Валерий Фёдорович! Не надумали ещё?

Очередная партия наших сетей прибыла в Работино и уже защищают технику и блиндажи наших солдат. Работаем дальше!

Всем, кто участвует в сборах на масксети в рамках «Донской сети». Есть проблема: закупка сетевой основы (дели). У производителей очередь до марта — по банальной причине: зимний браконьерский сезон. Работаем над тем, чтобы их тоже делать самим (едет рашель-станок из Китая, но улита едет — когда-то будет). Прямо сейчас есть возможность взять большой пакет сетей у перекупов по относительно нормальной цене, надо дособрать 78 тр. Это тут.

Благодарю подписчиков за оперативность. Собрали, передали. Очень важно, чтобы производство не останавливалось.

И небольшое объявление для чата. Татьяна Ерёменко, заслуженный администратор и гроза спамеров, берёт временный больничный. Желаем ей скорейшего выздоровления и возвращения в строй. Со спамом и ботами буду пока справляться своими силами и силами временного админа.

Не надо кивать на одних только генералов. Расскажу один сюжет.

То, что в 24-м ключевой «нерв» противостояния сместится в сторону ударных дронов и средств борьбы с ними, для нашей команды — КЦПН-Дронница — было очевидно ещё прошлым летом, о чём мы и рассказали в докладе после летнего Архипелага. Именно поэтому мы сразу после Дронницы начали создавать НПЦ «Ушкуйник», заточенный именно на разработку и производство средств защиты от дронов. Оборудовали испытательный полигон. Зарезервировали производственные мощности для выпуска дрон-детекторов и дронобоек. Нашли команды, способные быстро превращать опытный образец в серию. Всё это — без денег федерального бюджета, сугубо на региональные, спонсорские и народные.

Одна из вещей, необходимых для того, чтобы производить испытания — официальное право использовать на полигоне перспективные опытные образцы, не имеющие, естественно, никаких сертификатов ни на что. Губернатор НО сумел даже получить ответ на своё письмо Президенту в виде поручения организовать «экспериментальный правовой режим» для этих целей. Но.

Когда мы с этим поручением на руках пошли в профильные ведомства, нам сказали чеканное «не положено». Минцифры вообще заявило, что для этого придётся переписывать федеральный закон о связи, не меньше. На совещании в правительстве нас спросили: а чем вас, собственно, не устраивает существующий порядок? Мы пошли стандартным путём, подав заявку в госкомиссию по радиочастотам — получили отказ; вся переписка есть. Подали заявку на ЭПР — тоже отказ. Да, мы всё равно проводим такие испытания — но в любой момент могут прийти проверяльщики и сказать, что мы нарушаем закон.

Почему ещё осенью мы радостно трубили, что «догнали и перегнали» ВСУ по дронам, а сейчас говорят о соотношении атак FPV-шек чуть ли не один к четырём не в нашу пользу? Потому, что у них усилия волонтёров подхватили «большие системы», в первую очередь украинский Минцифры во главе с украинцем Фёдоровым. Наш же родной Минцифры от этой темы, наоборот, отпрыгивает как может. Соответственно, мощность разная: у нас это по-прежнему волонтёры (иногда довольно высокопоставленные, но всё равно гражданские и в почти частном качестве), у них это государство, какое ни есть.

То есть это вообще не проблема «дронов» и «РЭБов». Проблема в том, что, как выразился ещё в 22-м Путин, «мы ещё толком и не начинали». В том, увы, смысле, что для многих ответственных ведомств никакой войны, ну или СВО, просто не существует и до сих пор. Поэтому наш «особый путь» — закупать за народные деньги китайские дронобойки, а потом уже на фронте выяснять, что они устарели и не работают, поскольку противник, видите ли, «перешёл на нестандартные частоты».

Новая статья Залужного — на сей раз в CNN. Не знаю как насчёт ИФРАНа, но талант публициста-колумниста у новоиспечённого Philosophy Doctor определённо прогрессирует. Писать стал короче и яснее. Вот, например, как он шпыняет Зеленского:

We must acknowledge the significant advantage enjoyed by the enemy in mobilizing human resources and how that compares with the inability of state institutions in Ukraine to improve the manpower levels of our armed forces without the use of unpopular measures.

Finally, we remain hamstrung by the imperfections of the regulatory framework in our country, as well as the partial monopolization of the defense industry. These lead to production bottlenecks – in ammunition, for instance – which further deepen Ukraine’s dependence on its allies for supplies.

Ну и итоговое резюме:

In conclusion, in 2024, we must focus our main efforts in three areas.

* Creating a system to provide our armed forces with high-tech assets.

* Introducing a new philosophy of training and warfare which takes account of restrictions in assets and how they can be deployed.

* And mastering new combat capabilities as soon as possible.

Реально обидно, что у нас никто из военных ЛПР ни разу не сделал попытки выступить в аналогичном жанре «стратегического диалога» по поводу планирования войны. Хоть бы, что ли, в китайской какой-нибудь газете написали — мы б и по-китайски прочли. Но нет ведь, не дождёмся. «Начальству виднее» — единственно возможная позиция. Впрочем, этот ведь тоже не от хорошей жизни в писатели подался.

Вот к вопросу о том, как наша экспертная тусовка понимает, что такое «стратегический диалог». Либо «Шойгу, где снаряды?», либо с умным лицом вещать об идеологической войне на форуме Армия. Ты удивишься, Павел Викторович, но понятие «стратегический диалог» ни к тому, ни к другому отношения не имеет. А вот, например, разработанный бывшим комбатом Призрака проект оргструктуры ударной беспилотной бригады — таки имеет. Но это, увы, редкое исключение из общего правила.

Несколько мыслей с совещания производителей средств борьбы с беспилотниками. Мопед на сей раз мой, в кои-то веки.

1. Ключевое — обнаружение, причём своевременное. А значит, несколько видов разведки, основанной на разных технических принципах, со сведением в цифровом ситуационном центре антидронной защиты.
2. РЭБ — не самый лучший способ подавления на перспективу. Главным образом из-за ненаправленного действия. Нужны средства именно физического подавления — зенитные пулемёты, дроны-антидроны, лазер, сеткомёты, воздушные мины и т.д.
3. Купольный принцип на передовой — ошибка. Нацепив на танки глушилки, мы тем самым сказали радиоэлектронной разведке противника: вот вам мишень. Средства подавления не должны быть конструктивными элементами защищаемых систем, их надо размещать отдельно, и давать отдельную мобильность. Будущее — сплошной зональный мониторинг и манёвр средствами подавления в защищаемой зоне.
4. Много датчиков и следящих устройств — значит, способность гонять цифровые данные между ними в сколь угодно сложной радиоэлектронной обстановке. Поэтому ключевой акцент — на защищённую цифровую связь, «военный интернет вещей».
5. Не менее важно — техническое зрение, системы распознавания, обработка всех этих потоков данных, приходящих от устройств. Причём с двойным-тройным резервированием, поскольку по таким узлам будут бить в первую очередь.
6. Необходим постоянно обновляемый инструмент под названием «модель угроз», включающий в себя максимально подробную информацию о ТТХ всех устройств, с которыми приходится сталкиваться. Это почти библия для всех разработчиков средств защиты. А для того, чтобы её породить, нужна система агрегирования и структурирования информации и статистики по потоку событий, с учётом каждой атаки БЛА.
7. Для средств разведки/обнаружения ключевое — совместимость протоколов обмена информацией. Это позволит создавать именно сплошное поле мониторинга, с передачей сопровождаемого объекта от одного сектора к другому.
8. Эшелонировать систему мониторинга, причём в первую очередь в высоту. Для этого нарезать приземное воздушное пространство на уровни, для каждого из которых — свой набор средств мониторинга.
9. Стратегическая развилка — либо сложные системы, требующие адекватного уровня подготовки специалистов, но и обладающие расширенным функционалом, либо простые решения с тремя кнопками «да/нет/ура!», доступные к освоению любым бойцом шторма-z, но и способные выполнять максимум одну-две операции. Делая ставку на сложные системы, важно понимать, что провал может случиться именно на стадии подготовки операторов — может оказаться, что ими будет просто некому пользоваться.
10. Лучшая защита от дронов — находить и уничтожать операторов. Это не менее, а может и более важно, чем КББ. Поэтому дальнолёты, мультиспектралки, рэр, непрерывный мониторинг зоны их активности, при выявлении — не жалеть высокоточных средств — тут пример опять же подаёт противник, выбивающий иксоводов хаймарсами(!).

Да всё они уже понимают. Проблема в другом: когда начинают практически пытаться построить защиту, их атакуют буклетами и презентациями производители разнообразных чудо-глушилок за кучу денег, а они не имеют ответа на два вопроса: во-первых, точно ли это сработает, а во-вторых, не влетят ли они на штраф от ГКРЧ и на предписание от надзорных органов.

Пал сегодня жертвой традиционных ценностей. Будучи в общественном месте, испытал острую необходимость отлить. Подхожу к соответствующему помещению, а там возле двери с буквой М табличка: закрыто на уборку. Проявив небинарную гендерную идентичность, сунулся в соседнюю дверь — и был оттуда изгнан представительницей консервативного среднеазиатского этноса со шваброй наперевес и непреклонным «нэ можна». Пришлось бежать на улицу и искать там альтернативное решение. Когда отпустило, возблагодарил Создателя, что мы всё-таки продолжаем жить в мире консервативных евразийских стереотипов. Хоть это иногда и неудобно.

Максим! Отвечу тебе словами хадиса. Абдуллах ибн Масуд рассказал: «Однажды я спросил Посланника Аллаха: “Какое деяние самое лучшее?” Он ответил: “Вовремя совершённый намаз”. Я  спросил: “А потом какое?” Он ответил: “Хорошее отношение к родителям”. Я снова задал вопрос: “А потом?” Он ответил: “Джихад на пути Аллаха”». Впрочем, есть ещё другой хадис, от Бухари и Муслима: Не будет совершенной вера одного из вас, пока не пожелает он брату своему того же, что и себе. Нетвёрд ты в вере, так скажу.

Противоречивый, не такой как кажется, все его знают, но представляет каждый по-своему, для одних он полководческий гений, для других – царедворец-карьерист. Всё это говорят историки о светлейшем князе Михаиле Илларионовиче Голенищеве-Кутузове.

Кутузовы – одна из древнейших дворянских фамилий. Считается, что их предок прибыл из Пруссии в Новгородское княжество в первой половине XIII века и воевал в дружине князя Александра Невского. Отец Кутузова был военным инженером и видел сына на этом же поприще. Михаил поступил в Артиллерийскую и инженерную дворянскую школу, учился отлично и закончил учебное заведение экстерном.
Первый настоящий боевой опыт будущий фельдмаршал получил во время русско-турецкой войны, в ее завершение под Алуштой получил тяжелое ранение височной части головы, но остался жив. Через 14 лет при осаде Очакова в 1778 г. в него снова попала турецкая пуля, причем она практически полностью повторила путь предыдущей. «Надобно думать, что Провидение сохраняет этого человека для чего-нибудь необыкновенного, потому что он исцелился от двух ран, из коих каждая смертельна» - написал военный хирург.
Несмотря на тяжелые ранения глаз Михаила Илларионовича продолжал видеть, а потому повязку он никогда не носил. На всех прижизненных портретах он изображен без нее и на памятнике «Тысячелетие России» так же. Впервые повязка появилась в фильме «Кутузов» режиссера Владимира Петрова, вышедшего на экраны в 1943 году. «Пиратский образ» был создан для того, чтобы подчеркнуть несломленный дух отечественного воина, затем его стали копировать и в других известных киноработах.

Кутузов добивался побед не только на военном, но и на дипломатическом поприще. Во время дипломатической миссии в Стамбул в 1793 году он даже проник в гарем к турецкому султану, чтобы через трех приближенных к правителю женщин повлиять на решение по открытию проливов Босфор и Дарданеллы для русского флота. Опасная авантюра удалась. Позже Михаил Илларионович сказал: «Дипломатическая карьера сколь ни плутовата, но, ей богу, не так мудрена, как военная».

Вот наши сети добрались и до «Пятнашки». Знаю лично начальника их беспилотной службы, отличный мужик и настоящий герой (показывал мне видео, снятое им со своего же мавика, на возврате с миссии, как по его окопу бьют зажигательными, а он сидит с пультом среди моря огня и наводит камеру), афганец по отцу и русский по матери, родом из Харькова. В комментарии бойцов, думаю, ключевое вот это «страна включена». Каждая посылка — она в том числе и про это.