Издательство «Центр книги Рудомино» продолжает радовать нас летними новинками. Вышел сборник из 16 лучших рассказов Висенте Бласко Ибаньеса в переводах с испанского Бориса Ковалева «Рассказы валенсийские, печальные».

Из предисловия Кирилла Корконосенко:

Бласко Ибаньес — один из первых писателей, кто начал сознательно писать для кинематографа; жанр, в котором Бласко издавал адаптации своих романов (то, что сегодня называется «киносценарии»), он называл «кинематографический роман». В фильмах по его романам снимались звезды немого кино Рудольфо Валентино и Грета Гарбо.Эту особенность почувствовал Осип Мандельштам в своей рецензии на перевод романа «Земля для всех» (Л., 1926; пер. Д. Выгодского): «Испанский инженер с фаустовскими планами орошения прерий, влюбленные подрядчики, выписывающие в степную глушь цилиндры и духи из Буэнос-Айреса, франты, щеголяющие в цирковых фраках с толстыми шелковыми шнурами, сумасброды, разбивающие английский парк на раскаленной, безлесной земле, — все это, пожалуй, больше похоже на киносценарий, чем на обычный роман» (Мандельштам О. Э. Бласко Ибаньес. Земля для всех // Звезда. 1991. № 1. С. 153).

Долгожданная новинка в серии «Мастера художественного перевода» издательства «Центр книги Рудомино» — антология «Увидеть то, что незримо… Поэты Испании, Португалии и Латинской Америки в переводе Майи Квятковской».

Из аннотации: «В серии «Мастера художественного перевода» это вторая переводческая антология Майи Залмановны Квятковской. Первая была отдана Франции, на этот раз — широкий и многообразный ибероамериканский мир.
На самом деле, рассказывать про стихи — занятие неблагодарное, тем более, когда они тут, по счастью, абсолютно зримы, вдохновенны и грандиозны, и кажется, нет предела переводческой изобретательности… И интуиции, и чувству, и любознательности, позволяющей делать очередные открытия и заглядывать туда, где еще не были…
Стоп! Сказано: увидеть незримое. Чего же еще…»

Из предисловия Бориса Ковалева: «Эта книга — идеальный пример того, как один переводчик справляется с титанической задачей: сделать перевод таких разных текстов, как романсы о Мусе и сонеты Камоэнса, летрильи Кеведо и печальные стихи Алковера — перевод, а не переложение. Майя Залмановна Квятковская всегда идет за автором. Ее опыта, регалий, переводческого масштаба вполне хватило бы, чтобы оттеснить авторов на второй план и воздвигнуть нерукотворный памятник имени себя самой. Фамилия переводчицы шла бы крупным шрифтом, а писатели и поэты ютились бы скромными приписками внизу страницы. Но здесь — принципиально иной метод. Это особая верность переводческому делу, аскеза, которая обеспечивает переводчику настоящий класс».

Из интервью с режиссёром Аидой Петровной Зябликовой, постановщиком кукольного цикла «Домовёнок Кузя» (Сергей Капков «Творческое объединение “Экран”: История телеанимации от Леопольда до Пластилиновой вороны, Инфинитив, Бослен, 2025)

С.К.: Аида, вы вошли в историю российской анимации как «Кузькина мать». Самый популярный герой «Экрана» — домовёнок Кузька. Это вас не огорчает?

А.З.: Что ты! Наоборот, горжусь! Дело в том, что изначально был очень хороший, богатый материал. Книга ещё не вышла, на студию принесли толстую рукопись, и редактор Алиса Феодориди попросила меня посмотреть. Я прочитала, мне понравилось. Ответила: «Я пока занята, давайте позвоним автору, когда я закончу свой фильм». Я снимала мини‑оперу «Три медведя». Когда закончила, мы позвонили писательнице Татьяне Александровой и… попали на её поминки. Именно в тот день её похоронили. Это был удар! Но мы всё равно решили работать, подружились с её мужем, замечательным поэтом Валентином Берестовым и вместе написали сценарий первого фильма. Он оказался чрезвычайно интересным человеком, энциклопедистом. Но поначалу не мог ни о чём говорить, кроме жены, которую он обожал. Они поздно встретились, и я выслушивала бесконечные истории их знакомства, любви и так далее. Берестов переживал, что Александрову отказывались издавать, его считали талантливым, а её не воспринимали. Да и тема домовых, язычества была почти запретной. И только когда появился первый фильм про Кузьку, рукопись всё‑таки опубликовали. Это замечательно, потому что в книге гораздо больше информации, собрано множество интересных историй, описанных хорошим литературным языком.

Да! Она уже вышла! Книга А.Ю. Низовского о Маргарите Ивановне Рудомино, «великом библиотекаре», основательнице Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы, теперь носящей ее имя (серия ЖЗЛ, издательство «Молодая гвардия»).

Из предисловия Михаила Дмитриевича Афанасьева, историка библиотечного дела, директора Государственной публичной исторической библиотеки России:
«Что может быть доброго из Назарета?» — эти пренебрежительные слова евангельского Никодима пришли мне на ум, когда я подумал о том, как отнесется искушенный читатель серии «Жизнь замечательных людей» к книге, посвященной человеку, всю свою жизнь отдавшему работе в библиотеке. Действительно, как возможна «замечательная жизнь» в библиотеке и для библиотеки? Где здесь место для героизма, великих открытий или иного проявления того, о чем можно говорить как о «великом» — «выдающемся» — «замечательном»? 
Но с нашей точки зрения тот факт, что свой талант, свою энергию и свое упорство Маргарита Ивановна Рудомино посвятила именно библиотеке, не только не умаляет величия ее гражданского подвига, но делает библиотеку, ею созданную, таким же участником описываемых событий, как и саму Маргариту Ивановну, а библиотечное дело предстает перед читателем сферой вполне достойной приложения сил замечательного человека.
Эта книга о том, как убежденность в правоте своей идеи, мужество и уверенность в своих силах одного человека делают невозможное — вопреки всем объективным обстоятельствам и субъективным факторам  не только позволяют человеку создать новую, ранее невиданную культурную институцию — «Библиотеку иностранной литературы», но и дают обществу новый шанс для культурного роста — получать знание «из первых рук» о том, что происходит за «железным занавесом», а тем, кто живет за этим «занавесом», рассказать человеческим языком  о нашей российской — советской жизни.

Что такое жизнь? Темны
Тени призрачной страны,
Странных знаков вереница —
Жизнь лишь сон, который снится,
Но и сны — всего лишь сны.

(Педро Кальдерон де ла Барка «Жизнь есть сон», перевод с испанского Натальи Ванханен; Лингвистика, Центр книги Рудомино, 2021)