«Шел снег. До нового 1985-го года оставалось шесть дней, по телевизору только что объявили, что в Колпашевском районе Томской области температура опустилась до 38 градусов, в Якутии — ниже 55 градусов, а в Баку за всю зиму впервые выпал снег, и то как-то не всерьез, понарошку: снежинки падали на ветки растущих вдоль тротуара тутовников и на асфальт и тут же таяли, превращаясь в капельки воды. И только небольшие квадратные участки земли у корней деревьев покрывались тонким слоем снега.
В ту самую пятницу, когда пошел снег, Алипаша поднимался по улице, засунув руки в карманы пальто и стараясь не смотреть на эти маленькие, огороженные бордюром, участки, потому что, при выходе из дома, его взгляд случайно зацепился за один такой же, отчего у него защемило сердце. Странно, что не сырые запущенные улицы, по которым торопливо шли редкие прохожие, не мокрые голые ветви тутовников, на которых сидели нахохлившиеся воробьи, а именно запорошенные снегом квадратики сжимали ему грудь».

Я любила обедать у Пушкина. Представьте себе, Киселёв, что блины бывают гречневые, потом с начинкой из рубленых яиц, потом крупчатые блины со снетками, потом крупчатые розовые.
— Об розовых я и понятия не имею. Как их делали розовыми?
— Со свеклой. Пушкин съедал их 30 штук, после каждого блина выпивал глоток воды и не испытывал ни малейшей тяжести в желудке.

«Они познакомились, когда покупали кутабы в школьном дворе. Санубар училась в 132-й − азербайджанской школе, а он в 134-й − русской. Здания школ примыкали друг к другу, и двор у них был общим. В тот день у Санубар не было мелочи, чтобы расплатиться, а у продавца кутабов − сдачи. Он дал ей монеток и оба купили по кутабу. А через три-четыре дня Санубар, встретив его во дворе, вернула долг.
Санубар не была красавицей и всегда одевалась скромно. Ему даже не приходило в голову, что когда-нибудь эта покупающая кутаб девушка станет его первой любовью, первой и, он верил в это, самой большой любовью».