– Вы книги читаете?
– Нет, только покупаю и фотографирую.
– Красивое.

Пришла посылка от издательского дома «Поляндрия» и NoAge. «Латиниста» у ребят купила раньше. С него и начну апрель.

Пропагандист или гений: великий и ужасный Эйзен

Над новой книгой Гузель Яхина работала три года. Она побывала в знаковых местах для главного героя — легендарного кинорежиссёра Сергея Эйзенштейна или Эйзена, как называли его современники. Яхина подчёркивает, что это не каноническая биография, а художественный текст с вымыслами, домыслами и собственной интерпретацией. И это символично.

Сам Эйзенштейн снимал псевдоисторические фильмы, добавляя в реальные события вымысел.
— Как я сделаю, так оно и будет, — позже вспоминали его слова коллеги.

Эйзенштейн — личность противоречивая, талантливая, метущаяся. Гений, который искал новые формы. Гений, который служил сталинскому тоталитарному режиму. Человек с несколько комичной внешностью, балагур, хохмач с трагической творческой судьбой. Не всё, что он хотел и снимал, вышло на большие экраны. Не все, что в итоге вышло, было таким, как он желал. Ему приходилось балансировать между служением Музе и жёсткой цензурой. В итоге его сердце не выдержало. Эйзенштейна не стало в 50 лет.

Яхиной удалось не скатиться в преклонение перед Эйзенштейном и не сделать из него бесчувственного монстра. Она попыталась осветить как светлые, так и тёмные стороны его жизни. Да, он был далеко не идеальным. Но и не злодеем. Человеком, влюблённым в кино. Человеком, который так и не смог до конца реализоваться. Кинорежиссёр, которого не всегда принимала публика и кинодеятели. А теперь говорят, что он придумал современный киноязык и даже предвосхитил компьютерную графику, непонятый гений, отец монтажа.

Кто-то отмечает, что в книге Яхиной неживые, слишком литературные диалоги. Я настолько ушла в текст, что этого не заметила. Впрочем, я не заметила в романе и ничего, чтобы могло его отнести к роману-буфф. Это отличная книга, калейдоскоп событий из жизни режиссёра.

«Имя Эйзена трепала вся кино-Москва.

Надменно подбирали губы, делали особенные глаза. Говорили, что он чудовище с оголёнными нервами. Наглядное пособие по изучению неврозов.

Нарцисс, каких поискать. Истерик, дающий фору даже опереточным дивам. На репетициях — тиран. Вне репетиций — пошлец до гнусности. Карьерист, очкодранец — втирается без мыла в любую щель, а конкурентов грызёт дюжинами и не попёрхивается.

Наконец, плагиатор, недаром выход каждого его фильма — скандал и свара в газетах. Одним словом, редкостная сволочь».

Роман-буфф «Эйзен» Гузель Яхина.

Любви учились у Мопассана, или Как государство залезает в постель к гражданам

— Ты знаешь, что такое презерватив? — спросил меня мой друг Женя. Нам было тогда лет 8-10. Я понятия не имела, что это за штука. Но признаться стыдно. До сих пор жалею, что не выслушала версию Жени.

Мне повезло, росла в шальные 90-е годы. И если родители были не готовы отвечать на «неудобные» вопросы, у меня был телевизор.

— Я до 20 лет думала, что дети поваляются из пупка, — как-то огорошила меня мама.
— Моя бабушка в первую брачную ночь от страха залезал на сеновал, а новоиспечённый супруг выманивал её пряниками, — рассказала бабушка Тоня.
Позже от близких и коллег я наслушалась всяких нелепиц про контрацептивы, как бдительные советские граждане стирали презервативы, да-да и такое было. Пуританство в сексуальном вопросе приводит к невежеству.

Как менялось отношение к сексу в СССР, рассказывает книга «Секс был. Интимная жизнь Советского союза» Рустама Александера. Это архивные материалы, воспоминания людей, записи врачей. От абсолютной свободы в 20-е годы страна перешла к запрету абортов в 30-е, запрету браков с иностранцами в 40-е, неудачных попытках заняться сексуальным просвещением в 60-е.

Проституцию называли пережитком капиталистического общества. А сексуальную энергию гражданам предлагали воплощать в труде. Лучшей профилактикой половых болезней считалось воздержание. Даже в 80-е сохранился ханжеский подход: цензура ослабла, но стыд остался. Всё это привело к сексуальной революции в 90-е. А сейчас гайки снова закручиваются: людям заявляют, что их тело – это не только их дело.

При этом запреты абортов, отсутствие сексуального просвещения, увеличение пошлины за разводы (а в СССР и такое практиковали) никак не способствовало сохранению семьи, не останавливало распространение венерических заболеваний и не повысило рождаемость.

Кстати, у Рустама Александера также есть книга «Закрытые. Жизнь гомосексуалов в СССР». Недавно она исчезла с платформы «Яндекс Книги».

1934 году власти криминализуют однополые сексуальные отношения между мужчинами по всему Советскому Союзу, в 1936 году вводят уголовное наказание за аборты. В этом же году выходит специальный указ, осложняющий процедуру развода: уйти от мужа или жены становится очень сложным и дорогим мероприятием.

Лесков – «нетерпячий» человек

Обожаю читать биографии, а особенно автобиографии. Автобиографии Короленко и Паустовского — чудо как хороши. Добралась я и до книги «Лесков: Прозёванный гений» Майи Кучерской.

Над ней писательница работала 12 лет. И это, увы, чувствуется. Роман пестрит ненужной и неинтересной информацией.

Так, мне было бы достаточно узнать, что Лесков происходит из рода священников, что его прадед и деды были попами. А отец Лескова отказался продолжить дело и был изгнан. Но Кучерская зачем-то рассказывает, сколько было детей у деда и их судьбы, в каких условиях учился отец, как умер брат отца, как звали мать отца и что это имя только недавно удалось установить. А добила она меня описанием своего визита в деревню, где был приход деда. Она рассказывает, как там сейчас живут люди. Вот только Лесков никогда не видел своего деда и в этой деревне не бывал. Но и этого ей показалось мало, она решила рассказать про соученика отца. Зачем?

Упоминая родственников, случайных знакомых, губернаторов, Кучерская постоянно переходит к историям из их жизни. Это весьма утомительно. Во второй половине книги она ещё и досконально разбирает тексты Лескова. Спасибо, что хоть не все, а только самые значимые.

Стиль романа в итоге получился странным – художественные главы чередуются с энциклопедическими данными. При этом информацию о самом Лескове приходится буквально вылавливать среди тонны проходной.

Лесков, обращаясь ко Льву Толстому, как-то сказал: «Я был, есть и, кажется, буду всегда нетерпячим». Недоучившийся гимназист, незадачливый следователь, меткий журналист, талантливый писатель. Человек, который не умел дружить. И, судя по всему, не умел любить, хотя остро нуждался и в дружбе, и в любви, и поддержке.

Его слова, публицистические выступления, жизненная позиция зачастую совершенно расходились с делом. Он говорил о правах женщин, недопустимости избиения детей во время учёбы, выступал против домашнего насилия. А ещё Лесков подчёркивал: «нетерпимость к религиозным взглядам противоречит закону христианской любви».

При этом сам он бил первую жену «до синих плеч». Вторая ушла от него после почти 12 лет совместной жизни, как вспоминают близкие, от сумасшествия её спас сильный характер. Своего сына Лесков бил нещадно, унижал и отдал мальчика с тонкой душевной организацией на военное поприще.

Суворин 29 ноября 1861 года писал Михаилу Де-Пуле:

«Лесков уехал – оказался негодяем страшным, и мы его выжили».

Терпигорев говорил, что Лесков

«не может прикоснуться ни к одному человеку, не положив на него кусочек… дурно пахнущего вещества».

В своих книгах он нередко выводил приятелей и знакомых не в лучшем свете.

Лесков – противоречивая личность с непростой творческой судьбой. Его забитый, недолюбленный сын написал биографию отца и во многом благодаря его усилиям имя Лескова удалось отнять у забвения.

Лесков в своём завещании:

«Я знаю, что во мне было очень много дурного и что я никаких похвал и сожалений не заслуживаю. Кто захочет порицать меня, тот должен знать, что я и сам себя порицал».

Как оказалось, отказ от поездки на non/fictio№ не спасает от книжных покупок

1. «Улица Холодова» Евгения Некрасова. У каждого книгомана есть свой пунктик: кто-то скупает книги про искусство, кто-то про медицину, я — всё, что связано с журналистикой. Корреспондент Дмитрий Холодов был убит 17 октября 1994 года. Эта книга — личный проект писательницы Евгении Некрасовой, которая выросла с ним в одном городе и училась в той же школе.

2. «Бунин. Жизнь наоборот» Дмитрий Воденников. Биография с необычной композицией.

3. «Сто миллионов лет и один день» Жан-Батист Андреа. От этого автора в восторге все мои книжные друзья. А этот роман продавался по цене капучино. Так что, не думая, купила.