Сирийский беженец Сэм спотыкается о шанс-всей-своей-жизни: он может безболезненно заработать внушительную сумму денег и вернуть утраченную любовь. Казалось бы, он только что покинул родину и был вынужден скитаться по модным выставкам, подъедая за гостями угощения, но вот, на одной из таких арт-пати, его ловит за руку невероятно популярный и донельзя экстравагантный художник. Сэм не верит своим ушам: современному искусству необходима его … кожа. Разумеется, в обмен на обязательства перед новым хозяином, живой «арт-объект» получает финансовую независимость и визу. Горемыка соглашается и …
Скука смертная. Тунисский режиссёр Каутер Бен Ханья вроде и поднимает флаг против эксплуатации образа неприкаянного беженца, но на деле лишь набирает баллы на европейских фестивалях, тиражируя актуальную тему. Ее Сэм - средоточие зверских стереотипов о мигрантах: он безволен, тщедушен и алчен, а за маской тоски лишь прячет желание оправдать собственную слабость вынужденной сделкой с дьяволом. Да, образ Мефистофеля, кстати, одна из немногих удавшихся здесь вещей: Коэн Де Боу «адски» харизматичен и выписывает такие интонационные и мимические фортели, что его «кожу» хочется примерить вне зависимости от исходящего от него негативного флера.
Визуальный ряд подчёркнуто лаконичен и не вызывал бы нареканий, если бы не манипулятивность сценария. Камере маститого Кристофера Ауна (снявшего небезынтересный «Капернаум») негде разгуляться: Бен Ханья не собирается давать кадру пространства, ведь нельзя же упускать из виду бездушное арт-деко или татуированную спину «подневольного» бедолаги Сэма. В финале фильма мы краем глаза замечаем намёк на выход из удушливых музейных помещений, но он не дарит зрителю ощущения катарсиса.
Строгий совет: проходите мимо таких вот экспонатов. Перформанс не удался.
Скука смертная. Тунисский режиссёр Каутер Бен Ханья вроде и поднимает флаг против эксплуатации образа неприкаянного беженца, но на деле лишь набирает баллы на европейских фестивалях, тиражируя актуальную тему. Ее Сэм - средоточие зверских стереотипов о мигрантах: он безволен, тщедушен и алчен, а за маской тоски лишь прячет желание оправдать собственную слабость вынужденной сделкой с дьяволом. Да, образ Мефистофеля, кстати, одна из немногих удавшихся здесь вещей: Коэн Де Боу «адски» харизматичен и выписывает такие интонационные и мимические фортели, что его «кожу» хочется примерить вне зависимости от исходящего от него негативного флера.
Визуальный ряд подчёркнуто лаконичен и не вызывал бы нареканий, если бы не манипулятивность сценария. Камере маститого Кристофера Ауна (снявшего небезынтересный «Капернаум») негде разгуляться: Бен Ханья не собирается давать кадру пространства, ведь нельзя же упускать из виду бездушное арт-деко или татуированную спину «подневольного» бедолаги Сэма. В финале фильма мы краем глаза замечаем намёк на выход из удушливых музейных помещений, но он не дарит зрителю ощущения катарсиса.
Строгий совет: проходите мимо таких вот экспонатов. Перформанс не удался.
Лера - молодая девушка, кочующая между сразу несколькими, далекими друг от друга мирами: днём она - студентка-социолог, таскающаяся по провинциальным квартиркам с дурацкими соц-опросами, а вечером - холодная «Герда», обвивающая шест в местном стрип-клубе. В короткие часы сна ей мила лишь прогулка по сюрреальному миру фантазий, где природа дремлет вместо неё. Просыпаясь Лера неизменно встречает столь же неизменно пьяного отца, ушедшего из семьи, но продолжающего изводить своими визитами жену и дочь. Мать девушки каждодневно лунатит и просто отказывается взрослеть. Ее единственный друг - молодой парень, делящий амплуа художника и роль могильщика. С каждым днём просыпаться Лере хочется все меньше.
Режиссёр Наталья Кудряшева смогла поместить знакомый нам по любым социальным драмам контекст в сомнамбулическое художественное пространство. Реальность, в которой живет главная героиня, обращается ежедневным адом, лишенным всякой надежды на будущее. Единственный выход - запирать себя в герметичности снов, лишенных пропитых урок и тонущих в коммуналках вынужденных маргиналов. Украшением фильма являются как раз таки склейки, соединяющие все три ареола обитания Леры: вот она идёт вдоль серых панелек (ее пустому взгляду вторит закадровый голос, озвучивающий вопросы о президенте и месячном доходе) - склейка - и она уже оголяется перед зрителями, методично, но сухо, соскальзывая на подиум. Никакой объективизации женского тела, при этом, не происходит: на поминках одной из стриптизерш, две другие коллеги Герды начинают танцевать парный танец прямо на столе, стоящем в центре заполненного людьми кафе. Смерть и эротика сочетаются здесь с такой же простотой, с которой, по итогу, сходятся воедино сон и явь.
Удивителен здесь и уровень актерских работ: дебютантка Анастасия Красовская совершенно органична в роли столь же холодной, сколь и «болезненной» главной героини. Блистает и Юра Борисов, абсолютный фронтмен отечественного киносезона: ему достался уже привычный образ отстранённого «недобойфренда», который на сей раз ваяет авангардные рисунки и впихивает людей в гробы, неподходящие им по размеру. Родители Герды, к слову, так же точны и убедительны, их хочется то пожалеть, то лишить всяких прав на, соответственно, отцовство и материнство.
По интонации картины мы легко угадываем, что счастье Леры прячется в с трудом выкраиваемых часах сна. Режиссёр не берётся отвечать на главный вопрос зрителя: есть ли выход из этой геенны огненной для всех нас? Наталья Кудряшева, вместо этого, уважительно кивает в сторону великой Киры Георгиевны Муратовой: только в ее фильмах, полных сконцентрированного человечьего безумия, у юродивой души могут вырасти крылья.
Режиссёр Наталья Кудряшева смогла поместить знакомый нам по любым социальным драмам контекст в сомнамбулическое художественное пространство. Реальность, в которой живет главная героиня, обращается ежедневным адом, лишенным всякой надежды на будущее. Единственный выход - запирать себя в герметичности снов, лишенных пропитых урок и тонущих в коммуналках вынужденных маргиналов. Украшением фильма являются как раз таки склейки, соединяющие все три ареола обитания Леры: вот она идёт вдоль серых панелек (ее пустому взгляду вторит закадровый голос, озвучивающий вопросы о президенте и месячном доходе) - склейка - и она уже оголяется перед зрителями, методично, но сухо, соскальзывая на подиум. Никакой объективизации женского тела, при этом, не происходит: на поминках одной из стриптизерш, две другие коллеги Герды начинают танцевать парный танец прямо на столе, стоящем в центре заполненного людьми кафе. Смерть и эротика сочетаются здесь с такой же простотой, с которой, по итогу, сходятся воедино сон и явь.
Удивителен здесь и уровень актерских работ: дебютантка Анастасия Красовская совершенно органична в роли столь же холодной, сколь и «болезненной» главной героини. Блистает и Юра Борисов, абсолютный фронтмен отечественного киносезона: ему достался уже привычный образ отстранённого «недобойфренда», который на сей раз ваяет авангардные рисунки и впихивает людей в гробы, неподходящие им по размеру. Родители Герды, к слову, так же точны и убедительны, их хочется то пожалеть, то лишить всяких прав на, соответственно, отцовство и материнство.
По интонации картины мы легко угадываем, что счастье Леры прячется в с трудом выкраиваемых часах сна. Режиссёр не берётся отвечать на главный вопрос зрителя: есть ли выход из этой геенны огненной для всех нас? Наталья Кудряшева, вместо этого, уважительно кивает в сторону великой Киры Георгиевны Муратовой: только в ее фильмах, полных сконцентрированного человечьего безумия, у юродивой души могут вырасти крылья.
Наталья Мещанинова - соавтор сценария ко всем известной «Аритмии» Хлебникова и растущий прямо на наших глазах самобытный режиссёр. Ее крайняя полнометражная работа дарит надежду на то, что наше кино, скованное то самоцензурой, то производственным адом, то зацикливанием на самом себе, умеет не только шокировать или сжимать зрителя в тиски, но и дышать, пульсировать.
Егор - молодой человек, трудящийся ветеринаром на тренировочной станции для собак. Его окружают курицы, лисы, дикие олени … и хозяйское семейство. Из своей маленькой пристройки он постоянно глядит на отца (владельца станции), его жену, их дочь и маленького внука. Он мечтает не просто проскользнуть в дом, но слиться с ним, встроиться в причудливую семейную жизнь. Главное препятствие - прошлое Егора, таинственное и, очевидно, болезненное.
Лишенная музыкального сопровождения картина вполне оправдывает своё название: сердце ведь тоже не разражается трелями, оно пульсирует и отстукивает ритм. С помощью этого ритма, визуального и диалогового, Мещанинова методично выстраивает конфликты - внешний и внутренний, человеческий и животный. Обойтись без спойлеров удастся, а вот спрятать волшебство, творимое на экране, не выйдет: наконец-то, финал душераздирающей отечественной драмы, снятой где-то вне любых осей координат, действительно душеспасителен. То же можно сказать и об «Аритмии», да, но там маститому Хлебникову не доставало воздушности, выхода за рамки кадра.
Выхода туда, где в российском кино бьется сердце.
Егор - молодой человек, трудящийся ветеринаром на тренировочной станции для собак. Его окружают курицы, лисы, дикие олени … и хозяйское семейство. Из своей маленькой пристройки он постоянно глядит на отца (владельца станции), его жену, их дочь и маленького внука. Он мечтает не просто проскользнуть в дом, но слиться с ним, встроиться в причудливую семейную жизнь. Главное препятствие - прошлое Егора, таинственное и, очевидно, болезненное.
Лишенная музыкального сопровождения картина вполне оправдывает своё название: сердце ведь тоже не разражается трелями, оно пульсирует и отстукивает ритм. С помощью этого ритма, визуального и диалогового, Мещанинова методично выстраивает конфликты - внешний и внутренний, человеческий и животный. Обойтись без спойлеров удастся, а вот спрятать волшебство, творимое на экране, не выйдет: наконец-то, финал душераздирающей отечественной драмы, снятой где-то вне любых осей координат, действительно душеспасителен. То же можно сказать и об «Аритмии», да, но там маститому Хлебникову не доставало воздушности, выхода за рамки кадра.
Выхода туда, где в российском кино бьется сердце.
Написал для Cinemax.ru о «Людях» Стивена Карама
https://cinemax.ru/category/recenziya/bezlyudnaya-tolpa-recenziya-na-film-lyudi-stivena-karama/
https://cinemax.ru/category/recenziya/bezlyudnaya-tolpa-recenziya-na-film-lyudi-stivena-karama/
cinemax
Безлюдная толпа: рецензия на фильм «Люди» Стивена Карама
24-го ноября на стриминг-сервисе Showtime состоялась премьера фильма «Люди» — экранизации одноименной пьесы Стивена Карама. Наделавшая шуму на родине картина
Написал для Cinemax.ru о господине Ларрайне https://cinemax.ru/category/stati/biograf-bez-biografii-tvorcheskij-put-pablo-larraina-avtora-spenser-gryadushhego-bajopika-princessy-diany/
cinemax
Биограф без биографии: творческий путь Пабло Ларраина – автора «Спенсер», грядущего байопика принцессы Дианы
9-го декабря в российские кинотеатры попадет «Спенсер» — нашумевший байопик принцессы Дианы со звездой «Сумерек» (2008) Кристен Стюарт в главной
Тексток для Cinemax.ru о неудачном байопике Дианы (с удачной Кристен Стюарт)
https://cinemax.ru/category/recenziya/fragmenty-diany-recenziya-na-film-spenser/
https://cinemax.ru/category/recenziya/fragmenty-diany-recenziya-na-film-spenser/
cinemax
Фрагменты Дианы: рецензия на фильм «Спенсер»
9-го декабря в российский прокат вышел фильм «Спенсер» – трехдневная одиссея по будням принцессы Дианы. Лента чилийского постановщика Пабло Ларраина
Про медиа, Трампа и Лео ДиКаприо
https://cinemax.ru/category/recenziya/satira-na-katastrofu-recenziya-na-film-ne-smotrite-naverx-adama-makkeya/
https://cinemax.ru/category/recenziya/satira-na-katastrofu-recenziya-na-film-ne-smotrite-naverx-adama-makkeya/
cinemax
Сатира на катастрофу: рецензия на фильм «Не смотрите наверх» Адама МакКея
Под конец года Netflix радует своих зрителей премьерой новой картины Адама МакКея, автора фильмов «Игра на понижение» (2015) и «Власть»