Гелиокомплекс «Солнце» в Паркенте внезапно удивляет яркостью архитектурного образа. Не имея аналогов на территории СССР, в инженерном плане этот инновационный металлургический комплекс был скопирован с французского аналога, построенного почти на 20 лет раньше. Но архитекторы ГСПИ Минсредмаша при его проектировании вдохновлялись куда более древними вещами: на развертках в небе можно заметить колесницу славянского бога Солнца Даждьбога, намекающую на закладываемые авторами смыслы. Впрочем, в перестройку никто уже не стеснялся говорить и писать об аналогиях с храмами. Символично, что сейчас главный архитектор советского «храма Солнца» Виктор Захаров проектируют настоящие православные храмы. Во многих пабликах гуляли фото его церкви-корабля в подмосковном СНТ, а в этом феврале открылся собор в Бибиреве...

На фоне космической архитектуры солнечной установки главный корпус гелиокомплекса в Паркенте выглядит немного тривиально, но все же представляет интерес. Здание включает в себя административную, лабораторную и производственную части, по объемной структуре напоминует квадратную крепость с башнями в углах, при этом имеет небольшую высоту, чтобы не затенять поле гелиостатов. Во внутреннем дворике размещается розарий и бассейн с фонтаном, призванные спасать работников от жары. От прямых солнечных лучей помещения раньше защищала необычная система стеклянных экранов — сейчас она сохранилась лишь на одном из внутренних фасадов. Сами фасады частично облицованы травертином, хотя по проекту камень должен был покрывать их полностью. На башнях также планировалось разместить монументальные композиции из металла: солнечные часы, ветряную мельницу и каркасный шатер (классика постмодернизма).

Но наиболее интересны интерьеры здания, где на монументальном оформлении экономить не стали. Визитная карточка гелиокомплекса — люстра «Гимн Солнцу» в четырехсветном атриуме у главного входа. Расположенная между двух зеркал высотой около 15 метров, она многократно отражается в них. Ее автор, литовская художница Ирена Липене, сразу после окончания института в 1966 году отправилась в Ташкент, восстанавливавшийся после землетрясения. Начав с витражей, она за годы работы в Узбекистане использовала множество техник обработки стекла, и ее произведения стали неотъемлемой частью важнейших памятников архитектуры второй половины XX века. Кроме люстры для главного корпуса гелиокомплекса она создала композицию «Парад планет», украсившую одну из лестниц. А также «Луну» для холла и светильники для конференц-зала, которых нет на фотографиях. Таким образом весь комплекс оказался связан не только образами космоса и Солнца, но и материалами — стеклом и зеркалами. Но сейчас это единство нарушено, так как стекла солнцезащиты с фасадов были демонтированы.

Площадь имени В.И. Ленина — важнейший градостроительный ансамбль Ташкента, созданный в конце 1960-х годов московским ЦНИИЭП зрелищных зданий и спортивных сооружений. Фасады административных зданий с узорчатыми солнцезащитными решетками и мозаичным орнаментом задали тренд в развитии местной архитектуры. Одноименная станция метро под площадью открылась спустя десятилетие — в 1977 году. В составе ее авторов значится как Л.Н. Попов из московского Метрогипротранса, так и А.Л. Адылова из Ташметропроекта, а также один из местных соавторов ансамбля площади Ленина Л.Т. Адамов и главный архитектор города С.Р. Адылов. Последние фигурируют в списке скорее номинально, однако и полностью исключать участие узбекской стороны в творческом процессе нельзя.

Подход Попова заключался в работе со светом как материалом, формирующим архитектуру, а одним из лейтмотивов его творчества на протяжении 1970-1980-х годов были купола, которые в Ташкенте ему впервые удалось реализовать. Главное, что выделяется на их фоне, — люстры. Асимметричные грозди хрустальных плафонов, придуманные Иреной Липене, загромождают перспективу нефов и перетягивают внимание на себя. Ничего подобного нет в других проектах Попова. Не характерен для них и плотный геометрический узор потолка, заполняющий почти все пространство между куполами. Эти элементы так же, как и изящный абрис грибовидных колонн, несмотря на декларируемое вдохновение узбекским зодчеством, чрезвычайно далеки от любых прототипов в нем. Да и сам факт наличия архитектурно-исторических реминисценций противоречил принципам Попова, убежденного, что метро должно иметь особый образ, не похожий ни на что созданное человеком прежде. Однако по-настоящему реминисцирующая деталь в архитектуре станции все же присутствует — это вставки с растительным орнаментом на потолке, имитирующие технику резьбы по ганчу.

Станцию нельзя назвать визитной карточкой Попова, но и для авторов административного ансамбля на площади Ленина использованные в Ташкенте приемы характерны не были, поэтому остается вопросом: исходила ли инициатива привнесения восточных мотивов в проект от самого Попова или они возникли под влиянием местных соавторов, увлеченных поисками «национального своеобразия».

С ташкентской «Площадью имени В.И. Ленина», открытой в 1977 году, «Площадь Гарина-Михайловского» в Новосибирске разделяют ровно десять лет, на протяжении которых Лев Попов не оставлял тему куполов. Стремясь к максимальной лаконичности образа, на «Площади Ильича» архитектор разместил внутри них световые короба навигации, а на «Орехове» подвесил плоские квадратные люстры. Станция в Новосибирске стала триумфом темы: архитектор встроил в каждый купол точечные источники света, добившись эффекта свечения всей поверхности куполов и одновременно сделав сами светильники почти незаметными. При этом общее решение ташкентской и новосибирской станций чрезвычайно близко: стены и колонны облицованы белым мрамором, в центральном нефе расположены крупные купола, в боковых — небольшие. Архитектор избавился от декора и упростил архитектуру, так что ритм из сияющих белых куполов, не обрамленных карнизами и не оттененных затейливыми люстрами, создал на станции в Новосибирске ощущение легкости.