Традиционно вешаю в шекспировский день этот фильм Барри Пёрвза. Он 90-го года, я увидела его ещё школьницей в какой-то передаче об анимации, — пустили под титры, бегом, я стояла, остолбенев, в коридоре, шла мимо телевизора — и много лет пыталась это сыграть всем. Не помнила ни имени автора, ни названия, только магию. А потом, когда появился интернет, каким-то чудом, по ключевым словам нашла.

Он очень шекспировский, весь про игру, про неуловимость и невозможность удержать найденное, про наивность любого театра, про то, какие мы все, как говорят в финале Пак и сэр Питер Холл, прослушивающий Уилла, дураки.
Что остаётся? Тряпочки, ленточки, фольга и картон, немного краски, немудрёный реквизит — и текст, который может и не звучать, поскольку его не отменишь, один раз узнав.

До меня внезапно дошло, что объявления о лекциях про феникса я тут вешала, а записи самих лекций — нет. Исправляюсь:
Часть 1.
Часть 2.

Ну что ж, вторая попытка.

Моя любимая реплика Просперо из первой сцены четвёртого действия "Бури" —

We are such stuff as dreams are made on; and our little life is rounded with a sleep.

Переводят её, как правило, в одном ключе.

У Соколовского:

Мы сами
Ведь сотканы из тех же снов, какими
Окружена земная наша жизнь.

У Сатина:

Из вещества того же как и сон,
Мы созданы. И жизнь на сон похожа.
И наша жизнь лишь сном окружена.

У Кузмина:

Из такого же
Мы матерьяла созданы, как сны.
Жизнь сном окружена.

У Щепкиной-Куперник:

Мы сами созданы из сновидений,
И эту нашу маленькую жизнь
Сон окружает.

У Сороки:

Из той же мы материи, что сны.
Сон — завершенье куцей жизни нашей.

И, наконец, у прекрасного Донского:

Мы созданы из вещества того же,
Что наши сны. И сном окружена
Вся наша маленькая жизнь.

Дальше начинается драматургия.
Входят неофиты и указывают, что не made OF, но made ON, не ИЗ вещества, но НА веществе, и здесь таятся глубокие смыслы, упущенные всеми прежде.

Входят, вооружившись учебниками, специалисты и снисходительно поясняют, что в шекспировские времена on часто использовалось в значении of, вот и Кермод... хотя не Кермод даже, но Канлифф в 1910 году, и вся традиция XIX века.

Входит ящерь и кивает: использовалось в значении of, кто спорит — но также в значении at, because of, from, in, in the name of, on top of, against, etc. Например, "lord Bassanius lies berayed in bood. All on a heap" в третьей сцене второго действия "Тита Андроника" или "then on Romeo cries" в третьей сцене третьего действия понятно чего.

Хотите "мы созданы ИЗ вещества того же, что наши сны" — пожалуйста. Хотите "на чём делаются сны", то бишь, на что спроецированы, материя, на которой разыгрываются видения — да бога ради. Хотите "то, о чём снятся сны" — да кто вам запретит. Вольно дышащий шекспировский текст, such stuff as dreams are made on.

В этой реплике истинная сложность совсем иная, о ней расскажу завтра.

Обещанное продолжение.

В реплике Просперо, как уже заметили прозорливые читатели, по-русски стирается разница между dream и sleep. Dream — не только "сон", который нам снится, но и "мечта", нечто иллюзорное, неуловимое. Sleep, напротив, предельно осязаем, слово это в родстве с нашим "слабость", состояние сугубо телесное. Различие принципиальное, но, увы, неучтённое. Во всех русских переводах и dream, и sleep — "сон"; только дотошная Щепкина-Куперник пытается их разлепить, переводя dream как "сновидение", но это тоже не слишком удачно, слова-то однокоренные, а у Шекспира они из разных полей.

Нам могло бы прийти на помощь подзабытое "грёза", не будь у него в нынешнем языке такого отчётливого старомодно-поэтического оттенка. А сработало бы прекрасно, английское dream восходит к основе со значением "вредить, обманывать", русскую же "грёзу" Фасмер числит родственницей "греха", редкое совпадение этимологических анамнезов.

Только вот истинная сложность при переводе реплики Просперо даже не здесь, а в простеньком stuff. Оно-то не переводится адекватно вовсе, поскольку русский язык требует конкретности, которой английский не даёт. Stuff — и материя, и материал, и вещество, и вздор — stuff and nonsense, в английском это устойчивое сочетание с XVIII века — и всякая всячина, и барахло, и что угодно. Оно и происходит-то по одной из версий от греческого глагола, означающего "собирать в кучу", а по другой — от германского "набивать, затыкать"; дай, что ли, какую-нибудь фигню, вода хлещет.

Просперо в смятении и расстроенных чувствах, vexed, он просит его простить за сбивчивую речь, и on вместо of тоже указывает на торопливость, на очень живую разговорность: что Кормилица, чью реплику я приводила в прошлой записи, что Шут Лира с его Two on's daughters, никак не могут считаться образчиками высокой риторики.

По-русски же Просперо мгновенно облачается в мантию учёного мага, "материя" и "вещество" — слова вовсе не разговорного регистра, это речь официальная, научная.

Двусмысленное rounded тоже о том же: окружена наша жизнь сном? подводит ей итог беспробудный сон? И так, и так, всё зыбко, всё неустойчиво, иллюзия не улавливается даже в точные значения.

Ну, вот это вот всё.

Про нас пишут.
Если открыть канал, там ещё фотографии следующим постом.

ВГБИ вывесила запись майской лекции про медведя.

И ещё раз о том, почему Михаил Леонидович Лозинский — бог, и от него сияние исходит.

Хрестоматийный монолог Гамлета из первой сцены третьего действия — да, 2bornot2b — у нас переводили куда чаще, чем трагедию целиком. Вообще, нужно как-нибудь собраться с силами и написать эссей о пагубном пристрастии русского ума и сердца к Гамлету, пусть заполыхает до небес; не к "Гамлету", нет, пьеса-то совершенно прекрасна.

Так вот, переводили у нас его много, начиная с Плещеева-Англомана в 1775 году. Не буду сейчас сравнивать переводы целиком, не буду брать даже общеизвестные сложные места, возьму простое. Рассуждая о том, что самоубийство могло бы стать лучшим выходом, принц перечисляет, чего никто б не стал терпеть, когда бы не неизвестность по ту сторону, в частности (в орфографии обоих Фолио) —

The pangs of dispiz'd love.

Pang — это острый приступ боли, dispiz'd — нынешнее despised, презираемый, презренный. Итого: острую боль подвергнутой презрению любви.

У Плещеева это "несчастливой любви мучение несносно", очаровательно тяжеловесный русский осьмнадцатый век, почти Фонвизин. А дальше понеслось.

Вронченко (1828): "Осмеянной любови муки"; Полевой (1837): "Любви отверженной тоску"; Кронеберг (1844): "Забытую любовь"; Загуляев (1861): "Отверженной любви безмолвное страданье", — безмолвное, заметьте, Шура; Кетчер (1873) в прозе: "Муки любви отвергнутой"; Маклаков (1880): "Тоску отвергнутой любви"; Соколовский (1881): "Ряд горьких мук обманутой любви", — Александр Лукич свой перевод называет "разъясняющим", что на практике означает долив воды в текст до желаемого объёма; Юрьев (1881): "Страдания отверженной любви"; Месковский (1889): "Отвергнутой любви мученья"; Гнедич (1891): "Мучения отвергнутой любви"; Каншин (1893) в прозе: "Страдания отвергнутой любви"; Аверкиев (1894): "Томленье отверженной любви"; Россов (1907): "Томленье отверженной любви"; К.Р. (1912): "Любви отвергнутой терзание"; Набоков (1930): "Любви напрасной боль"; Радлова (1937): "Страдания отвергнутой любви"; Пастернак (1941): "Отринутое чувство", — для издания 1968 года исправил на "отринутую страсть", но не слаще редьки, нет; Морозов (1954) в прозе: "Боль отвергнутой любви"; Раппопорт (1999): "Любви отвергнутой мученья"; Поплавский (2001): "Агонию раздавленной любви"; Чернов (2003): "Боль нелюбви"; Пешков (2003): "Любви несчастной муки"; Цветков (2010): "Отвергнутую страсть"; Сурнин (2013): "Отвергнутой любви страданья"; Лифшиц (2017): "Боль от измены" и т.д.

Обратите внимание, у большинства переводчиков шекспировская резкая боль растягивается во времени и словно притупляется: терзание, страдание, мучение, а то и вовсе романтическое томление на манер Жуковского. О том, как любовь превращается в измену или перебрасывается мячиком от субъекта к объекту, становясь по пути не-любовью, тем более о том, как расползается на две строки и рвётся шекспировский смысл, чего и говорить.

А вот Лозинский в 1933:

Боль презренной любви.

Просодия — безупречна, эквивалентность — безупречна, даже цепляющее современный глаз dispiz'd передано намеренно архаизированным "преЕзренной", чтобы читатель так же споткнулся.

Бог, сияние, QED.

Не про переводы, но шекспировское же. Кто в Москве — не пропустите.

Наводила в хозяйстве порядок, завела отдельную полочку, куда буду складывать записи лекций и комментированных чтений, которых больше нет нигде. Доступ на полочку условно-платный, больше для самомотивации, а то я ещё три года буду собираться обещанное про "Антония и Клеопатру" дочитать.

В общем, заглядывайте. Там уже есть кое-что с красивыми картинками.

Понемножку выкладываю на Бусти записи лекций, которые читала онлайн. Сегодня — крокодил из шекспировского бестиария.

Как Европа сочинила себе крокодила и зачем она это сделала? Как изобразить крокодила по словесному портрету, и что получится в результате? Рыба он, зверь или дракон? Чем крокодил похож на прекрасную даму, о чём он плачет, есть ли у него рога, кто его друзья и враги, и чему это учит нас? Зачем крокодила временами вспоминает Шекспир, а также с чем и зачем его едят модные молодые люди?

Обо всём этом, а также, как водится, о различных других вещах, с множеством иллюстраций. Можно по подписке, можно по разовому билету.

Продолжаю выкладывать на Бусти записи лекций, которые читала онлайн. Сегодня — олень из шекспировского бестиария.

Он бродит в ближайшем лесу, на него охотятся, его видят так же часто, как домашний скот. И вместе с тем, он больше, чем лесной зверь: его окружают чудеса и тайны, о нем рассказывают удивительные истории.

Почему олень входит в храм и как наставляет заблудшие души на путь истинный? Как лечит разбитое сердце? Зачем набирает полон рот воды, и почему от него отскакивают стрелы? Почему шекспировский олень называется минимум четырьмя разными словами, и почему переводчик временами бессилен, когда речь у Шекспира идет про оленя?

Обо всём этом, а также, как водится, о различных других вещах, с множеством иллюстраций. Можно по подписке, можно по разовому билету.

Продолжаю выкладывать на Бусти записи лекций, которые читала онлайн. Сегодня — лев.

Рассказ о льве почти всегда идёт первым в бестиариях и превосходит по объёму главы, посвящённые другим животным. Человека со львом с древности связывают особые отношения: лев — царь, достойный противник и добыча царей, с ним дружат святые и воины. Почему так вышло? Каковы повадки льва в представлении средневековья? Что он ест, чем лечится и чего боится?

Больше ста раз лев упоминается в текстах Шекспира. Чем английский лев отличается от всех остальных? Львы и короли, львицы и львята, львы грозные, старые и поддельные — обо всём этом, а также, как водится, о различных других вещах, с множеством иллюстраций. Можно по подписке, можно по разовому билету.

Нет, это невозможно.
#говоритеговорите

Тогда считать мы стали раны.
Вывесила Файнса Макбетом, пошла смотреть, как этот монолог переведён. Беру только основную часть, до реплики Банко.

Анна Радлова:

Сказаны две правды — сыгран
Пролог счастливый к королевской теме,
И ширится она. — Благодарю вас.
Не может этот зов потусторонний
Быть злом, не может также благом быть.
Коль зло, — зачем сулит успех мне то,
Что с правды началось? Я — тан Кавдорский
А если благо, — почему к соблазну
Ужасного виденья я прикован,
И волосы встают, и бьется сердце
О ребра неестественно? Страх явный —
Ничто пред ужасом воображенья.
Мысль, где убийство лишь одно мечтанье,
Уж потрясла все мужество во мне...
Живу предчувствием, и существует
То, чего нет.

Борис Пастернак:

Две истины сбылись,
Вводящие к предвестью высшей власти,
Начало есть. — Спасибо, господа! —
Те сверхъестественные поощренья
Не могут быть ни к худу, ни к добру.
Они не к худу: в этих предсказаньях
Скрывалась правда. Я кавдорский тан.
Они не могут быть к добру: иначе
Я б разве мог внушеньям уступать,
Которых ужас волосы мне дыбит
И заставляет сердце в ребра бить?
Воображаемые страхи хуже
Действительных. Я весь оледенел
При допущенье этого убийства,
И жизнь передо мной заслонена
Плодом воображенья, небылицей.

Михаил Лозинский:

Сказаны две правды,
Как бы пролог к торжественному действу
Владычества. — Друзья, благодарю вас. —
Чудесный этот зов таить не может
Ни зла, ни блага. Если в нем есть зло,
Зачем он мне вручил залог успеха,
Начав правдиво? Я — Кавдорский тан.
А если благо, то зачем внушает
Такую мысль, что волосы встают
И сердце, как сорвавшись, бьется в ребра,
Назло природе? Подлинные страхи
Слабей, чем ужасы воображенья:
Мне самый призрак этого убийства
Так потрясает строй души, что разум
Удушен грезами и поглощен
Несуществующим.

Юрий Корнеев:

Уже сбылись
Два предвещанья — два пролога к драме
Монаршей власти. — Господа, спасибо. —
Быть ни добром, ни злом не может этот
Призыв потусторонний. Будь он злом,
Он не послал бы мне залог успеха,
Начавшись правдой. Я Кавдорский тан.
Будь он добром, он не внушил бы мне
Мысль, от которой волосы поднялись
И бьет, на зло природе спрыгнув с места,
О ребра сердце. Вымышленный страх
Всегда сильней, чем подлинный, пугает.
Я лишь подумал об убийстве этом,
И вот уж призрак душу мне потряс,
Ум подавил предчувствием и свел
Всю жизнь к пустой мечте.

Переводы Лозинского и Корнеева я очень люблю, Корнеева считаю вообще лучшим "Макбетом" по-русски, и тем не менее.

Happy prologues to the swelling act of the imperial theme; given me earnest of success; unfix my hair; against the use of nature; my single state of man; function is smother'd in surmise; nothing is but what is not...

Всё либо утрачено, либо спрямлено, потому что перевести это невозможно. Конечно, Файнс великий — ну так у него и текст какой.

Не могу не.
Вот такой торт подарили мне вчера друзья.

Шутки про съеденную книгу от Апокалипсиса до второй части Поэтики ad lib.

Продолжаю выкладывать на Бусти записи лекций, которые читала онлайн. Сегодня — мышь, создание весьма почтенное и самая жалкая в мире тварь.

Вернее, мыши, мн. ч., толпой, они чаще всего так и ходят. Но вот откуда они берутся и куда деваются, о чём поют и по какому поводу танцуют, каких богов слушаются, почему не стыдно бояться мышей, в каких отношениях они с крысами, стоит ли обижаться, если вас назвали мышью — лекция как раз обо всём этом, а также, как водится, о различных других вещах, с множеством иллюстраций. Можно по подписке, можно по разовому билету.

Традиционно я вешаю 23 апреля этот фильм Барри Пёрвза — он вроде открытки к дню Шекспира.

Сейчас, правда, у знатоков принято говорить, что подлинный-то день Шекспира будет двадцать шестого, Уильяма крестили двадцать шестого, а про день рожденья мы ничего не знаем и пр. Но Фолджеровская библиотека вообще начала отмечать в прошлую субботу и неделю будет, так отчего бы не нынче, как привыкли.

С днём.