Первые наброски нашего социального хоррора «Последняя ночь Айгуль»: кыргызскую девушку похитили и силой держат в доме. Старшие женщины заставляют ее надеть брачный платок, она пытается вырваться. С каждым часом реальность вокруг нее все быстрее скатывается в психоделическую бездну, с ожившими тенями предков, монстрами и насилием.

Это игра начинается со слов:
«Мы расскажем вам историю Айгуль.
Правду о последней ночи ее свободы.
Душа Айгуль была изнасилована и убита, а тело досталось мужчине, который искал лишь ее покорности».

Не пишу в канал, потому что за неделю сделал 5 перелетов: Екатеринбург-Москва-Кишинёв-Москва-Екатеринбург-Москва.

Вчера выиграл 3 место в очном финале «Рваной Грелки Роскон». Рассказ надо переписывать и масштабно.

Сижу на докладе Девида Брина (который «Звездный прилив» и «Возвышение»), ему задают смешные вопросы. Для 68 лет писатель в отличной форме. И он сотрудничает с NASA.

Ещё меня признали лучшим Адвокатом Грелки - я рьяно защищал чужой рассказ на очном финале и заслужил фарфорового ангелочка.

В подвале моргал светлячок. Ничто в этой жизни не могло напугать меня сильнее.

Я видел лицо, свисающее с потолка огромной стеклянистой кляксой, и место, где оно касалось губами пола, было пустым. Меня затягивало меж губ этого отчаянного поцелуя.

Я понимал, нельзя отказать сотням кукол, жаждущим свободы и чахнущим в заточении угрюмых театров.
Я ныл.
Ронял слюну.
Пачкал штаны.
Но шел вперед.
Туда, где небо до боли целовало землю.

Моя память оказалась заемной. Мой талант – ржавой петлей якорной цепи.
Моя печень играла на фортепиано страстей – в ту ночь я был безобразно трезв и логичен.

Светлячок моргнул еще раз и взбил воздух крыльями.
У него оказались неожиданно мощные, пархатые крылья. С них сыпался снег. Мои ноги скользили. Вокруг пылал крупный город, едва не столица, и он был лишь откупом перед оглушительным реваншем.

Но впереди по-прежнему висело лицо, и метель спустила флаги. Цвета гигантской сиреневой капли. Губы на них вновь и вновь доставали пола и целовали его до смерти, до расправы, до самоубийства. Пока в их червовую бездну не шагнул я.

Мы с эго стояли вдвоем посреди пустого подвала. Светлячок угас.
Тьма отправилась почивать. Мой взгляд, тяжелый, как ревность, разбился об пол. Настала моя пора любить эту землю.

Я сжал паникующими руками лицо. Оно норовило убежать, сочась сквозь пальцы и стекая по подбородку. Тогда я перестал сдерживаться и густо капнул им себе под ноги.

Есть подвид триллеров и хоррора, который меня никогда не привлекал - история женской мести. Я не люблю его не потому, что махровый сексист, просто не верю в сюжетные допущения.

Вот и здесь, чуда слишком много, но картинка настолько сочная, что посмотрю непременно:
https://youtu.be/sU3TRJiRobs

Стали бы вы дальше читать такой текст:

«Потом такси, рокот колес по набитой, как татуировка, трассе. Москва встанет над горизонтом, стозевная плаха. Гэн придет и возложит на нее дурную свою голову. Топор снимет ту вместе с волосами. Если голову отдадут, пойдет прочь, волоча ее, глупую, жеребячливую, подмышкой, максимум, завернет в пакет из «Пятерочки». Не отдадут, привыкнет жить слепой и онемелый, научится робкому аску, птичьему слабому скребу, пера дрожания, этим и прокормится.
«Живут без головы, и я смогу».
К безголовым он относил любых прочих, что продали себя, распяли меж рублем и холодной постелью, сменяли мечты на штамп в паспорте, изуродовали ладони пианиста колодками классного руководства или глубинного чеса по непристойной провинции.
Он устал нести страх. Тащил его на себе в последний раз. Давал зароки и спускал их в унитаз. Нащупал телефон, авиарежим отрубил все нити с землей.
Гэн шел над облаками и трусливо желал сдохнуть. Или хотя бы нырнуть в кому, пока все современники - Нэнна! - не стают апрельским снегом. Тогда он очнется, подснежником вынырнет из горячей земле, вытряхнет из головы звон сожалений и устроит все по-новому.
Трус.
Так Гэн называл себя, меняя тайные имена, как презервативы: Факел, Лазарь, Неверный, теперь вот Трус. У этих прозвищ свой свист и каленые основания. У жизни Гэна всегда был вес.
Тяжелей всего весили оправдания. Они занимали гору места, вязали по рукам и ногам, горчили в рот, но хуже всего - они тянули Гэна ко дну.
Самолет чиркнул шасси о посадочную полосу, самолет дернул крылом - подбитая кричащая птица, и понеслось, смазалось, перечеркнуло полосами рыбий иллюминаторов глаз, засверкало бриллиантами битого стекла, Гэн задохнулся, перехваченный ремнем безопасности, едва не обрезанный им, как муравей или пчела, со звоном вырвало стойку шасси, самолет царапнул крылом поле, задребезжал, отдернулся, а потом плотно приник к бетону с таким же ровно звуком, как мел скреб школьную доску...»

Ответы ждет @Buhrun_bot

Ли Уонелл - соавтор Джеймса Вана по «Пиле», «Мертвой тишине» и «Астралу» снял свой второй фильм. Дикий и неправдоподобный массакр в духе японских техно-боевиков, сами вцените:
https://youtu.be/1hTLGlgZ4Z8

Внезапный этот рассказ, написанный в такси по дороге в аэропорт, удивил, пожалуй, даже меня самого. Здесь мы вновь встречаемся с Цоем, морозом, зэка и заполярной зоной:
http://telegra.ph/Bhagavad-gita-04-04

Нашёл видео с интерактивной книгой про Шерлока Холмса. Я работал на этом проекте концепт дизайнером, придумывал все игровые элементы. 5 лет прошло, а круче никто не сделал:
https://youtu.be/sgx3p_sYuEw

11 лет назад я случайно начал роман, в котором попытался сказать все, что чувствую о любви, дружбе, волшебстве и превращениях.

Разумеется, я рассказал все это спутанным языком, дикими своими метафорами, слоеным-перченым сюжетом, нафаршировал текст всем, что лезло из головы, как иглы из подушечки. Даже в такой доброй книге я не смог обойтись без крови и ада, меня оправдывает лишь то, что в лучшем из миров никто не умирает насовсем.

Сегодня вечером я вспоминаю «Брандлькаст».