Это очень хорошо, что есть проекты, целых два, причём один из них даже пятый. Но я-то пытался сказать, что обладание государственной традицией есть нечто большее, чем обладание проектами; причём минус проектности именно в том, что никогда не знаешь заранее, на чём споткнёшься в процессе их практической реализации. Мы как раз именно на этом набили шишек особенно в ХХ веке, теперь вот учёные и потому несколько более осторожные по части смелого проектирования.

С традицией вообще такая вещь — её нельзя придумать, это не миф и не «нарратив»; она либо есть, либо нет. Сказать честно, во времена своих регулярных поездок в Киев в середине 90-х на разные тусовки политизированной интеллигенции я тоже думал — а ведь как же круто придумать и построить всё с нуля и сразу по уму: язык, право, госаппарат, демократию, да хоть религию, в конце концов. Вот как они тут. А потом понял, что народ тем и отличается от «общества», что он есть связь не только с теми, кто живёт с тобой в этом времени здесь и сейчас, но и со всеми теми, кто жил до тебя. О чём думали, на какие грабли наступали, что оставили нам. И, кстати, с теми, кто будет после, тоже — в форме ответственности.

И вот именно это понимание повернуло меня от романтики проектирования новых миров к необходимости работы именно с той реальностью (в тч и политической), в которой Провидению суждено было командировать меня на земную жизнь. Исходя из этого, постановка вопроса: а что (и, главное, как) можно сделать с тем, что есть. Вот, наверное, чем мы различаемся.

Насчёт того, что вопрос всегда в смысле — тут согласен.

Но как по мне, вопрос про смысл применительно к любому государству, особенно претендующему на существование в истории, а не только в «современности», сводится к вопросу о том, какой антропотип, «образ человека», оно поддерживает/воспроизводит. А это значит, что вопрос о «смысле Руси» не имеет ответа без предварительного разбора вопроса о том, кто есть и кто «должен быть» русский человек, именно как тип — если угодно, «культурно-исторический», по Данилевскому.

Вот сейчас одно из измерений войны — это война за память. За право на неё — не включённое, естественно, в перечень «прав человека» по хельсинской хартии, но, тем не менее, едва ли не более важное, чем большинство из перечисленных там. Позиции и аргументы сторон понятны — например, глазами украинцев «советская» память тоже не есть память историческая, она продукт пропагандистских искажений, а потому не имеет ценности. И в этом много правды. Но когда взамен предлагается идея стереть вообще всякую память и «нарисовать-накреативить» новую, удобную и отвечающую текущей политической конъюнктуре — это вызывает ярость. Не только как у русского — как вообще у человека.

Думаю, подход понятен по этой детали. Кстати, отсюда и один из ответов уже и про «смысл Руси»: настоящий смысл это в частности то, за что ты вообще готов воевать.

Раньше была переписка Энгельса с Каутским, а теперь есть переписка Чадаева с Арестовичем (внесен, тьфу ты, в список экстремистов, хорошо хоть Каутский туда не внесен). Посмотрите у них, это забавно, - они спорят о том, возможна ли Россия без России, она же Русь-Украина, словом, может ли состояться русский человек без РФ и Москвы.
У Арестовича это ведь любимая идея: чтобы украинцы были не те украинцы, которых мы сейчас видим, а - наследники русской культуры.
Расскажу, что я думаю об этом.
Думаю, что это невозможно.
Дело в том, что все постсоветские чиновники и миллионеры хотят быть частью западного мира. А с ними и верх среднего класса, и либеральная интеллигенция - все хотят евроамероинтегрироваться.
Потому что знают, что все самое лучшее - там уже есть, и очень давно. Лучшие банки, лучшие университеты, лучшие закрытые частные школы, лучшие замки, виллы и шато, лучшие галереи контемпорари, черт его побери, арт. Список длинный.
Но есть один момент.
Украина - особенно теряя лишнее население и лишние, вроде Крыма и Донбасса, территории, - стать частью этого западного мира может. На страшно невыгодных условиях, в вечном предбаннике, с большими жертвами, но может.
А Россия - не может. Уж как наша власть этого хотела, как жаждала, ан все равно ничего не вышло и пришлось доставать с антресолей дедовскую шашку. Потому что Россия слишком большая. Проблемная. Угрожающая. Медведь с бомбой. Ю ноу.
Как это связано с проблемой альтернативной России-Руси-русскости? Очень просто.
Обязательным входным билетом в западный мир является экзотизация клиента.
Восприятие его как туземца.
Потому что вера западного мира в двадцать первом веке - это религия меньшинств.
Чтобы пляски у костра, серьга в носу, мова и бесконечные жалобы на империализм-колониализм. Тогда хорошо, тогда понятно, берем.
А если белые гетеросексуальные христианские мужчины, да еще и, страшное слово, русские - нет, это никак. Никогда. Не возьмут.
Потому что совсем не только "Путин" плохой по правилам тамошней игры, а плохое - все. Иерархическая имперская культура - харам. Своя-то харам, а уж наша - и говорить нечего. Надо кланяться священному пню и менструальной чаше, а не Пушкиным всяким.
Вот это и есть та причина, по которой условный Арестович всегда проиграет условной Фарион, пусть он и харизматичный умник, а она - противная очень и глупая советская тетка.
Это и есть та причина, по которой почти все президенты Украины начинали с идеи объединения страны, а заканчивали принудительной мовой. Бежали вприпрыжку за Галичиной, а за Галичиной они бежали, потому что только там есть тот экзотизирующий туземный образ самих себя, который скушает западный мир.
И избавиться от этой религии меньшинств, следуя в русле поглощения себя западным миром - невозможно.
Ну а чтобы, думая дальше, избавиться от этой идеи поглощения и жить самостоятельно - нужен очень серьезный рычаг.
И это должен быть такой рычаг, надежность которого не зависит от конкретного человека, а только - от исторической судьбы.
Таким рычагом и является Россия - единственная, другой не будет. Здесь Родос, здесь и прыгай.
В противном случае все равно придется продевать серьгу в нос и бормотать на мове о том, какая ты умученная колониализмом трансгендерная феминистка.

…государственные практики что Украины, что Беларуси, что РФ, мягко говоря, сильно противоречат:

- такому ответу?
- попытке его дать требующим?

Тут у меня закономерный вопрос: а что, помянутые три страны в этом отношении какие-то уникальные?

Вот, к примеру, сейчас идёт дискуссия в обеих странах: публично в медиа обсуждать реальность (войны, в частности) как она есть — это допустимо или нет? Люди же дети, им нельзя правду знать, от этого у них настроение портится; а мы, как-никак, в режиме «информационной войны» — с вами вообще и, кстати, с Вами в частности.

Но, например, в том мире, из которого когда-то пришел термин «Свобода Слова», даже и дискуссии такой сейчас нет. «Информационная война» всех победила — просто потому, что реальной-то у них нет, а значит, и взрослым-вопрошающим, «пережившим экзистенциальный опыт», взяться неоткуда.

Из этого следует, что это очень оптимистичный сценарий: возникнут какие-то «обломки», на которых можно будет спокойно что-то там «ваять». Просто потому, что мы не единственные звери в этом лесу.

Я говорю не «так всегда было», а «так везде сейчас». И это важно именно потому, что ситуация «обломков», если она случится, будет означать только одно — они, обломки, станут частью этого «везде». И никто не будет спрашивать выживших обитателей руин, хотят ли они жить по правде или вообще хоть как-то по-своему. Нет такой опции.

Всё-таки для Вас в нынешней ситуации это сейчас сугубо теоретический вопрос. А вот для нас, в нашей нынешней ситуации, это вопрос самый что ни на есть практический и в то же время экзистенциальный. Но мы и не откажемся, уж будьте уверены.

Низачем, тут соглашусь. Но, увы, верно и обратное: при потере государственности русскость не выживает. Русские Украины, многие из которых жизнью заплатили за право остаться собой — тому порукой.

За такими подсчётами — это к Стефанишиной с её известным «у нас русских нет». Правда, она таки ошиблась: вот Вы, оказывается, есть. Но тоже не там. Я это не к тому, чтобы перейти в полемику на уровне лозунгов, а к тому, чтобы проиллюстрировать свой исходный тезис: есть государство — есть русские. Нет государства — нет русских. Тоже, если угодно, такая особенность антропотипа.

Фиксирую для себя.

Позиция Арестовича (экстремист, террорист и далее по списку):

1. Я — русский, но не россиянин.
2. Русский — это «человек правды, совести, света».
3. Нынешняя РФ — это неправильная Русь. Плохая, даже вообще местами людоедская. Впрочем, как и нынешняя Украина.
4. Нужна правильная Русь с правильными ценностями. Она у меня уже есть, но пока только в проекте (двух).
5. Строить её надо на обломках трёх русских государств по итогам нынешней войны.

Моя позиция:

1. Я — русский и гражданин России.
2. Моё государство — несовершенно, грубо, заскорузло, ушиблено серией предшествовавших катастроф, но никакой другой Руси для нас с вами нет и не будет.
3. «На обломках» построить ничего невозможно в первую очередь потому, что не дадут — кроме нас, в мире есть хищники покруче, и если обломки — они уже их.
4. А во вторую — потому, что, без опоры на живую традицию государственности, любые «проекты» обречены на судьбу реализованных утопий: дорого, страшно, кроваво.
5. Носить в себе «Русь» хорошо и всегда пожалуйста. Но развернуть её из себя на практике — хоть на Украине, хоть в Аргентине, хоть в Антарктиде — не выйдет: для мира единственная Русь — это Россия.

И финальный тезис, на котором сошлись. Русский человек нуждается в русском государстве для того, чтобы оставаться русским. Но за свойства и качества этого государства — необходимо бороться.

Поправьте, если что важное упустил.

Весь вчерашний диалог одной простынёй, с комментариями Дзерманта, Алёхина, Любимова и Ольшанского. Выложено в хронологическом порядке.

Его называли «вихрь-атаман», он прошел от Дона до Лондона, от Черкасска до Парижа - всегда на коне. Знаменитейший в истории предводитель казачьих войск, основатель Новочеркасска, герой Отечественной войны 1812 года - все это о Матвее Ивановиче Платове.

Он родился в самом сердце казачьих земель в семье войскового старшины. К военному делу Матвея вместе с братьями приучали с детства, в 13 лет он поступил на службу в регулярную армию. Его карьера была стремительной и яркой. Он штурмовал Перекоп, вместе с Потемкиным воевал с турками, брал Очаков и Измаил. В 30 лет произведен в звание генерал-майора Российской армии.

После Персидского похода в 1797 году Платов оказался под следствием. Об истинных причинах опалы историки спорят. Одни утверждают, что Павел I заподозрил его в политическом заговоре, другие, что Платов «погорел» на махинациях с «мертвыми душами» в своих владениях на Дону. Так или иначе, Матвей Иванович был сослан в Кострому, а затем заключен в Петропавловскую крепость.

В январе 1801 года дверь в его камеру отворилась, и комендант крепости сообщил, что государь император ждет атамана в Михайловском замке. Здесь Павел I посвятил его в план покорения Индии. Индийская операция под командованием Платова завершилась через полтора месяца после ее начала, странный поход без необходимых карт и четких маршрутов прекратился в связи со смертью императора.

При Александре I Матвей Иванович был назначен атаманом Войска Донского. Кампания 1807 года принесла ему широкую известность, а роль казаков в победе на Бородинском поле закрепила за ними мировую славу. Наполеон называл казаков лучшей кавалерией, подчеркивая, что, если бы у него было такое войско, он бы завоевал весь мир.

Казацкое войско Платова дошло до Парижа, этот поход повлиял как на привычки французов, так и привнес в Россию отдельные традиции. Казаки ввели во Франции моду на бороды «а-ля казак», русские по примеру парижан стали пить кофе по утрам, в Париже открылись первые «бистро», а в России появились свои собственные Парижи – села с одноименными названиями можно найти в Челябинской области и Башкирии.

#новгородика

Один приятель пишет в личке: а почему ты в диалоге с Арестовичем (экстремист и т.д) не назвал себя «россиянин»? Явная же асимметрия в итоговых выводах: у него — «я русский, но не россиянин», у тебя — «я русский и гражданин России».

Объясняю. Мне в своё время стало интересно, откуда оно вообще всплыло в политическом языке Ельцина времён 91-92, при том, что уже Брокгауз и Ефрон в конце XIX века характеризовали его как «устаревшее» и «высокопарное». Я немножко поразбирался. Выяснил интересное.

Дело в том, что слово это… украинское. Ну, вернее, западнорусское. Привезли его в Москву в XVII веке понаехи Симеон Полоцкий с компанией — «Будь славен, Алексею, над землею всею, Где светят луча слонца во вся земли конца, Вся страны з Россияны да тя величают» (это он царю). А уже систематически ввёл в язык любимый Арестовичем Феофан Прокопович: «Что се есть? До чего мы дожили, о россиане? Что видим? Что делаем? Петра Великого погребаем!» Введение его в оборот именно тогда имело прикладной политический смысл — оно обозначало единство жителей «старых» территорий Московской Руси и «новых» территорий Руси Западной, после Переяславской Рады. Ну то есть оно, на наши сегодняшние деньги — продукт «креатива» продвинутых украинских «политтехнологов» на службе Романовых, создававших новую идентичностную модель Российской Империи.

Вообще, если копать глубже, вся эта путаница «рус-рос» произошла по той простой причине, что в среднегреческом языке не было адекватного буквосочетания для нашего звука «у», и грекам, которые, напомню, в своё время из Хет-Ке-Пта сделали «айгюптос», а из Хуфу — «Хеопса», проще было записать в томосе первому русскому митрополиту «Росiя» через омегу, чем через дифтонг «оу». А поскольку у нас изначально была диглоссия «церковного» старославянского и «мирского» древнерусского, княжество и потом царство было «русским», а митрополит (киевский, между прочим) — «російським». Соответственно, поскольку в восточной Руси собственная государственность уцелела, слово «русский» стало основным, а в западной не уцелела — и потому основным самоназванием, причём указывающим главным образом на религиозную принадлежность человека, стало церковное «росиянин». Ну а Симеоны-Феофаны были же ведь, понятное дело, всё-таки попы по основной профессии, так что источник их «вдохновения» понятен.

Гораздо загадочнее источник вдохновения у Ельцина. Потому что хронологически произошло считай одновременно два языковых события:
1. В России Ельцин начинает использовать слово «россияне» в значении «граждане России, независимо от национальной принадлежности».
2. На Украине слово «росiянин» утверждается в качестве безальтернативной литературной нормы для обозначения человека русской национальности, а «російська мова», соответственно — русского языка. Что и логично, учитывая их изначальное украинское происхождение (а также аналогичную форму в польском).

Ну а дальше дело довершила общая безграмотность. Помянутая мною в диалоге вице-премьер Стефанишина, дева простая и некнижная, так всё и объяснила на украинском: нема-де в стране «росіян», есть только «російськомовні українці». Чем выдала то, что думают-то они все на русском, а не на украинском. Это в русском «россиянин» понимается как гражданин России, а не как этнорелигиозная идентичность.

В общем, «россияне» — это именно украинизм. И, как по мне, для современного русского языка явно избыточный.

Два года СВО

Мипорядок по-русски и общественная коммуникация с постУкраиной


Исхожу из гипотезы, что самое сложное начнется по завершению СВО. Когда станет очевидно что постУкраина это целиком и полностью проблема России.

Умиротворить общество и восстановить государство можно только опираясь на поддержку со стороны местного населения. Роль интеллигенции в деле умиротворения будет крайне важна.

Россия будет постепенно интегрировать новые регионы, где непонятно что у людей в головах творилось последние 30 лет.

Для максимально бескровного преодоления украинской трагедии нам придется выстраивать особую коммуникацию с обществом постУкраины.

Показательна попытка начать диалог Алексея Чадаева с Алексеем Арестовичем (иноагентом и что там ещё необходимо написать по закону про врага государства) о том, кто такие "русские".
Если очистить дискуссию от риторических приемов, то со стороны Арестовича явно прослеживается запрос на особую роль украинской интеллигенции в умиротворении общества.
Арестович нашел "философский камень" в виде слова "Руський", которое объединяет общества России и постУкраины. Такое себе открытие - в советской средней школе в УССР подробно учили как взаимосвязаны украинская этно- и русская мировая культуры. Корень "Рус-" это пласт, который виден даже невооружённым взглядом. Достаточно повернуть налево от Львовской ратуши, чтобы выйти на улицу Русскую (Руську), чтобы затем попасть на площадь Ивана Федорова. Где стоит памятник русскому первопечатнику, который в свое время релоцировался из Москвы во Львов, потому что на Родине ему работать свободно не давали.
Однако, в этом же Львове вы обнаружите средневековые улицы, где один тротуар будет очень узким. Эта сторона улиц уже в польском Львове была предназначена для тех самых людей "руських" по-Арестовичу, а широкая - для панов, ксендзов и шляхты.
Если же из Львовской ратуши повернуть направо и проследовать мимо огромного костёла, то можно прийти к памятному камню Ивану Подкове - атаману козаков и молдавскому господарю. Молдаване у нас тоже люди "руськие" получается?

Специально привел примеры из Львова - самого крупного антироссийсского города постУкраины.
Также стоит вспомнить, что план Полтавской битвы Петром Первым и Феофаном Прокоповичем был составлен в том же городке Львовской области, где в Первую мировую русский летчик Нестеров выполнил свой легендарный полет.

Минимальное погружение в Винницу, Луцк, Киев, Житомир, Сумы, Харьков, Запорожье, Черкассы явит нам десятки подобных Арестовичу. России нужны местные интеллигенты, которые складно и доступно объяснят то, что многократно сведенное с ума общество постУкраины просто не может понять.
Если иноагент Арестович сможет объяснить обществу постУкраины, что надо адаптироваться к новой реальности и что Россия это всерьёз и надолго - значит надо доносить через него.

Думаю, что в этом году интеллигенция постУкраины начнет аккуратно посылать сигналы лояльности в сторону Москвы.
Эти процессы уже проходят в среде братвы и контрабандистов - местная интеллигенция четко отлавливает эти сигналы.

Арестович первым поймал волну. Молодец, че. Все верно делает. Кто-то же должен объяснить причины Украинской трагедии с помощью местных метафор и примеров.

Всё бы ничего, но Семён, чей пост, так-то из Львова )))

А как надо? — спрашивают меня после предложения изъять из современного русского языка слово «россиянин».

Отвечаю.

Меня вполне устраивает, когда говорят «русский татарин», «русский бурят», «русский черкес», а также «русский украинец», «русский белорус» и т.д. А привилегия русских русских — избежать задваивания и называть себя просто русскими, что вполне достойно государствообразующего народа. На уровне языка — то, что нужно. Кроме того, форма самоописания «русский …» предполагает, что человек, не отказываясь от своей базовой этничности и культуры, владеет русским языком, знает, как себя вести в русском культурном пространстве и признаёт его общепринятые константы, причём не только на уровне «законодательства РФ», но и на уровне правил элементарной вежливости.

А вот когда я слышу «россиянин», воображение сразу рисует трудового мигранта, намутившего себе российский паспорт и являющегося регулярным персонажем здешней криминальной хроники. Никак иначе я его сейчас слышать не умею.

Ещё раз: «россиянин» — слово, внедрённое в XVII веке в русский язык приехавшими умниками из Киево-Могилянской академии. А взяли они его из собственного диалекта, где оно в итоге (уже в наше время) утвердилось в качестве единственно возможного значения для того понятия, которое в общерусском языке передавалось словом «русский». У нас же оно активно использовалось в XVII-XVIII веках в основном в «высоком штиле» публичных речей и од, его применял ещё Карамзин, но уже к концу XIX века оно считалось безнадёжно устаревшим и вышедшим из употребления. Его потом уже в ХХ пытались использовать белоэмигранты и власовцы, но тоже не зашло, даже у них. И никто бы о нём вообще не вспомнил, если бы оно не появилось в языке Ельцина в 92-м.

Поэтому, повторяю, слово «россиянин» надо вернуть туда, откуда оно родом — в Киев. Причём не забывая о том, что три века назад они сами себя так называли, а не нас.

А мы — русские.

Третий год СВО. Сценарии будущего.

Сегодня в 20.00 Мск специальное обсуждение с Алексеем Чадаевым, русским культурософом и соорганизатором "Дронницы" и "Укшуйника".

Мысли и вопросы ждем в комментариях.

https://news.1rj.ru/str/su2050?livestream

Кстати, я понял, что меня особенно выстёгивает в слове «россиянин», когда его употребляют применительно к представителям любого из народов России. Это слово-манифестация, что их ничего не связывает с русским большинством, кроме только факта проживания в одном с ним государстве. Ну то есть: начальство у нас с вами, да, таки общее, а всё остальное — по-разному, мы с вами друг друга не знаем и знать не хотим. Кроме всего прочего, это просто неправда: связывает, как минимум, русский язык, а на него монополии и эксклюзива у «начальства» никогда не было и не будет.