Одним солнечным днём, будучи в Петербурге, я пришёл в магазин у промзоны. Сидя на улице в пластиковой мебели "Балтика", под зонтиком, на фоне железного забора я слышал как за соседним столом выпившие работяги выясняли отношения подкалывая друг друга. Было так спокойно, солнечное тепло так растворялось приятной ветренной погодой. Может быть в этот момент я чувствовал себя по-настоящему живым.

Сегодня я мастер на столе арт-терапии для детей с ОВЗ

Слушая критиков пасхального перемирия, почему-то некстати вспоминаю Блока:

Я рассердился
Особенно
за то,
Что целовались не мы, а голуби…

Иисус отвечал: Царство Моё не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Моё, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Моё не отсюда.

От Иоанна 18:36

Христос Воскресе!

Христос воскрес!
 
В этом году Пасху празднуют в один и тот же день христиане всех конфессий. Вижу в этом хороший повод сказать следующее.

Неважно, кто мы (Павловы ли, Аполлосовы или Кифины). Вопросов, в которых мы расходимся, немало, но ещё больше того, что нас объединяет.

О чём я сейчас?
 
Во-первых, об общей вере – догматике, сформулированной на Вселенских соборах и закреплённой в Символах веры.

Во-вторых, об общей цели. Не берусь судить, труднее ли нам, чем первым христианам. Ясно лишь, что нелегче. Напасти нашего века – внутренняя разобщённость, девальвация искренности, отмирание потребности в Другом, крах дружбы, забвение любви, коммерциализация романтических отношений, кризис семьи, небрежение деторождением, размытие половых различий и искоренение самого пола и т.д. Всё это бунт против не только Бога, но и сотворённой Им природы.

Наша цель – сопротивление князю мира сего и охранение порядка Божьего на земле. Последний мы казённо называем «традиционными ценностями», дабы не смущать атеистов, ибо сказано сносить немощи бессильных (Рим. 15:1).

И тогда, и сейчас век сей почитал нас безумными. Христиан первого века – за то, что проповедуют Христа распятого (в глазах града земного – бродягу, преданного одной участи с изгоями). Христиан двадцать первого века, – ведь это так «ненаучно», «неосознанно» и «непрогрессивно».

В каком-то смысле, исповедуя сегодня Христа, мы примеряем на себя доспехи ранней Церкви (неслучайно Павел называет верующего добрым воином, 2Тим. 2:3) – пускай они для нас и велики. Мы ждём конца истории, и, покамест он не наступил, всё так же сдерживаем натиск тьмы, не давая миру бесповоротно провалиться в бездну.

Не хотелось сегодня читать вам проповедь, – не имею на то ни благословения, ни сана, – но уж такой дух внезапно напал.

С праздником, братья-христиане!
 
#праздники

К Пасхе и Рождеству у националистов обычно случаются обострения. И я имею в виду, разумеется, не только националистов отечественного производства: эксплуатация религии в собственных политических целях характерна для правых движений многих стран. Есть одна закономерность: чем меньшую роль религия играет в реальной, повседневной жизни и самих националистов, и соответствующего социума, тем более остервенело профильные медиаресурсы рассказывают о том, с носителями какого паспорта сегодня солидарен Бог. В случае с русскими (и примкнувшими к ним) националистами это дело всегда щедро приправляется порцией дореволюционных приторных открыток с розовощёкими детишечками, умильненькими ангелочками, удалыми богатырями и красными девицами. Годы ежедневной кропотливой работы женщин за пятьдесят в вотсапе не прошли даром: им выросла достойная смена, существующая в рамках тех же форм мышления. Картинка, мем, косоворотка — что угодно, только не живая человеческая душа, сомневающаяся в своей правоте. Нет, всегда «с нами Бог» и всё тут.

Но эта околохудожественная деятельность вызывает доброжелательный отклик только у той же самой аудитории, она замкнута на себя. То есть на тех, кто решил, что уже пришло время примерить что-то солидное в качестве личины после многолетнего прослушивания русского рэпа про алкоголь, наркотики и телесные выделения. Медийная работа такого толка неинтересна людям, всерьёз и искренне погружённым в русский контекст. Ни один человек, действительно любящий Пушкина, не хочет смотреть на его вульгарно-политическую эксплуатацию плохими художниками. Ни один верующий человек не хочет, чтобы Христа и Богородицу использовали для борьбы за кресло муниципального депутата. Но в «правой» среде это всё не имеет никакого значения, потому что пушкины, чайковские и даже христианство тут — только «контент», позволяющий распознавать себе подобных и вызывать условные речевые рефлексы. Замечено, например, что значительному числу интернет-националистов приходится прикладывать недюжинные усилия, чтобы побороть с трудом контролируемое желание общаться при помощи одного слова — новиоп.

Русский националист, благоговейно нажимающий на кнопку «отправить» возле очередной картинки с политически нагруженной рождественской ёлкой, допускает один важный социальный просчёт в своём прогнозировании — его посыл не сможет найти массовый отклик, он не приобретёт широкую аудиторию по той причине, что ниша эта уже занята. Те самые женщины в вотсапе давно и гораздо успешнее делают ровно это — преподносят аудитории приторную умильность по поводу воображаемой России, а их дети обоих полов уже давно повторяют всё то же в инстаграме, выкладывая платочно-корзиночные, мускульно-крестовые или подчёркнуто семейные фото с одухотворёнными лицами. Иными словами, националисты могут откусить лишь очень маленький, очень нишевый кусочек от чужого пирога. Националист со своей открыткой про борьбу пряничных белогвардейцев с большевистской гадиной не привносит ничего нового и интересного, его политический флёр попросту лишний, необязательный в этом вполне законченном проекте «Россия Сусальная». Это у него просто такой период, пройдёт. В начале девяностых многие эстрадные исполнители пробовали себя в жанре клуба белогвардейского романса.

Националисты предпочитают упорно не замечать, что критика русского национализма — это критика системы дешёвых кукольных иллюзий, мешающих русским. Гораздо безопаснее для собственной идентичности решить, что все критики национализма — эти самые «новиопы». Потому что в противном случае пришлось бы признать, что, возможно, никакие косоворотки, татуировки и открытки с богатырями не шатают режим, не изгоняют мигрантов и, разумеется, не выдают Богу ни паспорт, ни партийный билет.

Н.А.Бердяев

Так исторически сложилось, что Ленин – самый влиятельный русский политический мыслитель в истории. И во многих частях земного шара – самый популярный русский в принципе. Для многих в России это непостижимо и возмутительно: мы бы хотели видеть в этой роли как минимум кого-нибудь менее кровавого. Толстого там или, например, Гагарина. Духовного наставника или великого ученого. Но нет.

То, что Ленин для мира – русский номер один, говорит об этом мире. Мире бедности и несправедливости, эксплуатации и безнадеги. Ленин глобален, нравится нам это или нет. По всему миру его имя стало знаменем борьбы с империализмом и колониализмом, дав надежду одним и заставив скрежетать зубами других. Ленин – наш международный актив, и надо уметь им пользоваться.

Вернее, не уметь, а возвращать забытый навык. А для этого необходимо понять и принять.

Найти Ленину место в своей русской душе.

В день рождение Ленина хотел бы обратить внимание на главного продолжателя его дела в России.

Недавно Влад А4 стал директором школы и устроил настоящее антифашисткое государство школьников.

В нём было:
Казино
Бургер Кинг вместо столовой
за место учебников были ноутбуки
отменили домашку
за победу в играх давали 5000
Можно было драться
Издевались над интеллигенцией
Разрешены шпоры и телефоны

Самое правдоподобное в этом социалистическом государстве, устранившем все формы эксплуатации человека человеком, было то что мало чего понявшие в теории школьники в конце свергли мудрое руководство Влада. Ну ничего, самолёту ещё не один раз загадано (попыт)аться взлететь.

То насколько корректен пересказ мы можем судить исходя из знания произведения. Но иногда произведение способны быть настолько концентрированными, что пересказ обречён на провал. И здесь важна роль языка. Вероятно усовершенствовав язык мы могли бы прикрутить ему нужные для большей концентрации смысла качества, при этом, вероятно, потеряли бы другие. Не говоря уже о том, что и в родном языке мы способны забыть какие-то слова, что отчасти говорит о том насколько эти слова принадлежат, к тому что можно было бы назвать "родным". К примеру слово "контингентность" мне уже не один год ломает голову, сейчас, мне кажется, я его понимаю лучше чем когда-либо и сейчас когда пытаются пересказать/перевести его в "случайность" это становится наглядной демонстрацией того через что она может быть объяснена, оставлю этот крючок для другого поста. А вот "Трансцендентальное единство апперцепции" я каждый год обновляю, и как будто для себя открываю по новой, хотя это и может показаться базовым понятием для философии, всё время что-то заставляет меня его забыть, на попытке пересказать его эта проблема отчасти тоже возникает, но как мне кажется менее наглядно, возможно от меньшей нагруженности смыслом, что, мягко говоря, 1) спорный тезис 1.1) определить бы смысл 1.2) определить бы эту единицу измерения концентрации смысла.

При капитализме бизнес существует для генерации прибыли, а не для счастья рабочих. При коммунизме всё наоборот, за исключением счастья для рабочих.

Кстати, совсем пропустил новость: на днях умер Зураб Церетели, наиболее известный как главный архитектор Мегатонны из Fallout 3. Гениальный человек был.

100 лет назад коммунисты спорили о темпах индустриализации.

Сейчас спорят о том где полит движу без норм эстетики и вайба найти нефорок для смачных танцев в тик токе.

Пока либералы учат английский что бы свалить из "рашки".

Патриоты учат узбекский что бы продолжать жить в ней.

Вопрос ко всем правым от монархистов, нацдемов до либертарианцев.

Они за частную собственность конкретно здесь и сейчас? Без вот этого переименованного "хищнического капитализма" в "хищнические залоговые аукционы, олигархию, не рыночно приобретенную собственность и тд".

Вероятнее всего никто за такую собственность не стоит горой, хотя есть у меня один знакомый молодой "старый либерал", что за собственность улетевшего Абрамовича на красно-коричневую амброзуру ляжет грудью (в категорию "красно-коричневых" входят все кто не признает Гайдара - Гением)

Осталось понять что с этим делать.

Не найдётся ни одного рабочего что заслужил кровью и потом владеть "Норникелем".

А если говорить о коллективе-кооперации, то по моим наблюдениям эти формы организации предпочли бы выплату дивидендов себе, нежели НИОКР. Привело бы это к международной неконкурентоспособности.

Рецензия на речь Владимира Эрна "От Канта к Круппу" 1914 года

5 ⭐️ Пламенная речь
Пламенная речь, особенно красиво раскрывающаяся между 2/3 и последней частью.

Она не лишена историософских трудностей, в силу своей краткости, переход выглядит мало обоснованным. Но стоит прочитать только ради красоты пафоса. Понимания философии Канта не даст, но не для того она и произносилась. А вот красоту орудий "Круппа" описывает замечательно.

На Livelib https://www.livelib.ru/review/5031304-ot-kanta-k-kruppu-vladimir-ern

Есть ли у кого-то научное вдохновение, -- зависит от скрытых от нас судеб, а кроме того, от "дара". Эта несомненная истина сыграла не последнюю роль в возникновении именно у молодежи -- что вполне понятно -- очень популярной установки служить некоторым идолам; их культ, как мы видим, широко практикуется сегодня на всех перекрестках и во всех журналах. Эти идолы -- "личность" и "переживание". Они тесно связаны: господствует представление, что последнее создает первую и составляет ее принадлежность. Люди мучительно заставляют себя "переживать", ибо " переживание" неотъемлемо от образа жизни, подобающего личности, а в случае неудачи нужно по крайней мере делать вид, что у тебя есть этот небесный дар. Раньше такое переживание называлось "чувством" (sensation). Да и о том, что такое "личность", тогда имели, я полагаю, точное представление [...].
...
Но в науке совершенно определенно не является "личностью" тот, кто сам выходит на сцену как импресарио того дела, которому он должен был бы посвятить себя, кто хочет узаконить себя через "переживание" и спрашивает: как доказать, что я не только специалист, как показать, что я -- по форме или по существу -- говорю такое, чего еще никто не сказал так, как я, -- явление, ставшее сегодня массовым, делающее все ничтожно мелким, унижающее того, кто задает подобный вопрос, не будучи в силах подняться до высоты и достоинства дела, которому он должен был бы служить и, значит, быть преданным только своей задаче.

Макс Вебер "Наука как призвание и профессия"