Давайте поговорим о том, как работает подрывная гуманитаристика на примере официозной в некоторых странах, и ваолне «уважаемой» повестки — пантюркизма.

Вот в этой недавно вышедшей монографии есть важная мысль: современный пантюркизм — многоуровневая схема воздействия. Причём схема не скрывается, она довольно открыто проговаривается в институтах, фондах, на конференциях и в «культурных проектах».

Похожий сюжет мы уже видели. После Второй мировой войны часть западных элит была уверена, что рецепт от новых конфликтов — максимальное размывание старых национальных идентичностей и строительство общества «многообразия». На бумаге выглядело благородно, в реальности оказалось, что просто так поменять антропологию больших обществ нельзя, побочек будет больше, чем полезного эффекта.

С пантюркизмом сейчас похожая история, только без гуманистического декора. Официальный нарратив звучит примерно так: «Мы всего лишь поддерживаем единство тюркоязычных народов, развиваем язык, культуру, историю, помогаем диаспоре не потеряться».

В монографии аккуратно показывают, что за этим «всего лишь» стоят единые учебники истории, где все сюжеты выстраиваются через оптику «тюркского мира», единые словари по экономике, военному делу, медицине — то есть набор специалистов, мыслящих в единой терминологии, обсуждение единого алфавита и синхронные переходы на латиницу, карта «тюркского мира», куда на всякий случай заходят и куски российских территорий. И всё это под крышей Организации тюркских государств, которая давно уже не про «культуру и дружбу».

Это классическая институциональная сборка идентичности. Когда людям много лет объясняют, что они — часть отдельной цивилизации со своей картой, своими героями и своим «историческим долгом», вопрос «где ваш политический центр» уже не требует особых пояснений.

Пополнение библиотеки

«На Руси возможно только одно: вера православная, власть самодержавная!»

Это придумал какой то очень конченный тип

— С России?
— Да
— С войны сбежали?
— Нет
— Нах*я приехали вы сюда?!

Обстановка в Казахстане. Турист из России просто приехал в страну-союзник и вот, что из этого вышло

Бладсикер. Подписаться

Кто был экзистенциальным врагом для украинских фашистов - большевики или Россия?

В августе 1928 г. в Берлине проходил съезд "Провода украинских националистов" - будущей верхушки ОУН: Коновалец, Сциборский, Мартинец, Андриевский. Среди обсуждавшихся вопросов был следующий: что делать, если с участием Польши произойдет интервенция западных стран в СССР.

Коновалец отметил: "Если не будет заранее гарантирована независимость Украины, тогда лучше нам бороться хотя бы и на стороне большевиков за соборность [Украины]".

Андриевский заявил: нельзя допустить, чтобы большевики захватили Галицию, но если в случае интервенции возникнет угроза восстановления единой и неделимой России, можно поддержать большевиков.

По итогам обсуждения Коновалец высказал надежду на процесс обретения независимости ("усамостiнення") УССР и будущее соглашение националистов с независимым украинским советским правительством.

То есть украинские фашисты  прямо говорили: при угрозе восстановления единой России мы будем на стороне расчленителей-большевиков, наш главный враг Россия, а не большевики.

(Кстати, насчет соглашения украинских фашистов с независимым украинским советским правительством - это Коновалец как в воду глядел. Именно это и произошло в перестройку и первые годы после распада СССР.)

С наступающим!)

31 декабря 1995 года стало одной из самых тяжёлых и противоречивых дат в новейшей военной истории России. В новогоднюю ночь, когда страна готовилась встречать праздник, тысячи солдат и офицеров вошли в Грозный — город, превращённый в укреплённый узел сопротивления, где каждый перекрёсток и каждый дом могли стать последним рубежом.

Этот штурм был трагедией по масштабу потерь, по цене ошибок и просчётов, по количеству сломанных судеб. Молодые срочники, вчерашние школьники, и офицеры, не ушедшие из армии в самые трудные годы, оказались лицом к лицу с войной без иллюзий. Им пришлось воевать в условиях нехватки информации, связи и поддержки, полагаясь прежде всего на мужество и плечо товарища.

Особым символом этой трагедии и одновременно героизма стал подвиг 131-й отдельной мотострелковой Майкопской бригады. В ходе штурма подразделения бригады вышли в район железнодорожного вокзала Грозного и оказались в глубоком окружении. Отрезанные от основных сил, под непрерывным огнём, они удерживали позиции, прикрывали отход других подразделений и до последнего сохраняли боевое управление. Командир бригады полковник Иван Савин погиб, оставаясь со своими бойцами, не оставив их даже в безнадёжной обстановке.

Майкопская бригада понесла тяжёлые потери, но её сопротивление стало примером воинской чести и верности долгу. Солдаты и офицеры продолжали сражаться, эвакуировали раненых, уничтожали технику, чтобы она не досталась противнику, и выходили из окружения малыми группами, не сдаваясь и не опуская оружия. Их стойкость стала одной из самых горьких, но и самых мужественных страниц той кампании.

Штурм Грозного в новогоднюю ночь — это не красивая легенда и не сухая строка в учебнике. Это напоминание о цене войны и о людях, которые приняли на себя её главный удар. Память о Майкопской бригаде и обо всех, кто шёл тогда по улицам Грозного, — это память о трагедии, ошибках и боли, но прежде всего о героизме солдат и офицеров, которые до конца остались верны присяге и друг другу.

«Пристанище» в TG | ВК

С наступающим Новым годом!

Буду краток: в грядущем году желаю всем счастья, здоровья и ликвидации украинской государственности!