пишу текст про онко, перечитал "болезнь как метафору" зонтаг. все читали наверняка, но коротко: она заболела раком и написала два эссе, сначала "болезнь как метафора", потом "спид как метафора". её мессадж в том, что мифическое и метафорическое мышление о болезни буквально убивает — взращивает патернализм врачей, окружает болезни с неясной или даже ясной этиологией ореолом таинственности, что способствует виктимблеймингу заболевших, их стигматизации, отчаянию и от отчаяния обращению к "альтернативной медицине". и вот она пишет эти тексты с целью демистификации болезней.

она прослеживает через историю литературы в основном но и современного ей паблик спейса то, как страшные болезни эксплуатируются в качестве метафор. в основном она говорит про туберкулез и рак в первом тексте и про рак и спид во втором. как чахотка безудержно романтизировалась и "чахоточный тип" стал равняться аристократичности, как, в противовес, рак невозможно романтизировать, по куче разных причин. и про то, как вообще вся культура разговора о болезни, вся лексика вокруг таких заболеваний — насквозь милитаристская, ещё с самого начала образования науки. это отражает вообще воинственный подход в рассмотрении человека как изолированной сущности, противостоящей враждебной внешней среде, о чём пишет напр аристархова в "гостеприимстве матрицы". и такой подход мешает разглядеть дискретно сложную реальность отношений между телом и болезнью, организмом и инфекцией, а также социальным измерением этих отношений.

книжка хорошая, но странный эффект, зонтаг конкретно щас читается как-то пресно, хотя конечно стиль мастер_ицы без б.

прочитал с утра "Воду и ответ" Евгении Сусловой. большей частью непроницаемый для меня текст, но это был очень красивый опыт хождения по словам. послесловие сунгатова помогает немножко разобраться: это роман в стихах про то, как знание рождается из любви.

мне оч понравились те куски, к которым я смог вообще рилейтнуться, про кибернетическое измерение близостей, сама вообще вот эта ниточка где человекомашины разглядывают путь к интимости за мутным стеклом событий. пока не прочитал послесловие, думал что это текст о том, как язык коллапсирует на границе с любовью, но там более мощные идеи конечно посажены.

никита пишет (справедливо абсолютно) что это не та книга, которую можно прочитать разом, что надо медитировать над каждый куском, не читать, а проживать, выращивая свой опыт через расщелины в этом суперплотном тексте. но я прочитал за один присест, потому что люблю закрывать книжки так же как открывать. но мне действительно кажется, что это только по инерции производственных и дистрибуционных процессов называют поэтическим текстом, я лично его проходил как будто разучивал танец. ну и да, опять же сунгатов правильно пишет, что это текст, через который просвечивает война.

прочитал «heimat/belonging/родину» норы крюг, немецкой эмигрантки, делающей комиксы, графику и рисованные фильмы.

это огромный автобиографический комикс с кирпичами текста о том, как авторка пытается примириться с прошлым — своей родины и своей семьи. это гигантская документальная и расследовательская работа в архивах и с источниками, при этом это пронзительно ювелирно сделано чисто визуально.

такая супер основательная вещь, в некоторых местах переёбывает. на русском издана в бумкниге, на англе есть на либгене. как говорится, именно сейчас читать всем.

год назад в магазинах появилась моя вторая книжка — вышедшая невовремя, не в той стране, не на том языке и видимо написанная не тем человеком, но одновременно — в самое подходящее время и в самом подходящем месте, да и никто другой бы за такое не взялся. я благодарен разломам в чудовищном российском книжном бизнесе, из которых она появилась, всем тем, кто поддерживал мои проекты, оплачивая время на эту книгу, и всем, кто её читает и делится. я знаю, что она повернула головы уже очень многим людям, значит всё не зря.

четыре комикса прочитал пока летел:

— station 69. дебильное клюквенное фэнтези про таймворпинг и северную землю где совки тестировали ядерную бомбу

— lifetimes deep. оч милый вайбовый зин

— lovers in the garden. мутная американская поебота про наркодилера и отношения. нарисовано прилично

— becoming horses. гениальный охуенный очень vibrant комикс. такой немножко подростковый стайл, но очень красиво вайбово и изобретательно. про эксплоринг изменение форм и материалов и ощущение себя в расстроенном пространстве-времени. вот это прям оч рекомендую

заворачивая двухмесячный трип в самолёте из рима до «дома» прочитал Is time out of joint? Алейды Ассман. это книжка про формирование и кризис темпорального режима модерна — того, как в модерне относились ко времени и размещали себя в нём, и о том, как этот темпоральный режим начал разваливаться и что идет ему на смену.

удивился, узнав, что процесс развала темпорального режима модерна начался еще в 80-е, я думал позже с повальной цифровизацией. если коротко — для модерна было характерно четкое разделение на прошлое, настоящее и будущее; черты этих отдельных сущностей в модерне совсем другие, чем в домодерне, но их разделение не подлежало сомнению. капиталистический акселерационизм и многие другие штуки делают так, что в позднем модерне вплоть до текущего времени эти границы размываются. с одной стороны, расширяется настоящее, с другой — через политику идентичностей и появление мемориальной культуры в настоящее врывается прошлое — со всеми его переосмыслениями; с третьей — будущее перестаёт быть чисто позитивным горизонтом, и начинает дышать катастрофой и неопределенностью

ускорение стало настолько ключевой чертой времени модерна что человеческая жизнь и повседневность перестали успевать за абстрактным временем; это плюс минус то что Латур писал про we’ve never been modern — что несмотря на общий мираж ускорения, люди своими жизнями все равно компенсируют акселерацию.

ну и в общем суть перемен в том что наметилось слишком большое отчуждение между временем модерна и реальностью человеческой жизни + память о чудовищном насилии 20 века просто не может позволить продолжать оставлять «чистое прошлое» позади, как хотели бы военные преступники и остальные чудовища и прогрессисты. поэтому возвращается музеефикация, внимание и реинтерпретация прошлого, антиакселерационизм, призывы замедлиться и тд.

книжка гораздо более детальная, чем я могу описать, вообще очень рекомендую. я думаю про время примерно всё время, это моя большая личная травма, этот текст помог какие-то кирпичики на место поставить

после двух ситуэйшншипов за месяц и двухнедельного возвращения в самый вечный город с-п надо было прочитать что-то типа переписки эрве гибера и эжена савицкая;

местами пронзительно но в целом довольно жалкий текст, хочется отправить всех на терапию, но авторы мертвы (апд: второй жив). гей с обсессией на ледяного избегающего твинкача хуярит письма пачками, другой не понимает че хочет и отвечает раз в месяц или реже и вообще гостит; писатели оба прям такие себе.

но я заскринил несколько цитат и фраза про то как гибер ест морковь каждый день чтобы свежо выглядить перед встречей с эженом — пример нам всем.

прочитал Shadows of Trauma: Memory and the Politics of Postwar Identity Алейды Ассман. книжка про то, как люди помнят (или забывают) катастрофическое насилие 20 века, прежде всего, на примере холокоста.

довольно крутая книжка, тем кто хоть как-то с мемори стадиз сталкивался, будет видимо без инсайтов, но отлично работает как систематизатор знания о памяти, мемориальной культуре, исторической политике, вине. она описывает разные виды памяти: индивидуальную, социальную, коллективную, культурную, как знание оседает на тех или иных носителях, как память делает избирательную работу по запоминанию одного и забыванию другого. как работают разные типы памяти с разными типами событий. как невыразимость холокоста и в целом конвейерного насилия 20 века повлияли на то, как люди записывают/помнят/передают историю. о стратегиях, существовавших в семьях нацистов и жертв нацизма. о "постгероическом повороте": смещении фокуса с молчаливого героя на многословную жертву, о виктимизации политики идентичности во второй половине прошлого века.

короче, про то, как жертвы в 20 веке наконец-то обрели голос, и как этот моральный поворот в запоминании и трансляции истории влияет на общественную сферу. книжка супер, всем рекомендую, на русском гуглится оч легко. кому интересно, как будет работать память в россии следующие 10-15 лет, точно надо читать.

ничего не читал у Фукуямы, и вот прочитал с утра Identity: the demand for dignity and the politics of resentment.

такие немножко юлиялатынина-вайбы; очень широкой кистью размазан анализ подъёма правого популизма и политики идентичности. идея книжки какая-то прям стыдно простая: у человека есть некий "тимос", по сократу, третья часть души, отвечающая за достоинство и тягу к признанию в лице других. и этот тимос гораздо больше определяет действия людей, чем простая тяга к наживе и рациональным и максимально выгодным для себя поступкам, как "считают экономисты" (он реально прям опровергает эту идею на серьёзке, как будто в неё ещё кто-то верит кроме безумных либертарианцев). этот тимос может проявляться в изотимии (желании выглядеть не хуже других) и мегалотимии (желании выглядеть исключительным в глазах других). и что типа вот эта тяга к признанию и уважению собственного достоинства и есть корень 1) и этно-национализмов, религиозных фундаментализмов и популизмов; 2) и ультра-левых политик всё более и более дробных идентичностей.

звучит убедительно и как фрейм, с которым можно работать, но всё написано настолько широко, что ничего не сообщается о сложной социальной реальности и практике внутри этого фрейма, а без этого получается ну такая философская публицистика. ну и в целом позиция какая-то максимально лоховская, такой умеренный американский либерал: ну да мы против расизма но и политика идентичностей не приведёт ни к чему хорошему, а надо запускать интеграционные процессы поиска более универсальной общечеловеческой базы, тогда либеральные демократии станут более функциональными. ну типа....окей. если книжка Ассман постом выше обращает внимание на историю насилия и несправедливости, которая рванула в двадцатом веке и тем самым запустила коллективные идентичности, виктимизацию и тд, то у фукуямы это просто....ну....разные люди захотели признания. а что случилось как говорится.

у меня был запрос на краткую историю концепта идентичности, и эта книжка kinda works this way, но прям очень очень kinda. в целом думаю многим будет полезна, особенно тем кто думает на языке геополитики и больших процессов.