Перечитываю переслегинскую «Сумму стратегии». Несколько мыслей (не по тексту, а, что называется, «попутно»).

1. Первая мировая вылилась для РИ в Февральскую революцию во многом именно потому, что значительная часть «активного слоя», в том числе — и даже преимущественно — патриотически настроенного, осознала неспособность «системы» адекватно реагировать на вызовы войны, её неспособность меняться в соответствии с ней. Причём, нарастало ощущение, что победа всё равно близка, поскольку силы Антанты росли, но тогдашние элиты уже волновала не только сама война, но и послевоенный мир, в котором эта отсталость и заскорузлость системы никуда бы не делась и даже усилилась — победителей не судят. Элиты (та их часть, что участвовала в февральском перевороте) пришли к консенсусу, что запустить внутренние изменения в стране даже важнее, чем победить в войне. Надеялись, конечно, что будет и то, и другое, но линейка приоритетов сформировалась именно так. И они в некотором роде добились своего — другое дело, что запущенный ими процесс изменений снёс их же самих едва ли не в первую очередь.

2. Этот же аспект активно работает и сейчас. Я назвал бы его «комплекс страха победы». Он в равной степени присутствует и в «либеральном», и в «патриотическом» сегментах.

В либеральном всё сводится к тому, что военного успеха на Украине нам Запад никогда не простит, и нас в этом случае на десятилетия вперёд ждёт ужжасная жизнь в режиме осаждённой крепости, под санкциями, с ограничениями выезда, с запретом на технологии и закаменевшей политсистемой. И в этом смысле лучше бы, канешна, проиграть — там, глядишь, накажут, да простят, а заодно и внутри начнёт что-то меняться.

В патриотическом, как ни странно, сценарная гипотеза устроена почти так же: если победа вдруг случится, то режим окончательно забронзовеет — наградит непричастных, накажет невиновных, рассадит племянников-наследников на хлебные места, зафиксирует прибыли от воровайки на военных поставках и особенно «восстановительных стройках», максимально «сольёт» на дипломатическом треке военные успехи ради «восстановления отношений», а орущую толпу Z-активистов распихает по кутузкам, чтобы заткнулись. И поэтому тоже лучше бы наполучали сейчас по рылу — глядишь, начнутся долгожданные отставки-посадки и прочая «настоящая мобилизация» по Стрелкову, а заодно и карьерные возможности для настоящих-честных-патриотов.

В этом раскладе найти сейчас кого-нибудь, кому действительно нужна именно победа как таковая, без «предварительных условий», оказывается невозможно ни в оптическом, ни в тепловизионном спектре. Даже применительно к генералитету — ну вот нельзя сказать, что это «ставка больше, чем жизнь». В Донецке, Луганске, даже в Крыму и в Белгороде — да, такие есть; а вот есть ли в Москве?

Вопрос в зал, что называется.

Хотя на самом деле те, кому нужна «просто победа», без условий, есть. Немного, но есть. Это те, кто искренне ненавидят нынешнюю Украину и хотят, чтобы она перестала существовать как политическое образование, примерно любой ценой. И безотносительно к тому, какой будет потом Россия, каким будет мир и т.д. Нынешняя Украина, надо признать, вполне заслуживает такого к себе отношения. Но, чтобы это почувствовать, надо всё же иметь опыт непосредственного соприкосновения с ней не в телевизионной, а в обычной реальности. Пропаганда тут мало помогает — она всё время бьёт мимо с «нацизмом» и т.п. Там штука не в «нацизме» вообще, то есть не в сверхэтатизме, а ровно наоборот — в распоясавшемся до полного озверения и людоедства «гражданском обществе», оно же паравласть, оно же майдан. Но этого никто сформулировать ясно пока у нас не способен.

Да, про идею Арестовича объявить на Украине монархию ))

Вся проблема в том, что до сих пор в попытках изжить Малороссию у них получалась не столько Украина, сколько Малоамерика. Сцена Зеленский-Пелоси в Конгрессе — один в один приезд казаков к императрице в рождественскую ночь из советского фильма по Гоголю: «смилуйся, мамо». А в роли негров образца конца ХIХ-начала ХХ века в Малоамерике — русскоговорящие, но своего Мартина Лютера Кинга среди них пока не нашлось, а всех потенциальных кандидатов на эту роль давным-давно уже линчевали. Ну и пока работает модель малоамерики, все эти разговоры про монархию, понятное дело, в пользу бедных, ибо съесть-то он может и съесть, только кто ж ему дасть.

Комментирую интервью Смольянинова

Прочитал большое интервью Дугина Бизнес-Онлайну. И решился. Пора это написать.

Только вначале важная оговорка. Я не хотел бы, чтобы написанное мной воспринималось как какой-то наезд. Я отношусь к Дугину с большим уважением, а после случившегося с его дочерью — даже более того. Кроме того, мне вообще не нравятся конфликтные разборки среди тех, кто по одну со мной сторону — помилуйте, нас и так мало! Поэтому пусть написанное далее будет если и критикой, то исключительно в философском смысле этого слова.

Итак. Тот же Дугин не так давно публиковал манифест со списком того, что надо бы сделать, чтобы выйти всей страной из нынешнего «полусна» (он же «частичная мобилизация») в чаемый «аутентичный дазайн». Я прочитал его и понял, что не согласен в общем ни по одному пункту.

Начну с частностей — то есть с интервью. «Для того чтобы победить, нам необходима не только (…) современная армия». Проблема в том, Александр Гельевич, что армия не может быть «современной» у страны или общества, где всё остальное — «несовременное». Программа Дугина — это про бегство от современности, вплоть до расселения мегаполисов и переход на общинно-крестьянской-фермерский уклад. Это, допустим, трудно, но теоретически возможно — однако армия у такого общества никак не сможет быть «современной» — не будет ни военной промышленности, способной произвести современные вооружения, ни экономики, способной накопить средства для того, чтобы их у кого-то купить (даже если продадут).

Я попытался показать в Севастопольской лекции, в чём проблема с «современностью», от имени которой с нами сегодня разговаривает наш враг. «Современность» есть извод Модерна, из которого — в его «постной» версии — вроде как попытались (но на самом деле так и не смогли) изъять наиболее вопиющие крайности его антропологической программы — идею насильственной перестройки человека по некоторому проекту. Три «больших теории», которым Дугин противопоставляет свою «четвёртую» — коммунизм, нацизм и либерализм — на самом деле различаются лишь версиями этого проекта, и ещё неизвестно, какая из них радикальнее. Дугинская «четвёртая», однако — это полный отказ от Модерна в пользу когда-то ниспровергнутой им Традиции, в этом смысле она никакая не «четвёртая», конечно.

В новогодние дни я разбирал старые архивы и наткнулся на программный текст моего друга и одноклассника Никиты Гараджи — «ВИА Град и Сталинград», написанный в далёком 2005-м. Да, он очень резкий; сейчас бы ни он, ни я, наверное, так бы не писали. Но эта резкость во многом обусловлена тем, что мы расставались тогда с собственными увлечениями юности — тем самым «консерватизмом», чего не понимали тогдашние обидевшиеся оппоненты. К слову, Никита впоследствии прошёл путь от потомственного преподавателя философского факультета МГУ до руководителя оборонного завода — то есть буквально «от Канта к Круппу» по Эрну.

Краткость телеграм-формата заставляет перейти сразу к выводу, он же основной тезис. Путь в ретроархаику — это путь к поражению. Zeitgeist не победить путём «возврата в прошлое». Задача куда более масштабна, чем описывает даже Дугин: она состоит в том, чтобы построить свою альтернативу доминирующему дискурсу Современности. И в этом русском альтернативном настоящем придётся провести большую работу по отделению зёрен от плевел, ценностной ревизии Модерна — потому что попросту объявлять его «абсолютным злом» это, как выражался Тургенев, «противоположное общее место».

Мы пойдём иным путём.

И ещё. Ко мне тут пришёл в гости один старый приятель (вживую, в офис), и неожиданно выкатил предъяву. Мол, ты занимаешься своими «Дронницами», это, конечно, хорошо и нужно, но этим и кроме тебя много кто может заниматься, а вот на философском фронте у нас шта? А там конь не валялся, просрали все полумеры и вообще. Похожее уже не раз слышал и читал в разных местах, включая и здесь в чате.

Граждане, поймите уже. Я капец ленивый и медленный. Понимаю, что время военное, всё для фронта и так далее. Но даже в сверхмобилизованном состоянии никакая черепаха Ахиллеса не догонит, что бы там ни говорил хитрый критянин Зенон.

Постараюсь исправиться, канешна. Но, как бы это сказать, рубильник застревает. Идея вот какая: а давайте, например, послезавтра, 11.01, проведём стрим? Не про дроны, масксети, военный софт и прочую предметность, а исключительно про «Современное и Настоящее», в тч в контексте комментария к Дугину. Могу вечером, в 20:00 например. Самому нужно, хотя бы соображалку в орднунг приведу.

?

А под этим постом — собираю вопросы от подписчиков и читателей канала к философскому стриму, который будет здесь 11.01. в 20:00. Он будет о Современности как оружии нападения, Традиции и Модерне, и о Настоящем — как возможной русской альтернативе Современности.

Стрим начнётся через 20 минут!

Аудиоверсия

Спасибо ещё раз всем, кто был на стриме. Постараюсь делать их почаще, раз такое внимание. Правда неудобно перед авторами вопросов. Ну и темы, да, делать более узкими, наверное.

Придумал тут неполиткорректную и даже, я бы сказал, опасную шутку. «Владимир №1 и Владимир №2». Что называется, для понимающих.

Довольно жёстко отвечаю Журавлёву насчёт «ставить к стенке».

Чат, что отвечать?

На днях известный публицист Алексей Чадаев в своем телеграм канале сделал попытку раскритиковать предновогодние тезисы Александра Гельевича Дугина. Не то чтобы эта попытка была серьезной и наметила какой-то большой спор (да и для такого спора фигуры все-таки слишком не равновесны), однако в посте Алексея обозначилась проблема с пониманием традиционализма у наших патриотически настроенных публицистов, которые берутся за философские темы, поэтому следует все-таки расставить точки над i.

Сделаю сперва оговорку. Я считаю, что неважно, где человек был все эти восемь лет до СВО, чем он занимался, работал ли он на либеральную партию «Новые люди» или на В.Ю.Суркова (такой пункт в послужном списке Алексея Чадаева тоже, кажется, есть) — главное, что сейчас он за нас и действует на благо общего дела. В условиях, когда союзников и так слишком мало, выбирать не приходится, надо соработничать со всеми, с кем у нас общий враг, а после Победы уже будем спорить друг с другом и выяснять отношения (этот принцип мы с моими товарищами прописали в документе под названием «Соглашения Дарьи Дугиной», который призываю Алексея Чадаева подписать).

Теперь же вернемся к разбору того недопонимания, которое обозначилось в посте Алексея. Главный тезис там звучит так: «Zeitgeist не победить путём «возврата в прошлое». И спорить тут не с чем. Но с чем же тогда спорит сам Алексей? Четвертая политическая теория (далее - 4ПТ) явно такого возврата не предлагает, да и в целом традиционализм — не про это. Можно и вперед идти с Традицией, можно и с Модерном катиться в бездну (что сейчас и происходит). Алексей, очевидно, понимает Модерн просто как прогресс, тогда как Модерн — философский концепт, это система образов, аксиологическая система координат, в которой намечен маршрут развития человека и всей человеческой цивилизации. И современные технологии в этой системе координат занимают далеко не главное место, хотя и достаточно важное. Когда в 4ПТ говорится о противостоянии Модерну (NB! не о бегстве от него, Алексей, а о противостоянии, не подменяйте смыслы), то речь, конечно же, не идет о свертывании промышленности. В предновогодних тезисах АГД не призывает отменять промышленность, речь там идет решительно об ином. Что случится с нашей промышленностью, если энное количество офисного планктона расселится из городов по деревням? Вот, допустим, сидел некий работник офиса за ненужными бесконечными бумажками, и сидел бы так всю свою жизнь, а теперь он вместо этого в деревне, у него дом, корова, жена и дети, рядом церковь, рядом речка, рядом сама Россия — красота! Он живет и смотрит на эту красоту, на землю, с которой у него теперь прямая связь, смотрит на эти свои просторы и проникается любовью к ним — так складываются экзистенциальные основания империи. И они никак, конечно, не задевают тяжелую промышленность, которая и при таком образе жизни народа останется у нас современной. И армия тоже будет оставаться современной. Только эта армия будет принципиально иной изнутри, и любой человек, который будет призван из народа, с земли, на войну, будет точно знать, за что он воюет — за эту самую землю, за весь этот наш бескрайний евразийский простор с его древними традициями, адатами, с его верой, с его людьми. Это уж никак нельзя назвать «бегством в прошлое», как Вы пишите, как раз наоборот — это горизонт для будущего человека, т.е. именно такого будущего, в котором есть место для человека и для всех тех вещей, благодаря которым человек остается человеком (земля, Родина, Бог и другие «универсалии»). Только так и можно победить тот самый Zeitgeist.

Если Вы действительно считаете, что семисотстраничный труд по 4ПТ можно опровергнуть одним постом в телеграме, то тут остается лишь пожать плечами.

И пойти дальше, вперед, в будущее, своим, русским, т.е. всечеловеческим, путем.

Пойдемте с нами. По праву организатора приглашаю Вас обсудить этот путь на философском соборе «Великое русское исправление имен», который мы с моими товарищами проводим с мая 2022 года и который является сейчас единственной площадкой, где осуществляется концептуальное осмысление смысла СВО.

Ладно. Пока в чате спорят, что лучше отвечать Коробову-Латынцеву, расскажу в тему байку из своей жизни.

Мои родители — московские инженеры, но мама — из деревни. И вот как раз когда настали тяжёлые времена, 89-91, папа остался в Москве работать (там ещё какую-то зарплату платили, хотя деньги переставали что-то стоить), мама взяла детей (то есть меня с сестрой) и уехала как раз-таки в деревню, назад к России-матушке и прочей пасторали. Папа приезжал к нам время от времени, а потом, когда с работой хоть как-то наладилось, мы вернулись — но это уже 92. Как бы там ни было, несколько лет круглогодичной (а не сезоннной в формате «на лето к бабушке») деревенской жизни я получил. Бабушка тогда умерла уже, так что жили там без чуткого руководства.

Надо сказать, эта школа жизни мне дала невероятно много полезных умений. Как счётчики электричества скручивать, чтоб за свет не платить. Как уткам спины краской мазать, чтобы, когда они с речки возвращаются, чужая не затесалась и своя не потерялась. Как кукурузу воровать на колхозном поле и не попасться (впрочем, тогда это легко было — всем было пофиг). Как самогонку пить «винтом», чтоб сразу много вошло в глотку за один заход (да, карьеру сельского алкоголика я начал как раз в 13). Как «козью ногу» крутить из местного самосада и полоски районной газеты «Вперёд к коммунизму» (карьеру курильщика — тогда же). Ну и прочие полезные мелочи, начиная от заговоров на зубную боль от бабки Киселихи и заканчивая умением перебрать движок от «копейки» в полевых условиях (включая умение ангажировать на его извлечение и последующую установку мужиков с водокачки за полпузыря той же самогонки).

Но всё же мы были городскими, и аборигены смотрели на нас как на забавных чудиков. В райцентре был инкубатор, и там иногда продавали цыплят. И вот я как-то сгонял туда на велике (15 км, считай ни о чём), и привёз с инкубатора в висящей на руле сумке 12 пищащих комочков — шесть бройлерной породы и шесть яйценосной. Обложившись книжками, выхаживал их по науке — грелка в виде банки с тёплой водой, обмотанной тряпками, выгул только на сухую тёплую погоду, чтоб не простудились, кормление пшеном и комбикормом по часам и т.д. Местные смотрели на это как на блажь и придурь — они-то брали сразу штук сорок, и как раз к осени те же пять-шесть и выживали, нормальный дарвиновский отбор. А у меня не сдох ни один. Два месяца с ними возился, потом замаялся и сдал маминой тётке бабе Нюсе — она была главным авторитетом по всей домашней скотине. И вот у неё они через какое-то время начали дохнуть. «Уже большой вроде, а вот ходит и ходит и вдруг как раскурохтится и лежит дохлый» — такое было от неё описание. Пришлось забирать обратно в свой «тепличный» формат — потому что у неё, разумеется, они просто жили в курятнике, утром выпускались пастись на улицу, а вечером загонялись спать, вот и весь уход.

Это я к тому, что городские в деревне — они, в общем, как те цыплята. Можно, конечно, но крайне нерационально — понятно ведь, что в нормальной логике местного вся эта моя возня с грелками — это от безделья. Потому что когда у тебя и сад с яблонями, и огород с картошкой и бахчами, и козы-гуси-свиньи, и ещё пятьдесят дел (у той же бабы Нюси ежедневный утренний ритуал, включая и дойку коровы, назывался «отделываться» и занимал часа четыре), ну нет и неоткуда взять времени на все эти изыски.

Морали не будет.

Борис Межуев в ФБ:

«Между тем, в альтернативные Дугину "главные философы" России выдвигается наш старый знакомый Алексей Чадаев. С некоторой кадровой перспективой, вероятно. Пафос Чадаева, который он обращает против "традиционализма" Дугина, звучит так — "нужно не только о Традиции и ценностях думать, нужно еще и танки строить". Из этой нехитрой, но вполне самоочевидной максимы следуют и другие, вполне похвальные — не нужно расстреливать нужных людей, даже если они слушают плохие песни", "не нужно увольнять опытных работников, даже если они читают и цитируют иностранных агентов". По Чадаеву Дугин — велик и грандиозен, но, увы, не достаточен — одной тотальной мобилизации мало, нужно еще наладить производство военной техники. А для этого не очень гнобить тех, кто ее производит. Ну в общем интенция, конечно, верная, такое ощущение, что из XVII века постепенно переходим в XVIII, так сказать, от протопопа Аввакума к Феофану Прокоповичу. Глядишь, так дойдем и до Новикова со Шварцем, а там уже и до любомудров недалеко».

Прочитал, даже выругался в сердцах. Не собираюсь я ни в какие «главные философы», тем более «с кадровой перспективой» — кто немного в курсе, тот знает, что я давно и последовательно сруливаю с разных «кадровых перспектив», бо ленив и всевозможных пафосных должностей в своей жизни наелся уже. А что насчёт нарисованного Межуевым пейзажа нашего «археомодерна», то сравнивать Дугина с Аввакумом, а меня с Феофаном — смелая, канешна, метафора, но сам Борис в таком раскладе выходит кем-то вроде Сильвестра Медведева; знатоки русской истории поймут, думаю. «Медведев и его сторонники пустили в ход сочинение киевского игумена Феодосия Сафоновича: «Выклад о церкви святой», и от себя написали «Тетрадь на Иоанникия и Софрония Лихудов», а монах Евфимий, бывший ученик Славинецкого, приставший к Лихудам, разразился против Медведева ругательным сочинением под названием «Неистовное Брехание»». Блогеры такие блогеры.

Среди военных людей и героев на нижнем ярусе памятника «Тысячелетие России» помещена фигура Михаила Ярославича, князя Тверского. Первый «князь всея Руси» изображен на коленях и в кандалах. Именно так он принял мученическую смерть в Орде, став жертвой предательства и клеветы со стороны московских князей.

Добиваясь покорности Руси, золотоордынские ханы постоянно сталкивали русских правителей между собой, всячески подогревая их споры за влияние на той или иной территории. А сами князья в борьбе за господствующее положение нередко доносили друг на друга. Кроме того, чтобы укрепить свое положение и отстоять право на русские земли, они всячески инициировали сближение с ордынскими ханами: братались и заключали межэтнические браки.

Регулярная смена правил игры и искусственное перекраивание политической карты поддерживало разрозненность и междоусобицу. Ярлыки раздавались и перепродавались бесконечно.

К началу 14 века поездки князей в Орду за ярлыками не воспринимались ими как унижение, скорее как данность. Золотая Орда стала частью русской политической реальности.

#новгородика