Презентация пространственно-деятельностной стратегии и архитектурного решения Арктического музея современного искусства (АММА)

Наталья Федянина, директор Музея Норильска;
Илья Мукосей, руководитель авторской группы

Наталья Федянина: Коллекция, которую производит резиденция как бесконечная фабрика, — это больше про contemporary и очень про место.

Почему вдруг возникла такая странная и не всем понятная идея создания такого музея? Я вам показывала концепцию развития всего музейно-выставочного комплекса. Она рассчитана примерно на 10 лет. В ней мы определили, что мы имеем в исходной точке – на 2016-й год. Были явные и вполне рациональные проблемы. Например, наша художественная галерея расположена в многоэтажном жилом доме. За время, пока она там существует, периодически что-то где-то течет, и поделать с этим ничего нельзя – невозможно отселить восемь верхних этажей. Очевидно: чтобы фонды были в сохранности, нужно искать другое, отдельное помещение. Вторая история: когда мы писали эту концепцию, у нас уже работала арт-резиденция. Было создано несколько проектов, и сначала не было цели формировать коллекцию. Но за 8 лет стало понятно, какой мощный ресурс мы получили – архив современного искусства. Событийная повестка, энергия, другая аудитория, большое внимание СМИ. Потом из-за первой задачи была попытка найти новое здание. Примерно за 1,5 года мы получили бывший Дом торговли. Кстати, часто именно торговые центры переделывают под такие задачи.

Рядом с этим зданием постепенно создается городской парк «Озеро Долгое». Такое открытое общественное пространство в Арктике никак не может быть без укрывающего и согревающего здания рядом, желательно муниципального. Общественная функция такого большого безбилетного гостеприимного — буквально согревать людей. Иначе парк будет слишком мало востребован.

Проблема была не в том, чтобы просто перевезти художественную галерею – надо собрать в одном месте все фонды. Очень неудобно, когда они в разных местах. Это с одной стороны рационально – создать для коллекции нормальные условия и современное хранилище. Второе – это уже общая тенденция – создание депозитария с открытым хранением. Это будет не просто художественный музей, а музей современного искусства. Мы видим приезжающих к нам художников и понимаем, как и с чем они работают. Мы открываем фонды – святая святых любого музея – не просто для посетителей, а для работы с ними художников, работы со смыслами города.

▶ Продолжение в следующей публикации

#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤️ Музейные коммуникации

Презентация АММА: продолжение

Илья Мукосей:

Почему термин «современно искусство» уместен в названии? В музее уже работала Полярная арт-резиденция, и он уже имеет коллекцию искусства ХХ века. Кроме того, мы имели фонды краеведческого плана. Мы решали три основные задачи:
создание городского общественного пространства, пространства для экспонирования современного искусства и депозитарий, в который могли бы переехать фонды музея. Мы хотели освободить основное здание музея (на Ленинском, 14) от хранилищ, чтобы сделать следующий шаг в его развитии. А здание бывшего Дома торговли такое большое, в него точно все влезет, думали мы.

Собралась группа, в которой помимо двух московских архитекторов, Сергея Ковалевского, который сыграл большую роль, сотрудники музея, два норильских архитектора, два социолога, но с социологией был не самый удачный опыт. В результате через несколько месяцев образовалась эта книга в 2018 году. В ней была сформулирована миссия будущей институции. Это идея Сергея Ковалевского, когда в названии «Дом торговли» буквы поменялись местами, и получилось «Дом говорит». Одна буква «ушла погулять», но она тоже свою роль сыграет. О чем же этот дом нам рассказал? Мы облазили его сверху донизу, постарались к нему тоже отнестись как к своеобразной ценности, понять, как он устроен, как его приспособить под музей и чего в нем не хватает. А не хватает, конечно, высоких и свободных от каких-либо колонн пространств. Потолки три метра, шаг колонн шесть метров, и нет нормальной входной зоны, где могли бы разместиться посетители, еще не сняв свои норильские шубы зимой.

Тем не менее, масса интересных визуальных эффектов внутри и снаружи, связь с городом через крышу, вид на гору Шмидта, в сторону дикой природы, Севера, космоса.

Главное, что было сформулировано по поводу структуры будущего здания, это условные три слоя: горизонт сообщества – пространство для коммуникации между людьми, которое особо активно могло бы работать зимой, горизонт памяти – то самое пространство, не просто хранилище, а где современные практики могут встретиться с фондами музея. И горизонт дали, где можно, с одной стороны, устанавливать связь с пейзажем и современной актуальной ситуацией в мире искусства.

Два ключевых типа экспозиционного пространства для современного музея – White Cube и Black Box. Они задают потенциал диалога между галереей и хранилищем, между днем и ночью, амнезическим и мемориальным, между пустым и заполненным, между ясным и смутным, между активистским и меланхолическим. Это сообщающиеся сосуды, в которых посредством кураторских и коммуникативных технологий переливаются стратегические смыслы.
Наш блэк бокс, черный ящик – пространство, максимально загрязненное локальным контекстом, тот самый депозитарий, который тем не менее при пропускании через него чего-то нового выдает непредсказуемый и от этого еще более интересный и ценный продукт.

Фото: Музей Норильска

▶ Продолжение в следующей публикации

#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации

Презентация АММА: продолжение

Илья Мукосей:

Элементы конкурса в этой технологии все-таки были. Во-первых, четыре с половиной архбюро, одно из них было моим, должны были приехать каждый со своим вариантом. Мы их должны были обсудить и в конце этой недельной работы выдать на-гора общий проект. И это почти получилось. Первым делом мы — поскольку там были парадоксальные позиции, чистое пространство и грязное пространство , мы выдали несколько важных архитектурных метафор. Это укутывание – прорастание, сохранение – обновление и открытость – замкнутость в себе. На этом этапе из пяти участников два сошли с дистанции.

Наталья Федянина: В этой работе лучшие решения искали не заказчики, не инвесторы, а архитекторы.

Илья Мукосей:

Это очень важный момент: мы знакомились с территорией настолько глубоко, насколько это возможно. Посещали не только музей, галерею, арт-резиденцию и рестораны города, но и медный завод, шахты. Сергей Ковалевский сделал несколько крутых подборок исторических фотографий разных периодов.

Когда мы уехали из Норильска, архитектурная резиденция не закончилась. Мы продолжали встречаться сами, общаться с музеем, с городской администрацией.

Концепцию, которая родилась на архитектурной резиденции, а потом оформилась, мы презентовали раз пять. Итоговый раз – на муниципальном градостроительном совете Норильска.

Мы разработали техзадание, и чертежи уже были более точные, были решены многие технические вопросы, даже конструктив существующего здания и новой пристройки был рассмотрен, и такие нюансы, как устройство фундамента – нам хотелось, чтобы этот дом стоял на земле, а не на «ножках». Это была передовая технология, на тот момент новая. В городе все сомневались, что это будет работать. Пока разработчики не сделали этот опыт с двумя жилыми домами в Талнахе. Люди заходят туда, не карабкаясь по двухметровым крыльцам.

Инсталляция на крыше должна работать в разные сезоны. Здесь большие залы. На первом этаже большой вестибюль. Хранилище.

Что было после того, как мы согласовали проект на градсовете?

Наталья Федянина: Это очень непросто далось – никто не может внести никаких изменений в проект без согласования с музеем, мы этого добились. Нам важно сохранить идею, и пока она не сильно трансформировалась. Несколько изменились интерьеры.

АММА – это фактически инициатива снизу, попавшая в планы реновации города. На данный момент «Норникель» вложил порядка 200 миллионов. Сейчас проект на экспертизе в Красноярске. Уперлись в историю с освещением, а оно для нас важно – «обогреватель Вселенной». Но мы этой дорогой идем. Это новая архитектура. Чтобы сохранить все заложенные в проекте функции, в прошлом году пришли к решению снести ДОМ до основания и возвести заново.

Тут можно посмотреть ролик

#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации

В третий день лаборатории были представлены пять коротких докладов, которые не попали в формат экспертных интервью, но тоже раскрывают тему модернизации в музее.

Доклад № 1

Наталья Петрова, директор Российского государственного музея Арктики и Антарктики (Санкт-Петербург)

Музей создан по инициативе полярников и Главного управления Северного морского пути в 1930 году (в 1930 г. Президиумом ЦИК СССР было утверждено решение о создании Всесоюзного арктического института (ВАИ), в котором в качестве специального отдела предусматривался музей Арктики — прим. авт)

В уставе закладывалась миссия — популяризация современных методов освоения Севера. В 1933 году музей получил здание, в котором находится до сих пор, для музея оно не было приспособлено, началась разработка научной концепции и работа по приспоблению здания (в 1933 г. Арктическому институту для создания музея было отдано в аренду здание бывшей Никольской единоверческой церкви на улице Марата, построенное в 1820—1838 гг. по проекту архитектора А. И. Мельникова — прим.авт.)

Подробнее об истории музея

На тот момент, над этими задачами работали архитекторы Эрмитажа, научная элита Арктического института. 8 января 1937 года музей открыли для посетителей. До 1998 года музей входил в состав Арктического НИИ, с 1998 стал самостоятельным. Комлектование фондов с 30-х годов до начала ВОВ было регулярным, как и обновление экспозиции. В годы ВОВ музей эвакуировали в составе института, вернулся он из эвакуации в 1946 году, открылся в 1950-м с новой концепцией, сфомулированной вместе с полярниками, оформлением музея занимались. До 60-х годов экспозиции модернизировались. Последнее обновление было в начале нулевых: появились три постоянные экспозициии: природа Арктики, освоение Северного морского пути, полярные станции. Сегодня музей рассказывает о советском периоде освоения Арктики. О современных достижениях — мировых и российских — в музее историй нет. Встал вопрос, как тогда мы выполняем миссию, заложенную в 30-е годы — «популяризация современных методов освоения Севера».

Что делать? Как о них рассказывать?

Выставки мы ориентируем на историческую базу и проводим аналогии с современной историей.
Много ограничений, но и возможностей. Мы находимся в здании храма, готовы пополнять коллекции, наши партнеры готовы передавать предметы, но площади не рассчитаны на объемные предметы. Увеличивать фонды исключительно плоскостным материалом можно, но нам важно показывать, не только рассказывать. У музея есть несколько партнерских проектов, которые частично решают эту задачу.

Храм — объект федерального значения , здание перестроено внутри, регулярно поднимается вопрос о том, что музей должен расти и выглядеть современно (сейчас сохраняет аутентичность 30-х годов). Есть разные точки зрения на сохранение старой экспозиций (как противники, так и те, что поддерживают сохранение). У нас нет интерактива, ничего нельзя потрогать. Мы над эти работаем.

Леонид Копылов: По какой модели изменений вы двигаетесь?

Наталья Петрова:

У нас дилемма: трансформация или модернизация. По пути модернизации складывалась история музея: обновление внутреннего пространства и внедрение современных методов показа. Дальше встает вопрос о трансформации. Сегодня концепция музея основана на хронологии. Это не совсем удобно.

#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤️ Музейные коммуникации

▶ Продолжение в следующей публикации