В одном иноагентском издании поместили фотку где, на митинге в Швеции в 1985 году, бабка сумкой в спину бьёт бритоголового неонациста. Причём это никак не объясняется.

Но лайков куча, самый залайкайный комент подпись "Великая".

Швеция в ВМВ была нейтральной. В чём подвиг этой бабки я так и не понял. В провоцировании? В глазах левых ведь ситуация win-win. Если на бабку посмотрят как на сумасшедшую и парень нн пойдёт дальше (ему 20 лет, а бабка с сыном вообще в магазин собиралась, зачем его подставлять) - то она показала свой героизм и отсутствие страха перед "очевидно более сильным злом". А если как-то отреагировать то "напали на бедную пенсионную женщину, слабаки!". При том что это "напали" может заключаться и в том что бы оттеснить её от митинга и сделать замечание.

Через 3 года бабка покончит жизнь суицидом, а вот юношу будет ждать другая судьба, более интересная, читайте в статье об этих событиях.

Кант и эсхатология

Для грантовой статьи окунулся в широкое дисциплинарное поле политической теологии. Книжный шкаф потихоньку начинает пополняться знаменитой серией от издательства "Владимир Даль", а Карл Шмитт становится чуть ли не самой цитируемой фигурой в текстах, с которыми приходится работать. Сейчас изучаю современную книжку Шона Маллой "Международные отношения Канта. Политическая теология вечного мира", в которой происходит изящное столкновение немецкого трасценденталиста со Шмиттом:

Бог необходим как верховный законодатель — автор как физических, так и моральных законов Вселенной. В кантовском анализе механизм не запускается сам по себе: человечество должно верить, что Бог задумал и дал толчок творению, кульминацией которого является искупление человека. В этом смысле, возможно, будет полезно понять кантовскую концепцию Бога как создателя морального закона, участвующего в создании правил системы, но не ответственного за непосредственный надзор за системой, что, в свою очередь, объясняет, почему система не соответствует рациональному идеалу. В Бога следует верить как в законодателя, а не как в правоприменителя

Шмитта автор маркирует как апологета диктатуры, в которой суверен смело вмешивается в политико-правовую систему. У Канта же бог выступает скорей как разумный архитектор, сконструировавший мир по определённым правилам. Именно так можно прочитывать и проект философии истории Канта. Моллой вполне резонно ссылается на Якоба Таубеса, указавшего на эсхатологические основания у подобных концепций. Эсхатон задаёт два измерения: аксиологическое и телеологическое. Первое связано ценностной с предустановкой, а второе - с концом истории. Так можно интерпретировать "Идею всеобщей истории во всемирно-гражданском плане", в которой, как правильно заметил Ален Вуд, следование за Кантом приведёт к обществу без антагонизмов, коммунизму царству целей. Открывающийся проект теологии оказывается политической теологией через спасение разумом и последующей ликвидацией политического. Это достаточно типичный ход для многих крупногабаритных философов - увидеть конец политики в конце человеческого развития. Кант не является в этом случае исключением.

Дословно re(e)volution это "движение в обратную сторону".

Ну и кто захочет ходить туда-сюда 2 раза?

Во все еще сохранявшейся библиотечной тишине кто-то пробормотал: «Штурмовики». Другой голос чуть громче обычного весело отозвался: «Жидов выбрасывают», и двое или трое рассмеялись. Смех в это мгновение был страшнее, чем само событие: с быстротой молнии промелькнула мысль, что вот и здесь, в библиотечном зале, оказывается, есть нацисты. Беспокойство и беспорядок стали видимы — прежде они были только неясно, но грозно ощутимы. Читатели поднялись со своих мест, попытались завязать разговор, принялись бесцельно ходить по залу. Один господин с ярко выраженной еврейской внешностью молча закрыл свои книги, бережно поставил их на полку, уложил бумаги в папку и вы шел. Не успел он выйти, как в дверях появился не кто, вероятно обервахмистр, и объявил громко, правда, не слишком грубо: «В здании — штурмовики. Господам евреям лучше покинуть здание». Одно временно, будто для иллюстрации этих слов, снаружи заорали: «Евреи, пошли вон!» Кто-то ответил: «Уже пошли», — и снова раздались два или три радостных смешка.
...
Только в адвокатской комнате случилось безобразие и бесчинство. Адвокат-еврей вздумал «валять дурака», взъерепенился — и был жестоко избит. Я узнал, кто был этот адвокат: фронтовик, пять раз раненный, потерявший глаз, он дослужился до чина капитана; наверное, он на свою беду по привычке повел себя как в былые времена, когда ему случалось вправлять мозги зарвавшейся солдатне.

История одного немца. Себастьян Хафнер С. 168-169

Пресс-бюро СВР даёт сильные показатели на договорничкомерометре.

Еврофашисты затаили злые голоса в страхе.

Уже в ожидании опровержении известного афоризма: "А кто Берлин брал, американцы что-ли?"

Все вспоминают про причудливого коммуниста - сталиниста (он скорее троцкист). Но подобный кринж троллинг говоря языком хипстеров свойственен отнюдь не только левым.

В левом углу зала улыбается Чубайс на это, и ни один коммунист донос не написал на оскорбление ветеранов (это кавер на марш танкистов). В какое же либеральное время живём. Остаётся уповать на настоящих русских патриотичных народников Сёмина и Стаса ай как просто.

Ведь так если посмотреть западные украинские националисты и русские хотят одного и того же. Что бы западная украина вошла в Польшу (ну или отдельно во все западные ассоциации и была бы подобно Словакии небольшим восточно европейским государством). Вот только восточные украинцы в Киеве и политики в Польше против такого сценария.

Село названо в честь большевика Володарского. Его настоящее имя (это не шутка) Моисей Маркович Гольдштейн. Что вы клоунов ставите? Всё логично.

Organization of United Nation - OUN
Organization of Ukrainian Nationalist - OUN

Одним солнечным днём, будучи в Петербурге, я пришёл в магазин у промзоны. Сидя на улице в пластиковой мебели "Балтика", под зонтиком, на фоне железного забора я слышал как за соседним столом выпившие работяги выясняли отношения подкалывая друг друга. Было так спокойно, солнечное тепло так растворялось приятной ветренной погодой. Может быть в этот момент я чувствовал себя по-настоящему живым.

Сегодня я мастер на столе арт-терапии для детей с ОВЗ

Слушая критиков пасхального перемирия, почему-то некстати вспоминаю Блока:

Я рассердился
Особенно
за то,
Что целовались не мы, а голуби…

Иисус отвечал: Царство Моё не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Моё, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Моё не отсюда.

От Иоанна 18:36

Христос Воскресе!

Христос воскрес!
 
В этом году Пасху празднуют в один и тот же день христиане всех конфессий. Вижу в этом хороший повод сказать следующее.

Неважно, кто мы (Павловы ли, Аполлосовы или Кифины). Вопросов, в которых мы расходимся, немало, но ещё больше того, что нас объединяет.

О чём я сейчас?
 
Во-первых, об общей вере – догматике, сформулированной на Вселенских соборах и закреплённой в Символах веры.

Во-вторых, об общей цели. Не берусь судить, труднее ли нам, чем первым христианам. Ясно лишь, что нелегче. Напасти нашего века – внутренняя разобщённость, девальвация искренности, отмирание потребности в Другом, крах дружбы, забвение любви, коммерциализация романтических отношений, кризис семьи, небрежение деторождением, размытие половых различий и искоренение самого пола и т.д. Всё это бунт против не только Бога, но и сотворённой Им природы.

Наша цель – сопротивление князю мира сего и охранение порядка Божьего на земле. Последний мы казённо называем «традиционными ценностями», дабы не смущать атеистов, ибо сказано сносить немощи бессильных (Рим. 15:1).

И тогда, и сейчас век сей почитал нас безумными. Христиан первого века – за то, что проповедуют Христа распятого (в глазах града земного – бродягу, преданного одной участи с изгоями). Христиан двадцать первого века, – ведь это так «ненаучно», «неосознанно» и «непрогрессивно».

В каком-то смысле, исповедуя сегодня Христа, мы примеряем на себя доспехи ранней Церкви (неслучайно Павел называет верующего добрым воином, 2Тим. 2:3) – пускай они для нас и велики. Мы ждём конца истории, и, покамест он не наступил, всё так же сдерживаем натиск тьмы, не давая миру бесповоротно провалиться в бездну.

Не хотелось сегодня читать вам проповедь, – не имею на то ни благословения, ни сана, – но уж такой дух внезапно напал.

С праздником, братья-христиане!
 
#праздники

К Пасхе и Рождеству у националистов обычно случаются обострения. И я имею в виду, разумеется, не только националистов отечественного производства: эксплуатация религии в собственных политических целях характерна для правых движений многих стран. Есть одна закономерность: чем меньшую роль религия играет в реальной, повседневной жизни и самих националистов, и соответствующего социума, тем более остервенело профильные медиаресурсы рассказывают о том, с носителями какого паспорта сегодня солидарен Бог. В случае с русскими (и примкнувшими к ним) националистами это дело всегда щедро приправляется порцией дореволюционных приторных открыток с розовощёкими детишечками, умильненькими ангелочками, удалыми богатырями и красными девицами. Годы ежедневной кропотливой работы женщин за пятьдесят в вотсапе не прошли даром: им выросла достойная смена, существующая в рамках тех же форм мышления. Картинка, мем, косоворотка — что угодно, только не живая человеческая душа, сомневающаяся в своей правоте. Нет, всегда «с нами Бог» и всё тут.

Но эта околохудожественная деятельность вызывает доброжелательный отклик только у той же самой аудитории, она замкнута на себя. То есть на тех, кто решил, что уже пришло время примерить что-то солидное в качестве личины после многолетнего прослушивания русского рэпа про алкоголь, наркотики и телесные выделения. Медийная работа такого толка неинтересна людям, всерьёз и искренне погружённым в русский контекст. Ни один человек, действительно любящий Пушкина, не хочет смотреть на его вульгарно-политическую эксплуатацию плохими художниками. Ни один верующий человек не хочет, чтобы Христа и Богородицу использовали для борьбы за кресло муниципального депутата. Но в «правой» среде это всё не имеет никакого значения, потому что пушкины, чайковские и даже христианство тут — только «контент», позволяющий распознавать себе подобных и вызывать условные речевые рефлексы. Замечено, например, что значительному числу интернет-националистов приходится прикладывать недюжинные усилия, чтобы побороть с трудом контролируемое желание общаться при помощи одного слова — новиоп.

Русский националист, благоговейно нажимающий на кнопку «отправить» возле очередной картинки с политически нагруженной рождественской ёлкой, допускает один важный социальный просчёт в своём прогнозировании — его посыл не сможет найти массовый отклик, он не приобретёт широкую аудиторию по той причине, что ниша эта уже занята. Те самые женщины в вотсапе давно и гораздо успешнее делают ровно это — преподносят аудитории приторную умильность по поводу воображаемой России, а их дети обоих полов уже давно повторяют всё то же в инстаграме, выкладывая платочно-корзиночные, мускульно-крестовые или подчёркнуто семейные фото с одухотворёнными лицами. Иными словами, националисты могут откусить лишь очень маленький, очень нишевый кусочек от чужого пирога. Националист со своей открыткой про борьбу пряничных белогвардейцев с большевистской гадиной не привносит ничего нового и интересного, его политический флёр попросту лишний, необязательный в этом вполне законченном проекте «Россия Сусальная». Это у него просто такой период, пройдёт. В начале девяностых многие эстрадные исполнители пробовали себя в жанре клуба белогвардейского романса.

Националисты предпочитают упорно не замечать, что критика русского национализма — это критика системы дешёвых кукольных иллюзий, мешающих русским. Гораздо безопаснее для собственной идентичности решить, что все критики национализма — эти самые «новиопы». Потому что в противном случае пришлось бы признать, что, возможно, никакие косоворотки, татуировки и открытки с богатырями не шатают режим, не изгоняют мигрантов и, разумеется, не выдают Богу ни паспорт, ни партийный билет.