда я включал главное правило своей жизни с другими: «Мой способ терпеть — убегать».
Я недаром описал выше поступки и ситуации, когда вел себя как конченый.
Договоримся о важном: это не оправдания, а исповедь. Я пишу это, чтобы объяснить, а не одеться покраше.
Я никогда не напивался и не жрал наркотики.
Что сделал, все мое. Изнутри я забит татуировками всех мастей. Душа помнит.
Это удары тьмы.
Я не мог выносить нефть, был отравлен ею, но и смелости разорвать все, одним ударом блестящего Александра разрубить узел и освободить себя и другого человека, я не умел.
Мои расставания затягивались.
Я тянул отношения как сопли. Я рыдал и протыкал другого человека тридцатью ножами.
Чаще всего я делал это потому, что боялся чужой боли.
«Брошу, как же ей будет плохо!»
«Скажу, что не люблю, это же как пополам разорвать».
«Уйду — заберу все, что было хорошего».
Я насиловал своей слабостью.
Я убивал своей жалостью.
Я медлил, потому что боялся оказаться жестоким.
Я рвал на части, потому что не хотел оказаться гадом.
Какие-то парадоксальные в своей тупости вещи. Читаю себя и кручу у виска пальцем. Are you fucking mad, boy?! Я говорил это себе сто, двести раз. Я взвешивал, измерял и отрезал. Я проговаривал финальные реплики по тысяче раз, репетировал как перед сценой. Я начинал и стухал. Я говорил завуалированно и ненавидел себя за мягкость, рыхлое ты туловище без острого языка. Я терпел до того предела, когда мне становилось насрать.
Я ждал, когда темной энергии накопиться столько, что ее давление вынудит меня расстаться. Сказать слова. Вытерпеть слезы. Уйти.
Я помню, что разрыв часто приводил к облегчению.
(Фрагмент)
Каждый из нас хоть раз в жизни был мудаком.
Не совершал плохие поступки, а знал, чуял, горел тем, что поступает гадко, творит дичь и зло, насилует и убивает, и делал это.
Мне непросто вспоминать, как девушка, в которую я был влюблен, уходила из квартиры, которую мы снимали, я запирал за ней дверь, кипя от бешенства, а она отходила к противоположной стене подъезда и ложилась на пол. Лежала так. Умирала. А я был настолько полон безумной ярости, что не делал ничего.
Или ситуация на улице, когда она не могла дальше идти, ноги ее не держали, она садилась на корточки и рыдала, я стоял над ней, сжимая кулаки, люди шли мимо, обтекая нас, как утес посреди реки, оглядывались, а у меня горло пережимало от гнева.
Или стена, которую я пробил кулаком. Или микроволновка, я погнул ее ударом сверху. Или мои вопли. Или ощущения кромешного, беспредельного одиночества, когда вы лежите бок о бок, кровать одна, но никто не хочет коснуться другого, полный эмоциональный гроб. Все предельно траурно. Или когда я сидел боком и слушал, как она рыдает. Или прощение, всегда облегчающее, но с тонким вкусом плесени. Или когда я шел меж трамвайных путей, оставляя неглубокие дыры в снегу, а он шел следом и засыпал мои следы. Уничтожал шрамы, которые я оставил миру. Я шел и бубнил, внутренний диалог наматывался на длинную бобину, глупость вела под локоть наивность, и все слова были про расставание.
Ужасная штука.
Вспоминаю, и зеркальные мои нейроны начинают выть в унисон, рвут аксоны и полосуют меня дендритами: «Хозяин, ты дебил! Прекрати тащить нас за волосы в ад!»
Но это — тема, без которой книга не сложится, потому что расставания мало чему меня научили, но точно сделали таким, какой я есть.
Когда-то я представил себя сложно устроенной клепсидрой, у которой много колб и емкостей, она вращается, из колб туда-сюда всякое втекает, бурлит, вступает друг с другом в яростную реакцию, выжигает мозг или докидывает сухого льда в бассейн.
Я придумал концепцию «темной энергии» — меры своего терпения в отношениях. Темная энергии накапливается проще светлой.
Темная энергия отравляет сознание.
Темная энергия точит душу как жук книгоед.
Все, с кем я говорил на эту тему, понимали про себя в какой-то момент: «Хана, я не вывожу». Я в такой момент видел, что центральный бассейн моей клепсидры полон тьмы. Я не могу думать ни о чем ином. Я не в состоянии себя починить. Я задыхаюсь. Я тону. Моя душа — нефть.
И тогда я включал главное правило своей жизни с другими: «Мой способ терпеть — убегать».
Я недаром описал выше поступки и ситуации, когда вел себя как конченый.
Договоримся о важном: это не оправдания, а исповедь. Я пишу это, чтобы объяснить, а не одеться покраше.
Я никогда не напивался и не жрал наркотики.
Что сделал, все мое. Изнутри я забит татуировками всех мастей. Душа помнит.
Это удары тьмы.
Я не мог выносить нефть, был отравлен ею, но и смелости разорвать все, одним ударом блестящего Александра разрубить узел и освободить себя и другого человека, я не умел.
Мои расставания затягивались.
Я тянул отношения как сопли. Я рыдал и протыкал другого человека тридцатью ножами.
Чаще всего я делал это потому, что боялся чужой боли.
«Брошу, как же ей будет плохо!»
«Скажу, что не люблю, это же как пополам разорвать».
«Уйду — заберу все, что было хорошего».
Я насиловал своей слабостью.
Я убивал своей жалостью.
Я медлил, потому что боялся оказаться жестоким.
Я рвал на части, потому что не хотел оказаться гадом.
Какие-то парадоксальные в своей тупости вещи. Читаю себя и кручу у виска пальцем. Are you fucking mad, boy?! Я говорил это себе сто, двести раз. Я взвешивал, измерял и отрезал. Я проговаривал финальные реплики по тысяче раз, репетировал как перед сценой. Я начинал и стухал. Я говорил завуалированно и ненавидел себя за мягкость, рыхлое ты туловище без острого языка. Я терпел до того предела, когда мне становилось насрать.
Я ждал, когда темной энергии накопиться столько, что ее давление вынудит меня расстаться. Сказать слова. Вытерпеть слезы. Уйти.
Я помню, что разрыв часто приводил к облегчению.
🔥17😢10❤9👍5👏4
Бойся оленя с пылающим носом.
Fear the deer — триллер и revenge movie менее, чем в двух минутах.
На стиле:
https://m.youtube.com/watch?v=J6FPBV_ql6I
Спасибо каналу Chacun son cinema.
#vishot #зрижри #madnessandfear
Fear the deer — триллер и revenge movie менее, чем в двух минутах.
На стиле:
https://m.youtube.com/watch?v=J6FPBV_ql6I
Спасибо каналу Chacun son cinema.
#vishot #зрижри #madnessandfear
YouTube
Fear Of The Deer
A short festive horror trailer I created as a personal project. Happy holidays!
Support me here: https://www.buymeacoffee.com/stevecutts
Follow me:
https://www.instagram.com/steve_cutts_official/
https://www.facebook.com/SteveCuttsArt
Intro music: Turbo…
Support me here: https://www.buymeacoffee.com/stevecutts
Follow me:
https://www.instagram.com/steve_cutts_official/
https://www.facebook.com/SteveCuttsArt
Intro music: Turbo…
👍1🔥1