Forwarded from Музейный Олимп
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Первый день форума «Музейный Олимп». 14 октября 2024
❤7
Музейный Олимп: день второй (15 октября)
Деловая программа: Музеефикация современности: за и против
Модератор:
Софья Кондратьева, независимый музейный эксперт, куратор музейных проектов АНО «Центр изучения и охраны пещер»
Участники:
Марина Рупасова, музейный проектировщик, соавтор концепции Музея Ижевска
Константин Дружинин, хранитель фондов Государственного исторического музея Южного Урала.
Софья Кондратьева: Под музеефикацией мы договорились понимать не только работу с предметами, которые попадают в Музейный фонд РФ, но и планомерную работу музея с актуальными темами.
Относительно понятия «современность» есть разные мнения, но мы договорились, что это то, что сохранилось в осознанной памяти ныне живущего поколения.
Музей часто говорит про прошлое, но всегда работает с современностью. От музея как института передачи знания ждут что, он предложит решения актуальных социальных и экологических проблем, которые существуют.
Готов ли музей отвечать за прошлое и за настоящее, в котором отражается прошлое, и за будущее?
К музею очень часто прислушиваются в том, что касается формирования образа будущего. Это важно учитывать при работе с современностью.
Современность вокруг нас.
Отбор — важная история в вопросах музеефикации
Музей в разные годы выполнял разные функции: воспитание человека, собирание экзотики и редкостей, опора на историзм или другие системы систематизации знания. Сейчас музей — история про человека: закрытие лакун, метанарративы. Важно ли это или нужно оставить пространство для забвения?
Наши эксперты будут рассуждать в строгих рамках:
— Мы представляем историю, как будто у нас достаточно ресурсов для того, чтобы сохранять;
— Обсуждаем принципы сохранения или не-сохранения, а не технические возможности.
Эксперты будут выступать по 6-8 минут, потом я задам вопросы, потом участники смогут задать вопросы друг другу и ответить на вопросы из зала.
▶ Продолжение в следующем посте
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤ Музейные коммуникации
Деловая программа: Музеефикация современности: за и против
Модератор:
Софья Кондратьева, независимый музейный эксперт, куратор музейных проектов АНО «Центр изучения и охраны пещер»
Участники:
Марина Рупасова, музейный проектировщик, соавтор концепции Музея Ижевска
Константин Дружинин, хранитель фондов Государственного исторического музея Южного Урала.
Софья Кондратьева: Под музеефикацией мы договорились понимать не только работу с предметами, которые попадают в Музейный фонд РФ, но и планомерную работу музея с актуальными темами.
Относительно понятия «современность» есть разные мнения, но мы договорились, что это то, что сохранилось в осознанной памяти ныне живущего поколения.
Музей часто говорит про прошлое, но всегда работает с современностью. От музея как института передачи знания ждут что, он предложит решения актуальных социальных и экологических проблем, которые существуют.
Готов ли музей отвечать за прошлое и за настоящее, в котором отражается прошлое, и за будущее?
К музею очень часто прислушиваются в том, что касается формирования образа будущего. Это важно учитывать при работе с современностью.
Современность вокруг нас.
Отбор — важная история в вопросах музеефикации
Музей в разные годы выполнял разные функции: воспитание человека, собирание экзотики и редкостей, опора на историзм или другие системы систематизации знания. Сейчас музей — история про человека: закрытие лакун, метанарративы. Важно ли это или нужно оставить пространство для забвения?
Наши эксперты будут рассуждать в строгих рамках:
— Мы представляем историю, как будто у нас достаточно ресурсов для того, чтобы сохранять;
— Обсуждаем принципы сохранения или не-сохранения, а не технические возможности.
Эксперты будут выступать по 6-8 минут, потом я задам вопросы, потом участники смогут задать вопросы друг другу и ответить на вопросы из зала.
▶ Продолжение в следующем посте
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Музеефикация современности: за и против. Часть 2
Константин Дружинин
Я храню две коллекции — дерево и металл. Кроме того, я ответственный хранитель постоянной экспозиции музея. Вместе с коллегами занимаюсь комплектованием фондов.
Приходилось заниматься и другими вещами — и выставки делать, и статьи писать, и переводить. В основном я занимаюсь выявлением культурных ценностей, музеефикацией, сохранением.
Музей — институция, которая сохраняет материальное и нематериальное культурное наследие. Понятие «наследие» тут ключевое. Наследие — это то, что осознается обществом важным.
Дискуссионный вопрос — как не потеряться в этом всем.
Критерии отнесения предметов к историческому наследию описаны в нормативных документах. Если есть сомнения споры на ФЗК, можно ориентироваться на них.
Музей — экспертная институция с очень большим авторитетом. На нас большая ответственность. Должен быть консенсус внутри музейного сообщества, но его сложно достичь.
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤ Музейные коммуникации
Константин Дружинин
Я храню две коллекции — дерево и металл. Кроме того, я ответственный хранитель постоянной экспозиции музея. Вместе с коллегами занимаюсь комплектованием фондов.
Приходилось заниматься и другими вещами — и выставки делать, и статьи писать, и переводить. В основном я занимаюсь выявлением культурных ценностей, музеефикацией, сохранением.
Музей — институция, которая сохраняет материальное и нематериальное культурное наследие. Понятие «наследие» тут ключевое. Наследие — это то, что осознается обществом важным.
Дискуссионный вопрос — как не потеряться в этом всем.
Критерии отнесения предметов к историческому наследию описаны в нормативных документах. Если есть сомнения споры на ФЗК, можно ориентироваться на них.
Музей — экспертная институция с очень большим авторитетом. На нас большая ответственность. Должен быть консенсус внутри музейного сообщества, но его сложно достичь.
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍1
Музеефикация современности: за и против. Часть 3
Марина Рупасова:
В моей музейной жизни было два музея: Национальный музей Удмуртской республики и Музей города Ижевска, который я начала создавать 10 лет назад. Оба эти музея — музеи места (региональный и муниципальный).
Музей города Ижевска — музей без коллекции, формирование шло в обратном порядке: от современности до «вглубь веков».
Начну с примера. Долгое время в музее «Пермь-36» работала Школа музеев совести. На одной Школе сотрудник финского Музейного центра «Ваприики» рассказывал, как создавалась экспозиция про гражданскую войну в Тампере. Это промышленный центр, город где были серьезные столкновения во время гражданской войны. Музей в городе уже был. Во время боев директор ходил по улицам и собирал все, что можно было собрать: плакаты, одежду. Обе стороны приходил к нему, чтобы оставить то, что представляет ценность.
Это пример того, что музей обличен и правом, и ответственностью в музеефикации тех событий, в которых живет, музей наделен авторитетом, и третье — пример человеческих качеств: храбрость, дерзость. Не каждый человек может и должен заниматься музеефикацией современности.
Как определить ценность того, что мы собираем?
Есть Словарь музейных терминов — все ценности, которыми предмет может и должен обладать, определены. Если сверять современные предметы с определением, что он всем критериям отвечает. Важно, чтобы форматы музеефикации были максимально разнообразные: не только комплектование, но и вовлечение в сферу музейной деятельности сообщества через акции, через проектную деятельность, через исследования. Комплектование – финальный акт.
Всё ли надо «тащить» в музей?
Два важных критерия: масштаб музея и территория, на которой он действие. Фокус музея может быть узким. У небольшого музея на территории большая ответственность. Вопрос отбора определяется документами: миссией музея, концепцией музея, стратегией музея. Если эти документы — не формальная отписка, то тогда у нас строгие научно-обоснованные критерии того, действительно важно для коллекции.
Кто должен этим заниматься?
Для того, чтобы заниматься музеефикацией современности нужны особые качества: аналитический склад ума, уметь хорошо структурировать, вкус, образование. Но помимо этого — надо жить внутри это современности, замечать ее, получать от этого радость и наслаждение.
Музей несет свою меру ответственности за то, какой образ настоящего мы передадим будущему. Мы вроде бы понимаем, как делать музеи про прошлое. Про будущее вроде бы тоже (вместе с футурологами, например). С современностью работать труднее, но музей — полноправный субъект процесса музеефикации современности, имеет право на субъективную оценку событий.
У музея есть право сделать выбор. Можно заниматься прошлым.
Вопросы:
Софья Кондратьева: Если не музей, то кто еще делает выбор? Отвечает за сохранение современности?
Константин Дружинин: Общество. Мы сохраняем ценности, мы не сохраняем все. То, что для общество делает обществом, дает преемственность, отличает нас от других.
Софья Кондратьева — Марине Рупасовой:
Если мы музеефицируем современность, можем ли мы говорить про системы, на базе которых мы можем заниматься музеефикацией? Какими системами и/или шкалами пользоваться при описании современности?
Марина Рупасова:
Я бы пошла от значимости для конкретного места и конкретных людей. О системном подходе: надо помнить, что мы не одни на этом поле — есть архивы.
Помимо защищающих нас документов, есть личная ответственность каждого из нас.
Коллаборация с другими музеями дает новые развороты. Актуальное искусство тоже занимается музеефикацией современности, это подспорье для музеев в поисках смысла.
Марина Рупасова:
В моей музейной жизни было два музея: Национальный музей Удмуртской республики и Музей города Ижевска, который я начала создавать 10 лет назад. Оба эти музея — музеи места (региональный и муниципальный).
Музей города Ижевска — музей без коллекции, формирование шло в обратном порядке: от современности до «вглубь веков».
Начну с примера. Долгое время в музее «Пермь-36» работала Школа музеев совести. На одной Школе сотрудник финского Музейного центра «Ваприики» рассказывал, как создавалась экспозиция про гражданскую войну в Тампере. Это промышленный центр, город где были серьезные столкновения во время гражданской войны. Музей в городе уже был. Во время боев директор ходил по улицам и собирал все, что можно было собрать: плакаты, одежду. Обе стороны приходил к нему, чтобы оставить то, что представляет ценность.
Это пример того, что музей обличен и правом, и ответственностью в музеефикации тех событий, в которых живет, музей наделен авторитетом, и третье — пример человеческих качеств: храбрость, дерзость. Не каждый человек может и должен заниматься музеефикацией современности.
Как определить ценность того, что мы собираем?
Есть Словарь музейных терминов — все ценности, которыми предмет может и должен обладать, определены. Если сверять современные предметы с определением, что он всем критериям отвечает. Важно, чтобы форматы музеефикации были максимально разнообразные: не только комплектование, но и вовлечение в сферу музейной деятельности сообщества через акции, через проектную деятельность, через исследования. Комплектование – финальный акт.
Всё ли надо «тащить» в музей?
Два важных критерия: масштаб музея и территория, на которой он действие. Фокус музея может быть узким. У небольшого музея на территории большая ответственность. Вопрос отбора определяется документами: миссией музея, концепцией музея, стратегией музея. Если эти документы — не формальная отписка, то тогда у нас строгие научно-обоснованные критерии того, действительно важно для коллекции.
Кто должен этим заниматься?
Для того, чтобы заниматься музеефикацией современности нужны особые качества: аналитический склад ума, уметь хорошо структурировать, вкус, образование. Но помимо этого — надо жить внутри это современности, замечать ее, получать от этого радость и наслаждение.
Музей несет свою меру ответственности за то, какой образ настоящего мы передадим будущему. Мы вроде бы понимаем, как делать музеи про прошлое. Про будущее вроде бы тоже (вместе с футурологами, например). С современностью работать труднее, но музей — полноправный субъект процесса музеефикации современности, имеет право на субъективную оценку событий.
У музея есть право сделать выбор. Можно заниматься прошлым.
Вопросы:
Софья Кондратьева: Если не музей, то кто еще делает выбор? Отвечает за сохранение современности?
Константин Дружинин: Общество. Мы сохраняем ценности, мы не сохраняем все. То, что для общество делает обществом, дает преемственность, отличает нас от других.
Софья Кондратьева — Марине Рупасовой:
Если мы музеефицируем современность, можем ли мы говорить про системы, на базе которых мы можем заниматься музеефикацией? Какими системами и/или шкалами пользоваться при описании современности?
Марина Рупасова:
Я бы пошла от значимости для конкретного места и конкретных людей. О системном подходе: надо помнить, что мы не одни на этом поле — есть архивы.
Помимо защищающих нас документов, есть личная ответственность каждого из нас.
Коллаборация с другими музеями дает новые развороты. Актуальное искусство тоже занимается музеефикацией современности, это подспорье для музеев в поисках смысла.
❤2
Музеефикация современности: за и против. Часть 4
Софья Кондратьева:
Музеи сейчас начали попытки музеефицировать современное искусство, но политика комплектования отметает большой пласт. Тут решает утвержденная концепция.
Музейщик часто работает с прошлым, живет в настоящем, но прошлое влияет на настоящее. Можно ли его считать современным? Он включен в события, которые предполагает музеефицировать. Есть субъектность и необъективная точка зрения. Не приведет ли это в будущем к тому, что значимая часть наследия, которая не осознана как наследие, в будущее не попадет?
Марина Рупасова:
Такое может быть. Исчезают целые города. С тем, что мы сохраним не все нужно смириться как с данностью. Это неизбежный процесс познания и интерпретации.
Вопросы экспертов друг другу
Константин Дружинин — Марине Рупасовой:
Почему бы вам не создать отдел археологии в Музее Ижевска, вы бы могли готовить экспедиции, получить открытый лист на раскопки и пополнить коллекцию музея?
Марина Рупасова:
Мы пошли другим путем. Чем больше у музея партнеров, тем лучше. У нас в партнерах археологическая экспедиция Удмуртского университета. Благодаря им, мы получили прекрасные коллекции от XVIII до XX века, сделали три выставки и получили кучу ящиков с материалами, которые нужно музеефицировать.
Марина Рупасова — Константину Дружинину:
Вы много ссылались на инструкции и документы. Не кажется ли вам, что пришло время устанавливать правила, придуманные нами — профессиональным сообществом, не прикрываясь тем, что сделали до нас?
Константин Дружинин:
Давайте, я только за. Но при это общая идея — не должен каждый районный краеведческий музей собирать современность.
Марина Рупасова:
Как раз должен собирать. Если людей нет, то нужно думать, где их найти, это проектная задача. Когда я говорила, что не всем музеям надо заниматься музеефикацией современности, имела ввиду, что не надо заниматься, если нет компетенций и осознаваемой ответственности, а «вообще не надо заниматься».
Вопрос из зала:
Юлия Тавризян: Должны ли значимые современные ситуации стать наследием? Мы забудем что такое ковид, например. Необходимо изучить и сохранить, потому что потом мы их просто забудем.
Константин Дружинин: Для некоторых событий нужно, чтобы закончилось, для того, чтобы осознать, отрефлексировать.
Марина Рупасова: Нужно сохранять.
Софья Кондратьева:
Мы здесь и сейчас собираем, а интерпретация может быть отложенная.
Александр Бондарев:
Я вижу, что сталкиваются две дискурсивные позиции: одна любит иерархии и соблюдение нормы, и не любит слово «важное», а другая — любит повседневность, практики и актуализацию. Первые стремятся к постоянным экспозициям, а вторые — к выставкам. Можно ли вообще дискурсивно невинно, непредвзято собирать современность?
Марина Рупасова: Я считаю, что нет.
Константин Дружинин: Нет.
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации
Софья Кондратьева:
Музеи сейчас начали попытки музеефицировать современное искусство, но политика комплектования отметает большой пласт. Тут решает утвержденная концепция.
Музейщик часто работает с прошлым, живет в настоящем, но прошлое влияет на настоящее. Можно ли его считать современным? Он включен в события, которые предполагает музеефицировать. Есть субъектность и необъективная точка зрения. Не приведет ли это в будущем к тому, что значимая часть наследия, которая не осознана как наследие, в будущее не попадет?
Марина Рупасова:
Такое может быть. Исчезают целые города. С тем, что мы сохраним не все нужно смириться как с данностью. Это неизбежный процесс познания и интерпретации.
Вопросы экспертов друг другу
Константин Дружинин — Марине Рупасовой:
Почему бы вам не создать отдел археологии в Музее Ижевска, вы бы могли готовить экспедиции, получить открытый лист на раскопки и пополнить коллекцию музея?
Марина Рупасова:
Мы пошли другим путем. Чем больше у музея партнеров, тем лучше. У нас в партнерах археологическая экспедиция Удмуртского университета. Благодаря им, мы получили прекрасные коллекции от XVIII до XX века, сделали три выставки и получили кучу ящиков с материалами, которые нужно музеефицировать.
Марина Рупасова — Константину Дружинину:
Вы много ссылались на инструкции и документы. Не кажется ли вам, что пришло время устанавливать правила, придуманные нами — профессиональным сообществом, не прикрываясь тем, что сделали до нас?
Константин Дружинин:
Давайте, я только за. Но при это общая идея — не должен каждый районный краеведческий музей собирать современность.
Марина Рупасова:
Как раз должен собирать. Если людей нет, то нужно думать, где их найти, это проектная задача. Когда я говорила, что не всем музеям надо заниматься музеефикацией современности, имела ввиду, что не надо заниматься, если нет компетенций и осознаваемой ответственности, а «вообще не надо заниматься».
Вопрос из зала:
Юлия Тавризян: Должны ли значимые современные ситуации стать наследием? Мы забудем что такое ковид, например. Необходимо изучить и сохранить, потому что потом мы их просто забудем.
Константин Дружинин: Для некоторых событий нужно, чтобы закончилось, для того, чтобы осознать, отрефлексировать.
Марина Рупасова: Нужно сохранять.
Софья Кондратьева:
Мы здесь и сейчас собираем, а интерпретация может быть отложенная.
Александр Бондарев:
Я вижу, что сталкиваются две дискурсивные позиции: одна любит иерархии и соблюдение нормы, и не любит слово «важное», а другая — любит повседневность, практики и актуализацию. Первые стремятся к постоянным экспозициям, а вторые — к выставкам. Можно ли вообще дискурсивно невинно, непредвзято собирать современность?
Марина Рупасова: Я считаю, что нет.
Константин Дружинин: Нет.
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2
Просто фотографии с дискуссий и презентаций проектов
Фото: Наталья Булкина
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Фото: Наталья Булкина
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
🔥3🥰3❤2
Ниже выступление и ссылка на опубликованную раннее вторую часть.
Юлия Тавризян
Моя цитата:
«Тезис третий о коллективе и коллекции
Беда в том, что в музеях – и столичных, и провинциальных – самое худое в карточке или паспорте экспоната – это библиография, историография и история реставрации. Никто из исследователей планомерного, полноценного, историографического исследования этой вещи не сделал. А интерпретация начинается с анализа прошлых толкований оного артефакта в ансамбле, прежних опытов его экспозиции, хронологии и методики его реставраций. Нельзя интерпретировать без того, чтобы не учесть опыт предыдущих поколений».
Геннадий Вдовин, «Музейная коллекция: актуальность интерпретации и интерпретация актуальности. Десять с небольшим тезисов о музейной интерпретации».
Мне показалось, что эти слова больше всего говорят про специфику той части музейных сотрудников, которые работают с коллекциями, а не с посетителями. Это про научную и кураторскую работу в большей степени. Научная работа в музее — это очень большой вопрос. Для меня было шоком в Дюссельдорфе, когда мы приехали на практику в музей К20, что туда за несколько лет до выставки пригласили специалиста по Матиссу. Музей занимался его обслуживанием. То есть музейная работа более практическая, более конкретная, чем творческие полёты.
Анна Щербакова: У нас в карточках предмета за редким исключением вообще ничего не написано.
Юлия Тавризян: Здесь в зале два хранителя Пермской галереи. Ксения начала работу с того, что перемерила всю деревянную скульптуру, размеры оказались другими и поэтому впечатления обо всех предметах были другими.
Анна Щербакова: Возможна ли история предмета вне времени или вне контекста интерпретация будет страдать?
Юлия Тавризян: Без понимания контекста невозможен ни один проект.
Анна Щербакова: Но при этом мы каждый раз изобретаем велосипед.
Юлия Тавризян: Да, мы изобретаем в чистом поле, потому что не можем учесть знания, которые есть у предыдущего поколения, они не передаются. Вот я опубликую, тогда и будете знать (с) Это многим музейщикам знакомая фраза.
Большая проблема преемственности и включения людей, которые накопили огромный материал, в то, чтобы они его передавали. Я не хочу ругать свое поколение — сама к нему отношусь, но обладая этими знаниям, иногда люди сами ими не пользуются, не создают контекст вокруг вещи, вокруг произведения.
Анна Щербакова: Есть чувство собственности, когда хранитель экспроприирует хранимое. Знания не пускают в оборот.
Юлия Тавризян: Я считаю, что это одна из самых больших проблем. Чувство собственности сильно отражает сильно принцип оргструктуры многих музее. Оргтруктура по семейному типу. Перестройка этих отношений, в том числе отношений к предмету, начинается с изменений оргструктуры, взаимоотношений внутри коллектива. Эта проблема есть везде.
Нам очень везет в том, что приходят новые сотрудники, им приходится начинать с нуля. Такого количества атрибуций, как за прошедшие год-два, у нас не было много лет. Это связано с программой реставрации, с одной стороны, с другой стороны — с бОльшей открытостью научного архива галереи.
Наш собственный научный архив становится более открытым. Экспроприация уходит в прошлое. Огромный шаг сделан в сторону истории бытования вещей, истории здания. Физически видишь, как это происходит. Это большая радость.
▶ Продолжение тут
#МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍4
Музейный Олимп: день третий (16 октября)
Деловая программа: презентация Лаборатории музейного проектирования «RE-Музей» в Норильске (часть 1)
Модератор: Наталья Федянина, директор Музея Норильска, член президиума ИКОМ России (Норильск)
Мы использовали юбилей города как повод для рефлексии и поиска ответа на вопрос, что делать дальше. Сделали трансформацию темой профессиональной лаборатории «РЕ-музей», которая прошла в Норильске с 1 по 3 октября.
В 2016 году я начала большую музейную реорганизацию. Мы имеем счастье заниматься реконструкцией. 20 лет назад был взрывной рост музейных проектов, мы — музеи — продолжаем двигаться, но теперь другой инфраструктурный шаг: музеи меняются как институции. Целью лаборатории было обсудить опыт масштабных трансформаций — концепций и стратегии музеев, найти работающие практики.
В соратниках по подготовке и проектированию лаборатории были Анна Щербакова, Леонид Копылов, Михаил Гнедовский. Мы предложили экспертами и участникам поговорить о трех типах изменений в музеях по степени радикальности — модернизация, инновация, трансформация.
Искали язык профессионального разговора. Просто кейсы слушать не хотелось. Смерть кейсу (смеется). Хотелось поискать язык профессионального анализа. Мне кажется, у нас получилось.
Материалы лаборатории можно найти в этом канале по тегу #МузейныеКоммуникации_Норильск или во Вконтакте (раздел «Статьи»).
Фото: Наталья Булкина
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
❤️ Музейные коммуникации
Деловая программа: презентация Лаборатории музейного проектирования «RE-Музей» в Норильске (часть 1)
Модератор: Наталья Федянина, директор Музея Норильска, член президиума ИКОМ России (Норильск)
Мы использовали юбилей города как повод для рефлексии и поиска ответа на вопрос, что делать дальше. Сделали трансформацию темой профессиональной лаборатории «РЕ-музей», которая прошла в Норильске с 1 по 3 октября.
В 2016 году я начала большую музейную реорганизацию. Мы имеем счастье заниматься реконструкцией. 20 лет назад был взрывной рост музейных проектов, мы — музеи — продолжаем двигаться, но теперь другой инфраструктурный шаг: музеи меняются как институции. Целью лаборатории было обсудить опыт масштабных трансформаций — концепций и стратегии музеев, найти работающие практики.
В соратниках по подготовке и проектированию лаборатории были Анна Щербакова, Леонид Копылов, Михаил Гнедовский. Мы предложили экспертами и участникам поговорить о трех типах изменений в музеях по степени радикальности — модернизация, инновация, трансформация.
Искали язык профессионального разговора. Просто кейсы слушать не хотелось. Смерть кейсу (смеется). Хотелось поискать язык профессионального анализа. Мне кажется, у нас получилось.
Материалы лаборатории можно найти в этом канале по тегу #МузейныеКоммуникации_Норильск или во Вконтакте (раздел «Статьи»).
Фото: Наталья Булкина
▶ Продолжение в следующем посте #МузейныеКоммуникации_МузейныйОлимп
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM