Сегодня во всей стране проверяют сирены

Товары которые я потребляю:

Когда уже введут это тестирование студентов на принятие традиционных ценностей?

Я уже готов проставлять галочки за Z, Жогу, Захарченко, Алаудинова, Мединского, Михалкова и далее.

Нужна Олимпиада по традиционным ценностям

"Олимпиада" звучит с одной стороны как-то по-европейски, а с другой и не по-русски, и не многонациональному. Да и у нас есть вершины повыше чем у них.

По этому предлагаю провести "Эльбрусиаду".

Пишут что фильм "Толерантность" (с Прилепиным) про деградацию Европы - провалился в прокате. Возможно и так, не могу найти сеансов с ним, печально.

Патриоты сейчас как этакие утонченные левые интеллектуалы во Франции до 1968. Многими презренные, непонятые, с артхаусным кино Кеосаяна и литрой "для SVOих" и "Околонуля" с идеями "не для масс".

В эти моменты вспоминаю советский идеологический кинематограф (что тоже был только для горкома и любителей подобного), частично несправедливо забытый.

Что только не напишешь, что бы люди думали, что тебе не 23.

и ведь если я скажу, что они одевались нормально, подумают что я иронизирую

Джонатан Хайдт написал очень хорошую книгу о происхождении «тревожного поколения» (зумеров). Основная идея: очень резкая по историческим меркам смена форм детства – доминировавшее на протяжении многих поколений «игровое детство», обеспечивавшее детям антихрупкость за счет наличия нормального количества стрессоров, очень резко сменилось «телефонным детством» 2010-х гг., проведенным в совершенно непригодном для подростков мире социальных сетей. Негативные тенденции начали наблюдаться еще в 1990-е гг., когда родители помешались на безопасности детей и гиперопеке, сильно ограничив возможности получения детьми разнообразного опыта в критически важный период взросления, но это лишь полбеды. Вторая половина – дизайн социальных платформ, которые сконструированы таким образом, что стимулируют социальную депривацию, фрагментацию внимания и вызывают сильнейшую зависимость. Взросление в мире социальных сетей крайне негативно отражается на психике подростков, переключая их из нормального для детей «режима исследования» (поиск возможностей и открытость новому опыту) в «режим защиты» (поиск опасностей и дефицитное мышление). Установки меняются с «дайте мне вырасти!» (хорошо известной всем старшим миллениалам и более ранним поколениям) на «оберегайте меня!». Этот сдвиг прекрасно виден по обследованиям студентов американских колледжей, у которых наблюдается резкий рост психических расстройств (почти трехкратный за 2010–2018) и общему изменению атмосферы в кампусах. И нет никаких оснований утверждать, что «ну просто вот объективно время такое сложное»: Америка видала времена и сложнее. В отличие от Шрайер, Хайдт не пишет про орды психологов, которые предлагают молодежи побольше зацикливаться на собственных проблемах, чтобы не терять клиентуру, но, кажется, и ничего против этой идеи не имеет. Что со всем этим делать в наших реалиях не очень понятно (вся 4-я часть книги посвящена советам, но они очевидно для другого мира). Полная и бездумная адаптация под специфику поколения – однозначно не вариант. Это лишь усугубит проблему. Делать вид, что ничего не поменялось, тоже не вариант. Поиск среднего пути, некая умная адаптация, которая предполагает обоюдную настройку всех участников процесса? Звучит неплохо, но что это значит на практике – вот вопрос. Образование, тем более высшее, совершенно невозможно без переключения реципиентов обратно в «режим исследования», а это предполагает довольно высокий уровень устойчивости к стрессовым ситуациям, которых в образовательном процессе всегда много. Лайтово и чилово (сколько тут нужно «л»?) бывает на онлайн-платформах и у фиговых репетиторов, в настоящих университетах всегда было трудно и жестко. Без ревизии стандартов и подходов мы, конечно, не обойдемся, но нет такого сценария, при котором застывшего в «режиме защиты» студента можно было бы хоть чему-то научить.

Ежи Сармат теперь топит за демократические государства.

Дожили

Я написал книгу о русской философии. Называется «Русская философия в 7 сюжетах. Немота наших лиц».

Это введение в русскую мысль, но введение не систематическое, а авторское. Я остановил свое внимание на избранных и любимых мною сюжетах, потому что мне важно было рассказать об истории русской философии как о личной истории. Истории переживаний, страхов, надежд.

Чувствую, что в «Немоте…», вопреки названию, я высказал все, что хотел бы высказать, все, что считаю важным и нужным.

Ориентировочно книга выйдет в ноябре. Вскоре можно будет оформить предзаказ.

На обложке — работа Сергея Некрасова «Художник».

P. S. Текст «Немоты» основан на материалах полюбившегося многим «Очень краткого курса русской философии», значительно дополненных и переработанных.

Если вспомнить, что, как у Батлер, "Гендер это перформативность" то есть каждодневная практика соответствия гендерным нормам.

То, в силу известных физических различий, мужчин учат контролировать агрессию.

Ну как учат... Может быть эта мысль у многих мужчин вызовет удивление. Ибо проговаривания этого нет. Но, понятно, что агрессия со стороны мужчин - более предполагаема, во всех возможных местах. Оправданно это? Вполне возможно. Тут интересен другой вопрос, о том как мужчинам с этим жить? Женский вид агрессии "закономерно" спускают с рук, вы бугаи и потерпите, потом бугаи устраивают войны и др. Их снова обвиняют в неправильном контроле собственных подлинно естественных чувств.

А ведь геройствовать, сражаться, соревноваться, создавать опасности это нормально. Но современные цифры говорят что для общества это "непродуктивно". В рамках правовых и либеральных традициях - мысль, что агрессия для мужчин это нормально - подавляется, вытесняется. Сидите закладывайте бомбы в CS, и это работает. Но мужчины ещё дадут о себе знать. Бомбы из CS всё больше превращаются в дроны. И что же может произойти если/когда правовые/либеральные нормы отойдут на вторые позиции? Мужской мир? CS irl? Интересно...

На Валдае, конечно, - было много интересного, но это всё для бумеров.

Разговор консерваторов

— О, Кокошник так хорошо.
— Да, да, Кокошник так хорошо!
— Как же приятно поговорить с нашим человеком!

Занавес.

Лишь бы Ланд не узнал что Дугин под Объектно-Ориентированной Онтологией имеет в виду.