Хороший вопрос. Урегулирование может быть достигнуто в этом году. Урегулирование должно быть достигнуто в этом году. В целом, я думаю, Трамп заинтересован в том, чтобы это произошло. Но совершенно ясно, что ни украинское, ни британское, ни французское, ни немецкое правительства в этом не заинтересованы. И совершенно ясно, что по меньшей мере половина Вашингтона в этом не заинтересована тоже. Так что Трамп, как мне кажется, хотел бы положить конец этой войне. Но он окружен людьми, которые твердят: "Не проявляй слабость, продолжай войну, продолжай поставки вооружений Украине" и так далее. На мой взгляд, это советы, которые приведут к еще большему разрушению Украины. Это совершенно ей не помогает. Но это отражает все еще преобладающую точку зрения в западной политике, что лучше воевать с Россией, чем урегулировать этот конфликт.

Разумеется, все зависит от того, как эта война закончится. Если бы война закончилась сейчас — как и должно быть, — то, думаю, Украина потеряла бы часть территорий. Но при этом сохранила бы подавляющую часть своей земли. Она была бы в безопасности, у нее был бы нейтральный статус, и она могла бы восстановиться. Вот почему войну нужно закончить сейчас. Если же война будет продолжаться — потому что, по сути, Украина не идет на мир, не хочет мира, а Трамп в итоге подчинится доминирующей точке зрения на Западе, что нужно продолжать войну с Россией, — то, как мне кажется, Украина потеряет не только гораздо больше жизней, но и гораздо больше территорий. В итоге она может оказаться полностью разгромленной, может потерять все побережье Черного моря, Одессу и многое другое.

Так что, на мой взгляд, гораздо больший риск для Украины — это продолжение войны. Потому что, я считаю, Украина проигрывает эту войну. Война не в чьих интересах, если мир в первую очередь не будет основан на законном устранении первопричин войны — таких, как, например, расширение НАТО

Украина будет довольно крупной страной — мы пока не знаем, каким будет ее население, но, возможно, от 20 млн до 30 млн человек. То есть это вовсе не маленькая страна. И она будет располагаться между Россией и Западной Европой — точнее говоря, между Россией и Евросоюзом. Если установится мир, Украина вполне может стать нормальным, устойчиво развивающимся экономическим пространством. У нее есть потенциал для диверсификации экономики. Это не примитивная экономика — это аграрная держава, у нее может быть потенциал в горнодобывающей отрасли, это промышленная экономика, экономика услуг. Без войны могла бы развиваться и туристическая сфера, и транспортные услуги, и финансы. Иными словами, страна такого масштаба способна развивать разнообразные сферы экономики и занимать свое место сразу в нескольких секторах, а не только в одном. Но, конечно, война убивает Украину. В прямом смысле — убивает украинцев, а в переносном — разрушает ее экономику.

Не особо. Мы не знаем — никто точно не знает, — какие именно запасы там есть, насколько рентабельно их добывать, сколько лет на это потребуется, как будет налажена переработка и очистка этих металлов. Думаю, вокруг украинских горнодобывающих активов много шумихи. Возможно, там действительно что-то есть, но я не думаю, что это какое-то золотое дно для США.

Она и должна бы, и могла бы. Но Трамп тоже очень изменчив и непредсказуем. Он то говорит, что отношения были отличными, то пишет, что "Путин абсолютно сумасшедший". Это не то поведение, которого ожидают от президента Соединенных Штатов. И дело не только в политической тактике или в том, как он использует соцсети, — это вопрос характера. А характер у него, прямо скажем, нестабильный, и это заметно.

Да, снова скажу — это должно быть сделано. Ядерная архитектура еще держалась, но именно США начали ее разрушение — начиная с одностороннего выхода из Договора по противоракетной обороне в 2002 году. Затем США вышли из Договора о ракетах средней и меньшей дальности в 2019-м. По сути, война на Украине ускорила истечение срока действия договора СНВ-III. Сейчас ядерная система контроля буквально держится на волоске. Ее нужно восстанавливать. А для этого необходимы переговоры и доверие между США и Россией. И построить это доверие можно будет только на основе мира на Украине.

Так что, как мне кажется, то, что пытается делать Трамп — хоть и не так последовательно, как хотелось бы, слишком уж он противоречив и непостоянен, — это попытка добиться фундаментального сближения с Россией, чтобы не только закончить войну на Украине, но и наладить сотрудничество между США и Россией в сфере ядерного разоружения и других важнейших вопросов.

Я не думаю, что это просто слова. Но проблема здесь, пожалуй, в том, о чем несколько лет назад говорил сам президент Путин: американские президенты приходят к власти с какими-то своими идеями, а потом к ним приходят люди в темных костюмах с портфелями — и, я бы добавил, в синих галстуках (демократы) — и объясняют им реальность. Иными словами, им дают понять: мир заключать нельзя, с Россией нужно воевать. И, как тогда сказал Путин, после этого все те идеи, о которых шла речь ранее, просто исчезают. Их больше никто не упоминает.

В США существует дипстейт, так называемое глубинное государство, которое уже многие десятилетия придерживается жесткой антироссийской линии. Оно по-прежнему существует. Трамп опять пытается все развернуть в другую сторону — несмотря на рассеянность, ограниченные возможности и поверхностное понимание ситуации. Но он все равно пытается все наладить. Проблема в том, что он окружен целым рядом институтов и людей в Конгрессе, которые говорят: не нужен нам мир, нам нужна война. Вот почему все эти усилия остаются столь хрупкими

Если конфликт на Украине завершится за столом переговоров, то да — потому что отказ от расширения НАТО будет необходимым условием мирного урегулирования. Если же война закончится на поле боя, то, скорее всего, это станет поражением Украины. А это в любом случае поставит крест на идее ее вступления в НАТО. Но сама риторика о расширении Североатлантического альянса может как исчезнуть, так и остаться — тут нет уверенности.

Нужно помнить, что еще в 1990 году западные лидеры — особенно США и Германия — обещали, что НАТО не будет расширяться. А потом они это обещание нарушили. То есть на Западе уже тогда понимали, что расширение альянса — плохая идея. Американские дипломаты осознавали, что это провокация, которая может закончиться очень и очень плохо.

Джордж Кеннан, один из самых известных американских дипломатов, который занимался вопросами США и Советского Союза еще в 1930-х, 1940-х и 1950-х годах, в 1997 году, когда расширение НАТО стало официальной политикой, сказал: "Это худшее решение, которое мы приняли со времен окончания холодной войны". Оно приведет к новому витку кризиса. Так что последствия всего этого были вполне предсказуемыми. И все же западные правительства оказались достаточно недальновидными, чтобы все равно пойти на расширение НАТО.

Поэтому, когда вы спрашиваете, прекратится ли расширение Североатлантического альянса после окончания войны, я скажу так: оно, безусловно, должно прекратиться. Оно может прекратиться. Но никаких гарантий того, что внешняя политика США или Европы изменится, дать невозможно.

Да, по крайней мере на уровне риторики, Евросоюз уже берет на себя ведущую роль. Европейские политики пытаются играть в "жестких парней". Хотя, строго говоря, это не вся Европа как таковая, а Британия, Франция, Германия и Польша — так называемые четыре мушкетера, которые намерены продолжать борьбу с Россией. Их риторика сводится к следующему: мы должны продолжать, мы должны перевооружаться, мы не должны сдаваться, мы не должны идти на компромисс. То есть именно они сейчас фактически задают тон. Но смогут ли они подкрепить эти заявления реальной военной помощью Украине и другими действиями? В этом смысле — нет. Они не могут обеспечить Украине военную победу. Это совершенно ясно. Им это не удалось даже тогда, когда США были полностью на их стороне — а теперь США не будут последовательно поддерживать антироссийскую военную линию

Да, такой сценарий возможен, потому что ЕС остается достаточно хрупкой структурой. ЕС может даже исключить Венгрию или лишить ее права голоса, потому что Венгрия говорит правду: что войну на Украине нужно остановить, а ЕС — перестать подстрекать к войне. Поскольку сейчас принцип принятия решений в Европе основан на единогласии, обсуждается возможность лишить Венгрию права вето или вообще исключить ее из процесса принятия решений — так или иначе.

Кроме того, в обществе растет недовольство войной, растет недовольство европейскими лидерами. Таких политиков, как Стармер и Макрон, фактически ненавидят у них же дома — уровень их одобрения существенно ниже уровня недовольства. Да и брюссельской бюрократией тоже многие крайне недовольны. Лично я — тоже. При этом я все же считаю, что Европе нужна модернизация и укрепление — сильная Европа пошла бы на пользу и самой Европе, и миру в целом. Но не исключено, что вместо этого ЕС просто развалится.

Это интересный вопрос. Если бы Украина действительно была кандидатом в члены ЕС не только на словах, но и на практике, это, скорее всего, вызвало бы серьезное сопротивление. Например, в Польше, в Венгрии или в других странах Восточной Европы могли бы сказать: "Боже мой, Украина будет конкурировать с нашими фермерами. Украина будет конкурировать с нашими другими отраслями". Поэтому, хотя идея вступления Украины в ЕС долгое время была объединяющим лозунгом для Европы, на практике это вызовет большое сопротивление. И я говорю это потому, что то же самое касается Молдовы, то же самое касается других стран бывшего Советского Союза и Западных Балкан. В этом смысле не стоит легкомысленно относиться к расширению ЕС. ЕС загнал себя в тупик. Внутри Европы много разногласий и сопротивления. Так что вполне возможно, что любая страна, претендующая на вступление в ЕС, будет поддержана теоретически, но на практике — встретит сопротивление.

В целом — да. Конечно, я уверен, что санкции нанесли определенный ущерб, но в каком-то смысле они даже помогли. В обществе есть представление о том, что на каждый вызов должна следовать реакция или ответ. Иногда, когда ты сталкиваешься с вызовом, даже если он вреден, твой ответ может сделать тебя сильнее. И я думаю, что Россия многое сделала, чтобы преодолеть санкции. Многие отрасли, в которых Россия зависела от импорта, были усилены за счет внутреннего экономического роста. Санкции укрепили отношения между Россией и Китаем. Санкции укрепили отношения между Россией и Индией. Очевидно, санкционный режим не разрушил российскую экономику, несмотря на все заявления о том, что он должен был это сделать. Санкции не сработали. Они не дали тех результатов, которых ожидали западные правительства. Они не нанесли огромного ущерба, а в каком-то смысле даже укрепили российскую экономику.

Я думаю, что эпоха глобального доминирования США уже закончилась. Мы живем в многополярном мире. Россия — великая держава. США — великая держава. Китай — великая держава. Индия — великая держава. США уже не могут навязывать свою волю по большинству вопросов. Это уже произошло. Вопрос в том, сможем ли мы жить в мире при новых обстоятельствах? Примут ли США тот факт, что они больше не главные? Пока что США не осознали, что их однополярная власть завершилась, и не отреагировали на это адекватно. Мы все еще находимся в стадии отрицания, если говорить о восприятии американской администрации. В Вашингтоне по-прежнему верят, что они управляют всем. И именно это заблуждение представляет собой опасность.

Мы движемся к многовалютному миру, так же как уже перешли к многополярному. У рубля, рупии, юаня будет более значимая международная роль, чем раньше. Доля доллара в международных финансовых операциях — будь то расчеты, валютные резервы или инвестиции — будет уменьшаться. Так что, по сути, мы уже вступили в период перехода к многовалютной системе.

Трамп был избран, чтобы управлять Соединенными Штатами, а не править миром. Его выбрало большинство американцев, и он имеет право высказываться. Но это не дает ему полномочий вмешиваться в дела других стран и не уважать их суверенитет, а также ставить под сомнение многосторонность, рискуя ввергнуть мир в хаос. Пусть он сначала позаботится об американцах.

Бразилия имеет торговый дефицит с Соединенными Штатами, и Трамп по-прежнему считает нас «дружественной страной». В апреле он объявил, что его страна будет взимать 10% таможенных пошлин на бразильский импорт — это минимальный тариф, в то время как более высокие налоги применяются к странам, которые поддерживают более жесткие торговые барьеры против американцев.

Тем не менее, я дал очень четкие инструкции своим министрам: сначала мы будем вести диалог, насколько это возможно, в духе мирного разрешения конфликта. Я бы хотел, чтобы мы использовали все слова из словаря переговоров. Но если это не сработает, мы готовы применить закон о взаимности в отношении тарифов.

Речь идет не о том, чтобы выступать за Трампа или против него. Единственная цель Глобального Юга — это рост и развитие. У БРИКС нет врагов и они не нужны. С одной стороны, нет Юга, а с другой — Севера. Это разделение не имеет смысла. Бразилия хочет поддерживать хорошие отношения как с Китаем, так и с Соединенными Штатами. Мы не хотим возвращения холодной войны.

Тем не менее, к странам Юга слишком долго относились как к развивающимся странам, которые никого не беспокоят. Эти времена прошли. На долю БРИКС сейчас приходится 39% мирового ВВП и более половины населения планеты. Мы стали незаменимым экономическим и политическим игроком.

Угроза Трампа никого не пугает. Мы будем действовать в интересах наших стран и бороться за более справедливую международную торговлю. Это не просто и не легко. Но речь не идет о том, чтобы запрашивать разрешение Вашингтона на выбор валюты, которую мы считаем наиболее подходящей для ведения нашей торговли.

Я приехал в Москву, чтобы отметить 80-летие победы над нацизмом, из уважения к стране, которая потеряла 26 миллионов человеческих жизней во время этого конфликта. С другой стороны, Бразилия поддерживает прочные торговые отношения со страной, из которой мы, в частности, импортируем дизельное топливо и удобрения. Поэтому я не вижу никаких проблем в этом визите.

Я могу сказать, что этот вопрос меня очень устраивает. Бразилия с самого начала осудила нарушение территориальной целостности Украины Россией. Бразилия защищает мир уже три года! Я сказал Владимиру Путину, что пора положить конец войне, я посоветовал ему встретиться с Владимиром Зеленским в Стамбуле 16 мая. Я сожалею, что он этого не сделал.

Нет. Я сказал то, что нужно было сказать, когда пришло время. Я считаю, что этой войны никогда не должно было быть. Ошибка была совершена Путиным, когда он решил вторгнуться на Украину. Это ясно, и мы всегда это заявляли: ни одна страна не имеет права вторгаться на территорию другой, особенно когда еще есть возможности для переговоров.

Однако Запад также несет определенную ответственность. Джо Байден, с которым я много говорил об этом, считал, что Россию нужно уничтожить. А Европа, которая долгое время была срединным путем в мире, присоединилась к Вашингтону и теперь тратит миллиарды на его перевооружение. Это меня беспокоит. Если говорить только о войне, мира никогда не будет.

Бразилия готова поддержать переговоры между Россией и Украиной. Вместе с Китаем и 11 другими развивающимися странами мы предложили в 2024 году план по установлению мира. После трех лет войны никто не выиграет от продолжения конфликта. Путин знает, что он не добьется всего, и Зеленский тоже. Давайте сядем и поговорим. Хватит бомб, смертей и разрушений.

Сначала мы должны признать реальность: в Газе мы наблюдаем не столкновение двух армий, а массовое убийство мирных жителей с использованием очень изощренных военных сил. Для меня это геноцид. Каждый удар Израиля, нацеленный, как предполагается, на ХАМАС, оставляет после себя только жертвы среди гражданского населения — женщин и детей. Это позор для человечества и всех правительств. Этому нужно положить конец!

Поэтому необходимы решительные решения. Бразилия была одной из первых стран Латинской Америки, официально признавших государство Палестина. Другие государства должны последовать этому примеру, поскольку только жизнеспособное палестинское государство сможет обеспечить устойчивый мир в регионе.

ООН должна восстановить свою роль посредника, потому что сегодня ее решения игнорируются, а Организация фактически парализована. Нам как никогда необходимо глобальное управление. После Второй мировой войны конфликтов между государствами стало так много, как никогда прежде. Мировые военные расходы резко возросли и достигли 2700 миллиардов долларов (почти 2400 миллиардов евро) в 2024 году. Это ошеломляет и очень серьёзно, особенно когда так много денег уходит на борьбу с бедностью и защиту окружающей среды.