Победа делает незаконную власть законной, поражение ставит вне закона законную власть.

Смерть - это то, что происходит с другими.

Интересный у Никиты вышел список писателей. Пруста ещё не читал, о Сарамаго вообще впервые услышал, а Хемингуэй у меня был бы скорее в антирейтинге.

Вот каких наиболее отпечатавшихся в сердце авторов могу назвать сам: Гессе, Рабле, Тургенев, Радищев, Лермонтов, Диккенс, Бальзак, Сервантес.

Прозу "Гессе" на русском языке перечитал всю, но на этот раз выделю книгу "Нарцисс и Златоуст", которая, на мой взгляд, сильно недооценена, ведь по художественному стилю и около-философскому содержанию ничуть не уступает знаменитому "Степному волку". "Гаргантюа и Пантагрюэль" с его неповторимым бурлеском и травестией для меня вообще, пожалуй, самое любимое литературное произведение на данный момент.

Моя работа корреспондентом на ТВ предполагает гибкий график. Благодаря этому утром почти всегда есть совершенно свободные пара часов. Порой трачу их впустую, но стараюсь распоряжаться ими с умом.

В этот раз решил перечитать Декарта, попутно конспектируя то, что посчитаю важным. Поскольку я специализируюсь на Гоббсе, постольку Декарт для меня ценен не только сам по себе, как создатель классической нововременной метафизики cogito, но и как полемическая фигура, с рационализмом которой не согласен эмпирик и номиналист Гоббс. Пока писал этот пост, времени стало меньше, пойду читать)

Локка, вообще-то, считают сенсуалистом - а это крайняя степень выражения эмпиризма. Но Локк весьма необычный эмпирик. У него обнаруживаются какие-то подозрительные параллели с рационалистическим ходом мысли. Во-первых, человека он понимает прежде всего как разум (mind), а не как тело. Во-вторых, сейчас, читая небольшой трактат "Разыскание истины" Декарта, я наткнулся на чуть ли не слово в слово повторённое Локком представление о tabula rasa. Оказывается, оно встречается уже у Декарта. Тот вкладывает его в речь своего героя Эпистемона, который является выразителем "старой метафизики", против которой посредством метода "естественного света" выступает Декарт. Работа "Разыскание истины" написана в 1641 году. Локк же свой "Опыт о человеческом разумении" опубликовал в 1689-м. Есть основания полагать, что представление о человеческой природе он позаимствовал именно у Декарта. Вот такой вот эмпирик Локк)

Знаменитую декартовскую формулу "cogito ergo sum", о чём часто забывают, следовало бы расширить, добавив к ней ещё одну цепочку. Восстановленная последовательность такова: "я сомневаюсь, следовательно, я мыслю; я мыслю, следовательно, существую". То есть именно сомнение выступает критерием мышления, а потому и, можно сказать, гарантом бытия. Пока мы сомневаемся, мы есть. Но Декарта можно уличить в языковой наивности. Он почему-то думает, что знает, что такое "сомневаться", "мыслить" и "быть". Предвосхищая этот выпад, философ парирует: каждый человек и так сам осознаёт, в какой момент он сомневается. Как по мне - довод слабый.

Когда открыл случайную страницу в работе Хайека "Конституция свободы", а пункт 3 максимально попадает в исследовательский запрос. Запрос на теоретическое размежевание либералов с демократами.

Наконец-то у нас на магистратуре начался курс по древнегреческому. "Классическая традиция и русская философия" называется сама программа, если что. Так вот - на бакалавриате была только латынь. И то всего семестр. В общем, по сути, пробежались по верхам. Максимум занимались переводами крылатых римских выражений. И никакие дифтонги с диграфами и номинативы с аккузативами не были преградой - латынь это стройный и структурно выверенный язык. Чего не скажешь о многозначном древнегреческом. Тем не менее, знание обоих классических языков для философа необходимо. Это база, как говорится. Ведь одна огромная часть философской терминологии корнями уходит в древнегреческий, другая - в латынь. Философия же в любом случае выражает себя в языке. Потому, отрываясь от таких филологических основ, отрываешься и от классического философского словаря. В общем, рад древнегреческому, хотя уверен, что будет сложнее, чем с латынью.

Полностью понимаю и в общем-то разделяю пафос (πάθος) Никиты. Но содержательно согласиться не могу.

Я думаю, что никому, в том числе философу, никуда не деться от векового трюизма: слово должно подтверждаться делом. Это один из основных кирпичиков в фундаменте человеческого общежития вообще. Здравый смысл вопрошает: если наши слова расходятся с нашими делами, то чего они стоят? В таком случае им попросту не доверяешь - именно действие выступает гарантом подлинности, а не лукавства мысли. Иметь ввиду, что философ за счёт своего особого умосозерцательного статуса sub specie aeternitatis выброшен из этой схемы - значит даже не лишать его моральной ответственности за сказанное, а и в принципе его не погружать в оценочные координаты. Мол, философ же, что вы от него требуете - его дело думать и писать. А практикой пусть занимаются эпигоны. На мой взгляд это скользкая дорожка. Выход, как видится, нетрудный: неспособен следовать своему же слову - не произноси его. Никто же за язык не тянет.

Никита говорит, что у философа нет времени. Что философия требует абсолютной самоотдачи и погружает в себя без остатка. И с этим я полностью согласен. Но у кого время есть, спрошу я риторически? Вместе с тем, он сам добавляет, что рождение детей - моральная обязанность каждого, а многие великие оставались бездетны, но от этого уважение к ним не пропадает. Но ведь нам важно не набрасывать на других сетку своих убеждений, а понять, было ли это моральной обязанностью для самих философов. Только тогда мы можем сказать, жили они по убеждениям или нет.

Относительно же онтологической несправедливости мира - полностью поддерживаю. Вот только, как гильотинировал Юм, из дескриптивного не следует прескрептивное. Бросок мысли от того, что мир несправедлив, до того, это этот принцип можно использовать в удобных нам оправдательных целях, не имеет оснований.

Относительно же детей - это великое счастье. И я всем сердцем рад за Никиту! Всё-же надеюсь, что он сумеет быть и хорошим философом, и хорошим родителем)

Философская прагматика, или о разрыве между словом и делом

Я искренне убежден, что философ не обязан воплощать собственную философию в жизнь. У философа на это попросту нет времени. Причем в самом буквальном смысле этой фразы: у него не то что мало времени, у него вообще нет времени, ибо философ существует в вечности. Добродетель же требует усилия, а всякое усилие может быть реализовано только во времени.

Так что философ и прагматика банально существуют в двух разных плоскостях, это две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся. Поэтому этическую программу того или иного философа вынуждены воплощать в жизнь его ученики и последователи, сам философ от этой обязанности освобождается именем вечности. Ему мысль надо додумать, схватить и удержать, а не вот это все. Такое вот разделение труда.

Это, конечно, возмутительно. Это несправедливо, но то, что мы зовем несправедливостью, зашито в самую корневищу нашего бытия, и я не знаю, каким наивцем нужно быть, чтобы воротить нос от этой банальной истины.

Приведу близкий себе пример. Я считаю, что рождение детей — моральная обязанность любого здорового человека. Потому что бытие — это необходимое условие всякого блага и благо само по себе, а благо мы обязаны распространять.

Меж тем множество почитаемых мною гениев (навскидку назову Канта, Чаадаева, Соловьева, Бердяева, Лосева) были бездетны. И я не могу их осудить. Потому что ты либо хороший философ, либо хороший родитель. Разумные, созидательные взаимоотношения с детьми, которых помимо всего прочего нужно ещё кормить и обеспечить наследством, просто не оставляет тебе времени для философии. Философия крайне ревнива, она требует не просто частичку, но всего тебя, ибо вечности можно отдаться только абсолютно. Лимонов был прав.

Так что не судите наших многоуважаемых философов, ведших безнравственный, с точки зрения их же философии, образ жизни. Они сделали все, что могли.

Ну вообще-то это и есть руководство по выживанию - по выживанию в Кали-юге)

Декарт бравирует, что при использовании своего метода естественного света для поиска достоверных истин он исходил из самого себя, отбросив как ориентир прежние многотомные философские учения. Но ведь его доказательство бытия Бога это несколько видоизменённый и сокращённый вариант знаменитого онтологического доказательства Ансельма Кентерберийского.

Доказательство Ансельма в "Прослогионе", напомню, состоит из 5 шагов. Первый - человек обладает идеей существа, больше которого нельзя ничего представить. Втрой - безумец предположил, что такое существо существует только как идея в уме. Третий - существующее в реальности больше, чем существующее только в уме. Четвёртый - мы можем представить существо, которое больше чем существо, больше которого нельзя ничего представить, но это абсурдно. Пятый - следовательно, существо, более которого нельзя ничего представить, существует в реальности.

Декарт, по сути, начинает с третьего видоизменённого шага. Для него существующее в реальности лучше, чем существующее только в уме. А Бог понимается как совершенный и всеблагой. Соответственно, если несуществование хуже, чем существование, а Бог не может быть обделён совершенством, то он существует.

Вот как пишет Декарт в "Размышлениях о первой философии": "Но из того, что я не могу мыслить Бога иначе как существующим, следует, что существование, бытие, неотделимо от Бога, а значит, Он и в самом деле есть. <...> сама вещь, а именно существование Бога, необходимо заставляет рассудок думать таким образом. У меня нет свободы представлять Бога в отрыве от существования (то есть исключительно совершенное существо в отрыве от исключительного совершенства), как я свободен представлять себе коня с крыльями".

Декарт тут, по сути, до Канта говорит ещё и о том, что бытие не есть предикат. Что же касается доказательства Бога через некоторую лестницу степеней совершенства, то выглядит это так: если мы наблюдаем в мире определённую градацию вещей более или менее обделенных совершенством, то должен быть некий первичный, предельный и предзаданный ориентир этого самого совершенства, дающий гарантию обладания этим качеством в некой пропорции всему остальному. И это есть Бог.

А вообще, вот что. Based!

Обратил внимание на мощную челюсть Роттердамского. Я знал, что хвалить глупость может только настоящий сигма.

Есть некий трагизм в том, что прелесть детства не осознаётся внутри детства. Осознаётся лишь на дистанции, когда это время ушло безвозвратно.

Один из маркеров примитивной картины мира - использование слова "средневековье" в качестве негативной оценки некоторых практик, которые человек считает устаревшими. Мол, не гоже нам, просвещённым современным людям, действовать на основании предрассудков дремучих душ прошлого: мы то знаем, как правильно, а они заблуждались.

Такое убеждение указывает на два фактора. Первый - высокое самомнение и отсутствие интеллектуальной культуры. Второй - карикатурное представление о средних веках, почерпнутое из расхожих баек, масс-медиа, обыденного рассудка и "здравого смысла". Человек, лично изучавший схоластическую философию, интегральный христианский символизм, систему средневекового права, словом, знающий об этом времени не понаслышке, никогда не будет пользоваться словом "средневековье" в качестве обзывательства неудобных и отживших с точки зрения современного человека действий. Не будет, потому что проникнется почтением к пестрящей сложности этой безвозвратно ушедшей эпохи.

Теологический исток консерватизма.

Шотландский философ Нового времени Давид Юм в том числе известен своим принципом "гильотины" - установки отсутствия следования между прескриптивным и дескриптивным. Иначе говоря, она сообщает: из сущего не следует выводить должное. Применяя такой принцип к политике, мы приходим к необходимости экстернальной, то есть внешней, легитимации власти. Это значит, что основание политического порядка, дающее гарантию его целостности, должно покоиться в чём-то инородном ему самому - например в результатах "прогресса".

Консерватизм же в этом смысле постулирует антиюмовскую максиму: из сущего следует должное - это интернальный, то есть внутренний, способ легитимации. Консерватизм легитимируется действующим порядком, его status quo est causa sui. Его долженствование не обязано упираться во внешние источники права, ведь оно замыкается на собственной традиции. Консерватизм с теологической перспективы легитимности можно символизировать Уроборосом.

В моём университете несправедливость - курс по критическому мышлению преподаётся, а по догматическому мышлению - нет. Как так?)

С некоторой тоской вынужден полностью разделить пессимистичный прогноз Никиты.

После 30 лет сознательного построения индивидуалистического общества невозможно сделать рывок к традиции. А если и возможно, то лишь в локальных группах, ценностно к нему уже готовых. Для переориентации мировоззрения должна быть подготовлена почва. Это не происходит ни за год, ни за два. Ну не станет вдруг человек считать, что пора рожать детей, как бы к этому ни подталкивала демографическая политика, если он как "личность" сформировался в иной ценностной закваске. До него не достучаться, потому что отсутствует аксиологический механизм схватывания этой идеи как блага. Ну не мыслится индивидуалистом создание детей как безусловное благо - хоть кол на голове теши.