Понеслась!
Частичная трансляция традиционно в комментариях

Подобью все же итог, уже всем известный, а то не все комментарии вчера отразились.
Ясная Поляна 2025

Спецприз за лучшую рецензию (участвуют выпускники текущего сезона Яснополянской Школы критики): Дарья Мартынова (Надя Алексеева «Белград», РЕШ)
Номинация «Молодость»: Сания Биккина «Перемещенные» (Белая ворона)
New! Спецноминация подкаста «Девчонки умнее стариков»: Ася Демишкевич «Под рекой» (Альпина.Проза)

Номинация «Личность»: Наталия Дмитриевна Солженицына

«Пропущенный шедевр»: Исмаиль Кадарэ «Генерал мертвой армии» (Поляндрия No Age. Перевод с албанского — Василий Тюхин)

«Иностранная литература»: Мо Янь «Смерть пахнет сандалом» (Inspiria). Кирилл Батыгин отказался от денежного приза в пользу семьи Игоря Егорова, который выполнил значительную часть перевода, но скоропостижно скончался, не завершив работу.
Еще один сюрприз — дополнительную награду в этой же номинации получила переводчица Полина Казанкова, благодаря которой мы прочитали MANIAC Бенхамина Лабатута (Ad Marginem) на русском.

Выбор читателей: Евгений Кремчуков «Фаюм» (Альпина.Проза)
Главная премия: Сухбат Афлатуни «Катехон» (РЕШ)

Традиционное селфи в бусах в комментариях к предыдущему посту. 20 ноября узнаем лауреатов «Просветителя», 3 декабря — «Большой книги». Кажется, в середине ноября премия им. Грушина объявит итоги, но, признаться, в этом году не следила.

***
Заблокировав двери электрички и тронув в путь, машинист бодро сообщает:
— Поезд следует без остановок до станции «Ленинградский вокзал».
Пока перевариваю новые данные (обычно экспресс уходит с другой платформы), грустный дядечка слева:
— Эт еще ниче, прошлый раз я так в Тверь случайно уехал.
(В Тверь — в противоположную сторону, и в самом деле: эт еще ниче)

***
По станции идет печальная девушка. За собой она тянет на длинном шнурке бейдж с узнаваемой буквой Я в красном кружочке. Девушкина синяя вязаная шапка усиливает ощущение не сюра, но ремейка мультфильма «Варежка».

***
В почти пустом вагоне ночной электрички тетенька со слегка поехавшим набок шиньоном, из-за которого похожа на привядший ананас, ищет глазами жертву. Находит меня. Тетенька:
— Вот, женщина, продолжите не задумываясь: быть или не быть, вот в чем вопрос...
Я:
—Whether 'tis nobler in the mind to suffer the slings and arrows of outrageous fortune...
Тетенька, с тоской:
— Так, <женщина разнузданных нравов>...
Я:
— Я не договорила! Or to take arms against a sea of troubles and by opposing end them: to die, to sleep.
Тетенька вся подбирается и изменившимся лицом бежит в соседний вагон (это хорошо, потому что я дальше не помню, что там у Шекспира). Теперь всегда так делать буду.

***
Скрытый спинками кресел парень впереди:
— ШКЯ начали делать в три-дэ!
Девичий голос:
— Че?
— Ты что, не знаешь ШКЯ?! Ты как живешь вообще?
А я вот знаю. Но живу так себе.

***
Дедушка в куртке-аляске:
— Чет давно едем. А что, девушка, вы местная?
— Вы про поезд или вообще?
Сидит молчит теперь. Немного волнуюсь, что задала такой непереносимо экзистенциальный вопрос. Да я и сама не знаю, я в поезде или вообще.

Пока немного втянуло во взрослую жизнь, нерегулярная рубрика «Избранные новости культуры»

В «Альпине.Проза» вот-вот выйдет «Крысиха» Гюнтера Грасса. Что нужно знать: антиутопия, отсылки к «Данцигской трилогии», впервые на русском, перевод с немецкого Юлии Полещук, редактор — Любовь Сумм, Грассу вчера исполнилось бы 98 лет. И пока коллеги из АНФ ждут второй тираж «Палаццо Мадамы» (первый разлетелся недели за полторы), можно в Яндекс Книгах послушать авторскую начитку (работа студии Вимбо).

Амбициозная история российской моды — коллаба Ad Marginem и КМ20. Дорогое-богатое издание открывает новую серию Published by. А еще открыт предзаказ на сборник «О королях» — очерки Дэвида Грэбера и Маршалла Салинза (внимательный читатель помнит, что я фанат). Ну и до кучи напомню о проекте Ad Marginem x Что делать?, в котором выходят книги о русском авангарде.

Очень жду «Сто ужасов Станислава Зельвенского» — потому что кино смотрю не так часто, а канал его и рецензии для Кинопоиска читаю постоянно. Цифру выпустят Яндекс Книги, бумагу — «Подписные издания». Будет красивое!

Не предзаказ, но как фанат не только Грэбера и Зельвенского, но и метро не могу не напомнить об архитектурной истории Московского метрополитена — Александр Змеул «Идеальное метро» издательской программы музея GARAGE.

Nova Fiction отправили в печать второй том «Пересмешника на рассвете» Дмитрия Колодана, который и алмаз души моей, и автор мрачноватого городского фэнтези, представляющего собой такой насыщенный раствор аллюзий на мировую классику, что радость узнавания дает дополнительный слой. А еще на задней сторонке стильный модный блерб одного там блогера. Отдельная благодарность Дарье Атнашевой.

И еще одна не чужая мне книга — «Креативное агентство "Шумер"» критика Даши Лебедевой. Симпатичный роман о буднях и праздниках копирайтера выпускает «Азбука». Самую малость поучаствовала в судьбе книги и очень за Дашу рада!

В МИФе пополнение мифической линейки — теперь кельтские и отдельно о единорогах. Еще не знакомилась ближе, но стало интересно, как юрист Алим Ульбашев объяснит правовые феномены на примерах из классики — «Право и литература. Как Пушкин, Достоевский и Толстой придумали Конституцию и другие законы»

Не успела написать про опен-колл на «Самые страшные чтения», не пропустите уж Самый страшный фестиваль в Питере Среди участников Даша Бобылева, Ира Епифанова, Николай Кудрявцев и другие широко известные в кругах любителей сказок для взрослых люди.

Среднесрочная и долгосрочная перспектива:

Коллеги из O2 совместно с VK Музыка объявили набор рукописей. До 5 декабря ждут уютные детективы™, темное фэнтези и дарк академию. Обратите внимание — это ЯЭ-издательство. Подробности у ребят в канале.

Продолжается крауд Издательства Ивана Лимбаха на переиздание романа Жоржа Перека «Жизнь способ употребления», писала об этом выше, не грех напомнить.

«Розовый жираф» продлил сбор на издание сборника детских пьес и стихотворений Юлия Кима «Кто царевну поцелует» с иллюстрациями Анны Алямовой. Это первый такой сборник поэта и драматурга, которого мы в большинстве знаем по золотому кинофонду как автора песен (Захаровские «12 стульев» и «Обыкновенное чудо», например). Круг чуть уже, но не столь далекий от народа знает его как диссидента и барда.

Не то чтобы часто думаю о Лескове, но как будто дух его незримо витал рядом последние недели — то «Рассказчика» Вальтера Беньямина (Ad Marginem, 2025) читаю, а он не только об угасающей в момент авторского наблюдения (1930-е) природе сторителлинга пишет, но и о Лескове; то в Тулу на фестиваль «Сверчок» собралась (подробности в комментариях). Приходите обниматься, кстати: в пятницу можно позадавать мне и другим участникам вопросы о смысле жизни, Вселенной и вообще, в субботу поразмышляю вслух, согласна ли с Беньямином, что тот, кто никогда не скучает, не умеет рассказывать истории (но вообще я его настроения не разделяю, хотя тоже верю, что «рассказчик то, что рассказывает, берет из опыта — из собственного или ему поведанного. Всё это он вновь превращает в опыт — опыт тех, кто его истории слушает»). О Лескове, к слову, Беньямин пишет, что «мало кто из рассказчиков выказывал такое глубокое родство с духом сказки, как Лесков» и «Как ни любил Лесков порой увлечься чудесным, в самом своем благочестии он всегда предпочитает осязаемо-натуральное».

И не могу к спонтанному книжному плейлисту не подтянуть «Прозеванного гения» (Молодая гвардия, 2021) — не биография, но реконструкция жизни «очарованного странника катакомб языка». Это не я, разумеется, это Северянин, по мнению которого Лескова прозевали, а как — разбирается автор финалиста «Большой книги-2021»: выразительно и по делу, без пиетета, но с уважением и с характерной для Майи Кучерской сдержанной нежностью к обычным страстям и недостаткам — очень человеческая история получилась.

Что до удивительных историй, вчера впервые сказала: «давай уже после зимних» и заполнила несколько клеток в календаре на февраль и неожиданно апрель 2026-го. Январь был заполнен еще в июле. Прав был Беньямин: «Скука — вымирающая птица мечты».

Скоро я стану чуть свободнее и вернусь к рецензиям, а пока снова новости культуры.

Например, я в большинстве люблю переводы Сергея Карпова. И Аарона Соркина тоже люблю. А здесь так совпало, что Карпов перевел пьесу Соркина. Подумала, вдруг вам тоже надо.

Или вот предзаказ крутого двухтомника «Алфавит Зельвенского» (дешевле айфона!) в «Сеансе».

И раз сегодня день сторителлинга, у коллег из АНФ скоро новинка — «Экшен: Как создать захватывающий сюжет в кино, играх и литературе» Роберта Макки, который не нуждается в представлении, если вы хотя бы немного когда-то интересовались конструированием воображаемого.

И нет повода не напомнить про «Фильмы художников. Книга о том, зачем современные художники снимают фильмы и как кино попадает в музей» Дэвида Кертиса (с предисловием Стива Маккуина), что вышла в Ad Marginem, которые, к слову, празднуют официальное открытие собственного пространства Ad Marginem Warehouse. Я была там во время Московской книжной недели и это правда приятное место.

Патерналистский произвол.

А сама книга в НЛО в переводе Анастасии Строкиной дивная. Это действительно подробная и в известной степени остроумная хронология стремительного роста почти одновременного с иррациональной паникой академического и культурного интереса к феномену вампиризма в Европе. Почему, собственно, эпицентром стала Трансильвания, при чем тут религия, плюсы, минусы, подводные камни, полезные советы и неожиданно ехидные комментарии историка Франческо Паоло Де Челья.
Не могу сказать, что залпом читается, но для осенних вечеров, например, в электричке, если вас уже «Убыр» Шамиля Идиатуллина (РЕШ) морально подготовил (там не про вампиров, но про упырей в электричке), отличное чтение. Попутно пыталась вспомнить подробности, как Иван Грозный читал «Сказание о Дракуле-воеводе» и перенимал передовой управленческий опыт, а спустя каких-то полтыщи лет человечество оказалось на совсем другом конце эмоциональной амплитуды. Книга Де Чельи вообще способствует размышлениям о том, как литература и кинематограф досочинялись до мышей, романтизируя бледную нежить.

Хочется в процессе «Вампиров» Джона Карпентера пересмотреть, «Пропащих» с Кифером Сазерлендом, «Дракулу» с Олдманом и любимый фильм юности о семейных ценностях и дружбе «От заката до рассвета».
Из книг, кроме вполне очевидной «Кармиллы» Джозефа Шеридана Ле Фаню (неоготика, женский реванш), вспоминается не самая очевидная «Застава» Фрэнсиса Пола Уилсона (вампиры против нацистов, но уже не без девы в беде и тоске по сильному плечу). Последний раз держала в руках лет 15 назад — букинистическое издание «Библиотеки остросюжетной мистики» начала девяностых. Настолько чудовищное, что даже прелестное.
А прочее разное вы и сами помните и наверняка в комментарии накидаете. Потому что топикстартер опять не прав. Всегда.

Все думала про личные истории, формирующие общий фон, и с чем у меня ассоциируются мои персональные нулевые, кроме того, что мне было twenty-something и казалось, что я знаю о жизни чуть больше, чем всё?

С оранжевой контркультурной серией, «Мифогенной любовью каст» Пепперштейна-Ануфриева, «Поправками» Франзена, «Островом» Василия Голованова, сорокинским «Днем опричника», «Домом, в котором...» Мариам Петросян, Поттерианой, «Афишей» и «Если». RHCHP, Green Day, Linkin Park, U2, «Все пройдет, милая» Ундервуда и «Последними деньками в раю» НС, «Мегаполисом» и Федоровым (впрочем последние, кажется, были со мной всегда). С выходом кинотрилогии «Властелин колец», «Даун Хаусом», «Питер FM», «Прогулкой» и «Вечным сиянием чистого разума».

Вообще, наверное, надо было начинать этот список с ЖЖ. В 2003-м или 2004-м я все еще была погружена в другую профессию и в поисках отдушины стала регулярно писать о прочитанном на русском, наивно надеясь хоть немного приблизиться к уровню Сапрыкина и Данилкина. После мирк-чата у меня, конечно, в нулевых появилась «аська», и с будущим мужем меня познакомил парень, с которым мы подружились на местном форуме. Я играла в Fallout: Brotherhood of Steel и ANNO:1503 (ладно, в Sims тоже играла пару раз). Завела акк в свеженькой запрещенной сети (потом его угнали, лет через пять завела новый), а ВКонтактовский прежний еще, но я там почти не бываю.

Но если бы я хотела написать о нулевых, этого всего не было бы в моей книге. Наверное, я бы придумала подрагивающий, подернутый дымкой мир, заселенный ролевиками или резидентами Прозы.ру, превратившими собственную жизнь в мимесис. В 2000-х я была литнегром и писала только крупную форму — что-то мрачное мистическо-психологическое — об этом не знали даже друзья и слава богу, неловко было признаваться. Под своим именем публиковала только стихи и (по второй специальности) профессионально анализировала только методики детского и подросткового чтения. По счастью, и то, и другое растворилось в сгинувшем кэше. Наверное, поэтому в эту нашу современную взрослую прозу я пришла уже довольно циничным редактором. Не думаю, что все это какой-то уникальный опыт.

Тем временем коллеги из Black Square Media (у которых, к слову, есть собственный бумажный журнал. На фото номер, посвященный личной истории как языку современной культуры. Мне его еще в начале лета прислали с милейшей открыткой, подписанной от руки) собрали собственные пакеты с пакетами, а в них папка с каналами про визуальное, папка с критиками (не которые бумага белая, буквы ровные, а которые про чистый разум) и еще одна, в ней много любопытных каналов с собственными суждениями вкуса и среди них внезапная я.

Пять лет назад не стало Михаила Давидовича Яснова — переводчика, поэта, наставника. Для нас, детлитовских, его уход так и остался незаживающим горем. Большинство помнит его, конечно, по «Чудетству» и «Чучелу-Мяучелу», Рембо, Верлену, Аполлинеру на русском. Я постояно вспоминаю взрослый цикл «Двенадцать», особенно два стихотворения:

2.
Бросил писать, потому что понял нелепость
этих защитных стен. Как ни строил крепость,
она уже не спасала от передряг.
Тут-то и объявился незримый враг:
предательство. Долго не мог понять, кто предал, — он ли, его ли?
Вдруг очутился в бескрайнем поле.
Трижды пытался — бороться, смириться, забыться,
но страница
оставалась нетронутой. Комкал ее. И ком
в горле стоял колом.

6.
Бросил писать, потому что схватился сдуру
за халтуру: редактуру и корректуру.
Было уже не до славы, но хотя бы побыть на плаву.
Ринулся в прозу. Месяц за месяцем мучил главу
повести, так и застрявшей на первых страницах.
Вскоре халтуры прибавилось. Разве что ночью приснится
зыбкое нечто, влекущее нечто, — казалось, вот-вот...
Сон исчезал. И манили аванс и расчет.
Правил. Писал на полях. Относился с душой.
Но поля были собственностью. Чужой.

Многие уже слышали о грядущем фестивале в ГЭС-2. Программа на три дня обширная: там и деловая секция, и паблик-токи с писателями, и выставка — есть кого послушать и на что посмотреть. Но я зову вас в воскресенье 2 ноября на читку рассказов в двух актах. Потому что

а) в первом акте, например, Гриша Перель — голос студии «Вимбо», любимый чтец многих из нас.
б) Гриша читает целых два рассказа.
в) эти рассказы мои.

Подробности и ссылка на регистрацию у коллег из ПРОЧИТАНО.

Лена Элтанг «Каменные клены» (Альпина.Проза, 2024)

Так уж повелось, что герои Лены Элтанг во внутреннем пространстве ее текстов конструируют миф о самих себе, а она встраивает их в многосложною систему символов и архетипических черт, будто перетекающих от одних к другим, получая еще один миф — как бы внешний. И это не пузырьки в стеклянном шаре, а подвижная конструкция вроде marble machine: и головоломки, и музыкального инструмента, который используют шведы из Wintergatan. Пересказывать ее прозу все равно что описывать стихотворения — сглаживаешь края, срезаешь углы, распускаешь кружево в клубок с узелками.

Вот «Каменные клены» — лабиринт тоннелей и тесных переходов, в котором перекатываются, стукаясь мраморными бочками, шарики персонажей: людей будто бы не самых счастливых, но определенно стремящихся к внутреннему космосу посреди внешнего хаоса. Обычные жители сонного Вишгарда, стоящего на берегу неласкового северного моря подозревают, впрочем, что если не в хаосе и в мелких бедах, то в крупном преступлении и дискомфорте виновата полукровка, потому чужачка, Александра Сонли, владелица гостевого дома «Каменные клены».

Сама Саша (ну да, наполовину русская) — не то утратившая голос Русалочка, не то Золушка, не то Белоснежка, повзрослевшая в Злую колдунью. Тому и доказательств не надо: и мать потеряла, и с мачехой не срослось и сестрицу сводную уморила. И ведьма, ведьма как есть — такой не грех и хозяйство подпалить. Смельчак Луэллин на спор решивший выяснить, что ж там с мертвой царевной, то бишь сестрицей, и кто кого уморил, и тот завяз как птичка вместе с коготком в тягучем уэльском приморье, в ведьмовской Саше, в ее немоте, в ее секретах, в ее болях, в ее смиренной вине, которую она несет одновременно как корону и терновый венец. И Саша, и Луэллин, который тоже не медяк какой-нибудь, а монета особой чеканки, читатели и почитатели книг — и эта их объединяющая черта создает еще один приятный слой для того, кто позволит себя втащить в сердце этой запутанной истории.

Роман этот как старинный гримуар рассыпается на отдельные листы, которые, впрочем, сложены в хитро задуманном согласно авторской логике порядке: дневниковые записи — тайная тетрадь, названная Травником в честь старинного Лицевого Травника, торопливые заметки лапслоком, старомодная переписка, шепот намеков, шорох занавесок и шелест листвы. Это поэтичное чтение, распускающееся как аромат свечки, потрескивающей в стылой темной комнате. Настоящее ведьмовское чтение: детектив без садовника в роли убийцы; сыщик поневоле, историк по призванию; дева не в беде, но дева сама по себе беда. Роман-заговор на право быть несовершенной, право испытывать боль и не стыдиться ее и право молчать, когда не хочется говорить.

Подходящий выбор для долгих выходных — Самайн на носу, всякому кельту известно. А вообще по тегу #ведьминскийфлэшмоб в телеграме уже неделю появляется много занятного, благодаря ковену блогеров, писательниц и обозревательниц, которых собрала прекрасная Настя.

пока в панической атаке наблюдаю за ростом подписчиков в канале традиционная рубрика Избранные новости культуры

Сегодня результаты питчинга объявила «Смысловая 226» — вижу несколько знакомых фамилий. Ну и жаль не увидеть кое-кого еще. Но такова селяви ©

Завтра огласят лауреатов конкурса фантастических рассказов «История будущего».

В пятницу 108-я годовщина Октябрьской революции (многого я не помню уж, а пионерскую клятву и гимн — до сих пор, кажется).

В субботу, ебж, в 16:30 ваш крошка панк-мөхәррир на фестивале «Текст» в знаменитой Национальной библиотеке Республики Татарстан. Поговорим о том, зачем мы пишем тексты о текстах.
Если вы в Казани, приходите обниматься.

В ноябре до нонфика случится еще несколько пабликов, которые я модерирую офлайн и онлайн. А в СWS — серия лекций о способах манипуляции персонажами и читателями — неожиданно расчехлила первое образование. Stay tuned

Пока я собираю рюкзак в последнюю в этом календарном году командировку, в онлайн-журнале «Прочитано» опубликован первый рассказ из тех, что озвучивал Григорий Перель на недавнем Дне Чтеца. Опыт показывает, что задачи с ограниченными условиями я решаю сходу: у меня был горящий дедлайн, 7 тысяч знаков, тема «Понимание» и часовой люфт между электричками с работы в область. По двум многочисленным просьбам ссылка на текстовую версию.

А «Экзогенный процесс» с торчащей из обсыпавшегося берега ногой не опубликуют, потому что это первая глава романа, который я периодически дергаю на рассказы, как гвоздики из букета для Бубликова. Но когда-то и его издадут. Наверное. Но спасибо всем, кто вежливо слушал его в воскресенье, студии «Вимбо» и Насте Тарасовой за редкую возможность прийти на встречу как писатель, а не какая-нибудь там гражданка.

У меня нет ностальгии по детству вообще и по детству советскому, воплощенному в современных мне книгах и фильмах.

Но когда собирается приятная компания детей восьмидесятых из Веры Тименчик и Гали Бочаровой, да еще и в «Пархоменко», да еще и книгу Алексея Лукьянова, о которой я писала уже, обсуждать будем, отказать в удовольствии себе не могу.

Приходите в субботу, 15 ноября в 19:30, повспоминаем деревянные игрушки, Саманту Смит, космические гонки и что там еще вспомнится.
А на фото я году в 1983-м примерно.

В ноябре хочется простого человеческого перечитывать Конакова

Ольга Аристова «Раз, два, три — замри» (Поляндрия, NoAge, 2025)

Перечитывая книгу перед презентацией, я написала автору, что знаю идеальный саундтрек к ее книге: Наадя… «Пираты», — одновременно со мной напечатала Оля, добавив, что была на концерте во Владивостоке, который для нескольких персонажей представлялся одновременно городом-антагонистом для их родной Находки и городом-Эльдорадо. Вот так причудливо и тасуется все. Но по порядку.

Не буду пересказывать аннотацию, к сути. «Раз, два, три — замри» — с одной стороны, эмоциональная, с другой, отстраненная от читателя реконструкция подросткового лета нулевых. При всем прочем это локальный текст. Основное действие происходит в Находке, что добавляет обобщенным чертам того времени особые оттенки — географические и ментальные. Но в целом, работая много лет с ровесниками персонажей, автор точно знала, как подобрать универсальную интонацию и выстроить переходное пространство, в котором детство — в случае главных героинь все равно не слишком уютное — переплавляется в отрочество, а оттуда, без монтажных склеек, регистрации и смс, сразу ухает в неприятный взрослый мир со всеми его удручающими подробностями. А главное, без осуждения и манипуляций показывает, что большинство ошибок и неверных шагов не всегда совершается по незнанию — чаще по дурости и из-за неуправляемого гормонального шторма, потому что никто не объяснял, как с этим справляться. Вообще характерная для современных поколенческих текстов телесность здесь служит для выражения невыразимого: страха, одиночества, не осознанных еще желаний, неизменно сплетенных с агрессией и ужасом. Бунтующее против себя самого тело подростка как будто одновременно и поле битвы, и единственная опора — осталось ощутить.

Мозаичный сюжет, разбитый на личные истории трех девочек (и фоном — одного мальчика), погружает читателя в атмосферу пропахшего мазутом и безысходности города, чьи нулевые мало отличаются от девяностых или позднесоветских восьмидесятых. Разве что звукорядом и программой телепередач, эдаким порталом в блистающий мир, недостижимый и малопонятный даже взрослым. Плейлист вообще имеет значение, предсказуемо нажимая на нужные кнопки памяти, он вызывает прочные ассоциации с тем временем, но интерпретации у каждого будут свои в силу прожитого опыта.

Это очень поэтичный текст. Приморские пейзажи здесь контрастируют с урбанистическими, но не оппонируют им: с природой тоже не так просто, того и гляди утащит на дно, разотрет о скалы, не согреет, не утешит, но заставит пройти тренировочное перед взрослой жизнью испытание. Метафорический ряд работает на смысловые задачи: это не автофикшен, хотя и по следам воспоминаний, но лабораторный срез эпохи и рефлексия, уже не поспешная, хотя, может, и дискуссионная в силу того, что малый объем собрал несколько сжатых пластов, концентрированных, годных для отдельного развертывания каждый.

Перед тем, как откроется портал в пакеты с пакетами и программой зимнего нонфика, избранные новости культуры от моих друзей и немного меня

21 ноября, птн — в Библиоглобусе презентация сборника «Арфа королей» Вячеслава Бакулина — фантастического руководителя одного там направления в «Эксмо». Меня в силу обстоятельств не будет, но как начинающий блербодел наследила у Славы на обложке.

22-23 ноября, сбт-вск — продюсер моего едва тлеющего профессионального эго и эксперт помогающих практик Саша Гуськова зовет на тренинг офлайн и онлайн.

23 ноября, вск — Нина Дашевская и Ася Кравченко рассказывают о «Несуществующем причале», последней по времени книги Нины в теплом пространстве у Пархоменко.

23 ноября, вск — лекция о позднесоветском андерграунде в Ad Marginem Warhouse.

24 ноября, пнд, 19:00 — в библиотеке-читальне им. Тургенева дискуссия о романе «Пианисты» и концерт-сюрприз для поклонников классической музыки. Детали ЗДЕСЬ.

27 ноября, чтв, 19:00 — модерирую презентацию романа Лизы Раковой в «Республике» на Тверской. Приходите обниматься.

29 ноября, сбт — весь вечер на арене фестиваль на стыке естественного и искусственного интеллекта в Крылатском. Программа весь день, я модерирую три мероприятия: диалог с Ксении Буржской, паблик с оптимистичным названием «Мы все умрем (как писатели)» с Шамилем Идиатуллиным, Дмитрием Захаровым и Николаем Трябиным и дискуссию о том, есть ли конфликт между нейросетями и создателями комиксов с Тем Самым Андреем Дроздовым, Александром Кондратьевым, Валентином Поткиным и Владиславом Писоцким. Подробности и ссылки на регистрации (на каждый ивент отдельно) — ЗДЕСЬ.

29 ноября, сбт — Horror Production с коллегами устраивают День Хичкока. Подробности и насыщенная лекциями, пабликами и кинопросмотром программа фестиваля ЗДЕСЬ.

Рассказ по вторникам

Есть люди, которые не любят кошек, других людей или даже себя — это нормально. Но, как ни крути, с времен Бастет кошечки ведут и чувствуют себя как божечки, что бы о них ни думали и ни писали кожаные двуногие. Поэтому историям этим несть числа.

Двадцать авторов, большинство из которых вам известны — например, Елена Холмогорова, Саша Степанова, Катя Тюхай, Наталья Бакирова, Александра Шалашова, Светлана Леднева, Сережа Лебеденко, Саша Николаенко, которая еще и иллюстрации нарисовала, — собрались под одной обложкой, чтобы рассказать действительно добрые истории о кошках и котах.

В создании этого благотворительного сборника, инициированного писательницей Аней Безукладниковой, я поучаствовала по самому краешку, просто отдав старую заметку из своего уже не существующего жж, которому недавно исполнилось бы 20 лет. Заметке чуть меньше, но все же.

А еще на нонфике будет презентация 5 декабря в 15:00. Не знаю, смогу ли я, но там и без меня есть кого послушать.

Алексей Иванов «Невьянская башня» (Альпина.Проза, 2025)

Одиозный Акинфий Демидов методично, с фанатичной безжалостностью к себе и другим, строит свою индустриальную империю, не гнушаясь средств. Так это выглядит со стороны. Изнутри это больше похоже на попытку лить на лопасти мельницы воду из испещренного дырками чугунка. Опереться особо не на кого — родные и близкие выбраковка, а не добротные детали, Бирон душит издалека, Татищев придушивает совсем рядом. Даже башня, начатая еще при его отце, символ Невьянска и собственная крепость, — и та накренилась. Хлынувшие в уральские леса раскольники иссякают — кого поймали и сгубили, кто ушел в Царствие Небесное самозажженным факелом. Тайное дело тоже под угрозой — все секреты рано или поздно всплывают кверху брюхом из мутных омутов. Кругом враги и химеры, а домне никак нельзя остывать. Одна опора: полюбовница Татьяна (Невьяна) — подельница, хозяйка дома, поверенная. Но и ей всего не объяснишь, баба же, хоть и умна не по-бабьи. К тому же демон завелся в городе, подбивает людей на всякое: кто сам в костер шагает, кто других сталкивает. Впрочем, разбуженное дурным мастером древнее зло не сказать что прямо уж зло, просто нет в его мире деления на абстрактно плохое и хорошее: только на голод и утоление, жертву и взамен исполненное обещание. С таким сделки заключать — что на себя в зеркало смотреться и не жмуриться. Да по силам ли могучему и беспринципному Акинфию это испытание огнем и чем расплатился он, заметно уже отсюда, из 2025-го года.

Поностальгировав по фантастической писательской молодости в прошлом году, Алексей Иванов вернулся в нишу, которую однажды занял, обжил и немало украсил своими текстами, какой бы отклик это ни вызывало у окружающих. Сплав исторического и мистического (читай: реального и вымышленного) в его уральских текстах — удачно выбранная комбинация. Его персонажи очень люди — не всегда понимающие себя, чаще всего подчиняющиеся темным страстям в пользу нравственных выборов, но какие-то понятные и знакомые при этом, хотя не всегда приятные, и это отдельная работа души — сочувствовать персонажам Иванова. Его романы по умолчанию бодры и заточены под экранизации, хотя, на мой вкус, именно со сторонней визуализацией и интерпретациями автору не особо везет. Он правда сгодился там, где родился — во всех позитивных коннотациях присказки: эта его любовь к тем лесам и горнозаводской цивилизации такая же многотрудная и сложносочиненная, как сам Урал со всеми сопутствующими и вытекающими.

В отличие от предыдущих пеплумов этот роман вышел не столь объемным, но как будто пары магистральных идей и неожиданно узкого для Иванова круга персонажей довольно для получившегося концентрированного повествования, охватившего не самый обширный хронотоп. Поняла вдруг, что этот немноголюдный формат оказался мне куда ближе того же «Тобола» и, возвращаясь к теме ностальгии, напомнил «Золото бунта», прогремевший лет 20 назад.
Специально для Яндекс Книг роман озвучил Всеволод Кузнецов. Еще не слушала, но надеюсь, демон говорит голосом Волдеморта.