Общался вчера с одним украинцем, из уехавших в Россию после 2014. Задал ему вопрос: почему первое, что делают местные на освобождённых территориях — это восстанавливают памятники Ленину и вешают красные флаги? Причём у меня масса свидетельств, что это именно местная инициатива, нашим бы такое и в голову не пришло — да я и знаю, что так и есть, путинскую лекцию про «настоящую декоммунизацию» все слышали. Плюс у нас здесь Ленин — это скорее курёхинский гриб, вообще ничего не символ.
Он сказал так. Вот посмотри на укропов. У них Бандера — это же не про светлые идеи Степана Андреевича, а про жирный-прежирный фак москалям. Ровно то же самое Ленин у херсонских и харьковских «пророссийских» — в первую очередь это жирный фак киевским «бандерам». Назло им — вот то, с чем они больше всего боролись, пусть знают. Символическая война.
И ещё, кстати, это пусть менее очевидный, но и Кремлю тоже привет. Что не надо нам не только киевских декоммунизаторов, но и московских. И что реальная почва для общности — это Советский Союз, к которому у нас уважения намного больше, чем ко всему тому, что вы там без нас творили последние тридцать лет.
Глубоко задумался. Потому что есть в этом какая-то третья правда, отдельная от обеих окопных правд этой войны.
Он сказал так. Вот посмотри на укропов. У них Бандера — это же не про светлые идеи Степана Андреевича, а про жирный-прежирный фак москалям. Ровно то же самое Ленин у херсонских и харьковских «пророссийских» — в первую очередь это жирный фак киевским «бандерам». Назло им — вот то, с чем они больше всего боролись, пусть знают. Символическая война.
И ещё, кстати, это пусть менее очевидный, но и Кремлю тоже привет. Что не надо нам не только киевских декоммунизаторов, но и московских. И что реальная почва для общности — это Советский Союз, к которому у нас уважения намного больше, чем ко всему тому, что вы там без нас творили последние тридцать лет.
Глубоко задумался. Потому что есть в этом какая-то третья правда, отдельная от обеих окопных правд этой войны.
👍2.1K👎40
Извините, сейчас будет серия постов не по актуалке. Просто вчера начал складываться пазл, и я его попробую выложить.
Мой учитель В.Л.Глазычев, архитектор, полиглот и мыслитель, в силу изначальной специальности любил называть себя «вольным каменщиком». На что я ему иногда возражал, что Россия страна не каменная, а деревянная, и у нас должны были бы быть не «масоны», а «шарпантьеры» — вольные плотники.
Поясню, в чём мысль. Из камня строить долго и дорого, но зато и стоять будет — веками. И если возникает новая задача, проще достроить, перестроить, отремонтировать, чем сносить и строить заново. Из дерева строится быстро, дёшево, красиво, но есть проблема — неизбежно, и довольно быстро, портится и гниёт. Срок службы можно продлить текущим ремонтом, но вообще чем дальше, тем проще снести гнилое сооружение и построить на его месте новое с нуля, из свежих брёвен. Причём дело не в свойствах стройматериала, а скорее в свойствах сознания: даже когда в массовом строительстве воцарился железобетон, мы и из него завели привычку строить так, как будто он дерево — я имею в виду «хрущёвки» и «брежневки» — несколько десятилетий, и неизбежно под снос.
И это, как вы понимаете, не только про строительство в его непосредственном смысле. Та же механика действует и при строительстве институтов — государственных, общественных, экономических, культурных и т.д. Они — даже новодельные — у нас имеют свойство довольно-таки быстро сгнивать, причём до неремонтопригодного состояния. Проще снести и строить новый, как будто прошлого не было. Несмотря на все издержки разрыва с традицией, потери преемственности, необходимости заново переизобретать уже кем-то изобретённое… Всё равно — как начнёшь пытаться что-то сохранить и осторожно «модернизировать», тут же вляпываешься вместе со всяким ценным в гниль, антисанитарию, мох и тараканов.
Война — великий ревизор, и она за эти два с лишним месяца очень наглядно показала, как много у нас всего не просто гнилого, а сгнившего до основания. От абсолютно гнилой (как выяснилось, но а будто бы не знали?) «культурно-медийной элиты» до догнивающих где-то на складах образцов продукции «импортозамещения», создававшейся (как выяснилось, но а будто бы не знали?) для отчётно-распильной картинки. И да, сейчас правда не то время, чтобы напирать на критику, но надо уже сейчас ясно понимать: гниль довольно скоро придётся чистить.
Мой учитель В.Л.Глазычев, архитектор, полиглот и мыслитель, в силу изначальной специальности любил называть себя «вольным каменщиком». На что я ему иногда возражал, что Россия страна не каменная, а деревянная, и у нас должны были бы быть не «масоны», а «шарпантьеры» — вольные плотники.
Поясню, в чём мысль. Из камня строить долго и дорого, но зато и стоять будет — веками. И если возникает новая задача, проще достроить, перестроить, отремонтировать, чем сносить и строить заново. Из дерева строится быстро, дёшево, красиво, но есть проблема — неизбежно, и довольно быстро, портится и гниёт. Срок службы можно продлить текущим ремонтом, но вообще чем дальше, тем проще снести гнилое сооружение и построить на его месте новое с нуля, из свежих брёвен. Причём дело не в свойствах стройматериала, а скорее в свойствах сознания: даже когда в массовом строительстве воцарился железобетон, мы и из него завели привычку строить так, как будто он дерево — я имею в виду «хрущёвки» и «брежневки» — несколько десятилетий, и неизбежно под снос.
И это, как вы понимаете, не только про строительство в его непосредственном смысле. Та же механика действует и при строительстве институтов — государственных, общественных, экономических, культурных и т.д. Они — даже новодельные — у нас имеют свойство довольно-таки быстро сгнивать, причём до неремонтопригодного состояния. Проще снести и строить новый, как будто прошлого не было. Несмотря на все издержки разрыва с традицией, потери преемственности, необходимости заново переизобретать уже кем-то изобретённое… Всё равно — как начнёшь пытаться что-то сохранить и осторожно «модернизировать», тут же вляпываешься вместе со всяким ценным в гниль, антисанитарию, мох и тараканов.
Война — великий ревизор, и она за эти два с лишним месяца очень наглядно показала, как много у нас всего не просто гнилого, а сгнившего до основания. От абсолютно гнилой (как выяснилось, но а будто бы не знали?) «культурно-медийной элиты» до догнивающих где-то на складах образцов продукции «импортозамещения», создававшейся (как выяснилось, но а будто бы не знали?) для отчётно-распильной картинки. И да, сейчас правда не то время, чтобы напирать на критику, но надо уже сейчас ясно понимать: гниль довольно скоро придётся чистить.
👍1.25K👎10
Итак, начинаю «заметки вольного плотника».
Всякое общество становится более успешным тогда, когда у наиболее востребованного с точки зрения актуальных общественных задач антропотипа наивысшие шансы пробиться на вершину статусной пирамиды и получить приоритетный доступ к общественным ресурсам. И наоборот — если люди нужного типа не имеют шансов пробиться наверх, обречены оставаться на периферии статусной иерархии, такое общество останавливается в развитии, в нём накапливается та самая «гниль».
При этом речь не об одиночках и не о чьих-то талантах, речь именно о типажах. Если люди, хорошо умеющие торговать и/или строить бизнес, получают эти возможности — возрастает мощь экономики. Если это люди, хорошо умеющие исследовать мир и создавать новое знание — возрастает мощь науки. Если это люди, хорошо умеющие воевать — возрастает военная мощь. Если это люди, хорошо умеющие управлять и создавать разумные правила и законы — возрастает мощь государства как управленческого целого. Наконец, если это люди, хорошо умеющие потреблять и тратить — возрастают дворцы, яхты и бутики с модным шмотом.
Тут ключевое, на длинной дистанции — как распределяются по приоритетам «юноши (и девушки), обдумывающие житьё». Кто кем хочет быть, и почему. Например, относительная успешность русского IT-сектора в нулевые и десятые — это результат того, что множество талантливых и амбициозных людей именно моего поколения (70-х и 80-х годов рождения) выбрали для себя этот путь в девяностые; но уже в следующем поколении IT перестало быть настолько привлекательным треком для молодых, и новые «Яндексы» и «Телеграмы» поколение миллениалов и «снежинок» уже, конечно, породить не сможет — не хватает критической массы людей соответствующего типа.
То же про войну. Престиж армии, конечно, вырос по сравнению с теми же 90-ми, но всё равно нельзя сказать, что за последние годы именно лучшие из лучших осознанно выбирали для себя путь — становиться офицерами, инженерами-оборонщиками или военными аналитиками, и строить оборонную мощь страны. Из детей элиты — управленцев, бизнесменов или медиазвёзд — тоже мало кто шёл в военные училища. Скорее это был путь карьеры для амбициозных ребят from the middle of nowhere — и то хлеб, именно на таких сейчас держится боеспособность ВС РФ на передовой; но их мало, гораздо меньше, чем нужно. Восемь лет, прошедших с 2014-го, когда стало ясно, что рано или поздно воевать придётся, в этом смысле прошли почти впустую — страна в этом смысле готова была к «ограниченной спецоперации», но, конечно, не к такой войне, которую пришлось вести.
Всякое общество становится более успешным тогда, когда у наиболее востребованного с точки зрения актуальных общественных задач антропотипа наивысшие шансы пробиться на вершину статусной пирамиды и получить приоритетный доступ к общественным ресурсам. И наоборот — если люди нужного типа не имеют шансов пробиться наверх, обречены оставаться на периферии статусной иерархии, такое общество останавливается в развитии, в нём накапливается та самая «гниль».
При этом речь не об одиночках и не о чьих-то талантах, речь именно о типажах. Если люди, хорошо умеющие торговать и/или строить бизнес, получают эти возможности — возрастает мощь экономики. Если это люди, хорошо умеющие исследовать мир и создавать новое знание — возрастает мощь науки. Если это люди, хорошо умеющие воевать — возрастает военная мощь. Если это люди, хорошо умеющие управлять и создавать разумные правила и законы — возрастает мощь государства как управленческого целого. Наконец, если это люди, хорошо умеющие потреблять и тратить — возрастают дворцы, яхты и бутики с модным шмотом.
Тут ключевое, на длинной дистанции — как распределяются по приоритетам «юноши (и девушки), обдумывающие житьё». Кто кем хочет быть, и почему. Например, относительная успешность русского IT-сектора в нулевые и десятые — это результат того, что множество талантливых и амбициозных людей именно моего поколения (70-х и 80-х годов рождения) выбрали для себя этот путь в девяностые; но уже в следующем поколении IT перестало быть настолько привлекательным треком для молодых, и новые «Яндексы» и «Телеграмы» поколение миллениалов и «снежинок» уже, конечно, породить не сможет — не хватает критической массы людей соответствующего типа.
То же про войну. Престиж армии, конечно, вырос по сравнению с теми же 90-ми, но всё равно нельзя сказать, что за последние годы именно лучшие из лучших осознанно выбирали для себя путь — становиться офицерами, инженерами-оборонщиками или военными аналитиками, и строить оборонную мощь страны. Из детей элиты — управленцев, бизнесменов или медиазвёзд — тоже мало кто шёл в военные училища. Скорее это был путь карьеры для амбициозных ребят from the middle of nowhere — и то хлеб, именно на таких сейчас держится боеспособность ВС РФ на передовой; но их мало, гораздо меньше, чем нужно. Восемь лет, прошедших с 2014-го, когда стало ясно, что рано или поздно воевать придётся, в этом смысле прошли почти впустую — страна в этом смысле готова была к «ограниченной спецоперации», но, конечно, не к такой войне, которую пришлось вести.
👍601👎12
Конечно, стоит вопрос — а можно ли было её всё же избежать? Допустим, можно было, но это тоже требовало значительных усилий, для которых тоже не нашлось нужных людей. То, что случилось в годы и особенно в месяцы, непосредственно предшествующие СВО — это грандиозный провал нашего внешнеполитического контура, пресловутой «мягкой силы», которая оказалась и не мягкой, и не силой. Ни наша дипломатия, ни наш медиаблок, ни наши спецслужбы не сумели найти нужного языка для «разговора с миром», и по сей день в нём мы воспроизводим формулы родом из первых десятилетий «холодной войны», которых этот самый мир уже попросту не понимает, считывает как явный анахронизм. И причина та же — в этих сферах попросту не оказалось в достаточном количестве ярких, амбициозных и умных молодых людей, там для таких не было никакой «траектории роста».
Не было её и в публичной политике — а, как ни странно, СВО показала, насколько это тоже важно. Конкурентная политсистема — это ещё и гигантская лаборатория, где закаляются кадры журналистов, пропагандистов, политтехнологов, публичных спикеров, вообще «вождей», способных вести за собой других. У нас она окончательно зачахла к концу нулевых — в отличие от соседей, которые сейчас всю эту братию мобилизовали на «информационную войну», и они там к месту. Включая и тех, кто сбежал отсюда — не столько даже по идейным причинам, сколько просто не найдя себе места в в благостно-гомогенной медиареальности, центрированной на Кремль.
В последние годы часто проводились конкурсы «Лидеры России». Вот сейчас, казалось бы, их время, этих самых лидеров. В Мариуполе, Изюме, Херсоне, Мелитополе, Донецке, Луганске — показывать, кто действительно достоин столь громкого титула, выданного явно авансом. И?
Не было её и в публичной политике — а, как ни странно, СВО показала, насколько это тоже важно. Конкурентная политсистема — это ещё и гигантская лаборатория, где закаляются кадры журналистов, пропагандистов, политтехнологов, публичных спикеров, вообще «вождей», способных вести за собой других. У нас она окончательно зачахла к концу нулевых — в отличие от соседей, которые сейчас всю эту братию мобилизовали на «информационную войну», и они там к месту. Включая и тех, кто сбежал отсюда — не столько даже по идейным причинам, сколько просто не найдя себе места в в благостно-гомогенной медиареальности, центрированной на Кремль.
В последние годы часто проводились конкурсы «Лидеры России». Вот сейчас, казалось бы, их время, этих самых лидеров. В Мариуполе, Изюме, Херсоне, Мелитополе, Донецке, Луганске — показывать, кто действительно достоин столь громкого титула, выданного явно авансом. И?
👍854👎11
И поскольку предыдущая серия постов может показаться уж слишком неверноподданной, разбавлю её, пожалуй, одним несколько более лоялистским. Расскажу о том, что мне больше всего нравится в происходящем сейчас — несмотря на череду катастроф, и объективных, и вполне рукотворных.
Восемь лет назад, в момент решений по Крыму, я сформулировал свою позицию так: радоваться — нечему, впереди — пот, кровь и слёзы. Но решение — правильное, потому что оно означает первый шаг из безвременья, из «конца истории». Тогда тем решением сказали: мы — не «РФ», возникшая в 91-м на пьянке в Беловежской Пуще и выполняющая роль кладбищенского лума на могилах собственных предков, мы — та самая историческая Россия, которую, оказывается, ещё всё-таки не добили. Разумеется, этой заявкой мы восстановили против себя такое количество сил, какое и представить себе невозможно. Но этот пост — об альтернативе.
Начну издалека. Стальной занавес из санкций, оперативно воздвигнутый вокруг нас сразу после 24.02, даёт повод говорить — ну всё, теперь как Иран или Северная Корея, живите на обочине современности. А ведь были частью глобального мира, и электрочайник Тефаль, не говоря уже о смартфоне, в режиме 24/7 думал о вас. Быть частью глобальной экономики — всегда лучше и комфортнее, чем жить в автаркии, так что вас ждёт нищета и прозябание на долгие годы, ибо сами ничего делать не умеете, всё покупали за доллары, которые вам давали за вашу нефть и газ.
Под этим утверждением лежит классическая идея, что ключ к эффективной экономике — это разделение труда, в данном случае — страновое. Быть в глобальной экономике хорошо потому, что каждая страна поставляет на мировой рынок то, что она умеет делать лучше всех, а об остальном не заморачивается — закупает у других; и это путь к общему процветанию и благополучию.
Но в самой парадигме «разделения труда» есть одна дьявольская деталь, на которую редко обращают внимание. Как только появляется разделение труда — появляется и иерархия. Чей-то труд становится более важным и значимым, а ещё более важной становится позиция того, кто управляет самим этим «разделением»: кому что делать. Глазом не моргнёшь — и оказывается: кто-то фараон, а кто-то раб.
Сегодняшняя эпопея с «оплатой газа в рублях» высветила как на ладони, каким было место, предписанное России в «мировом разделении труда» все предшествующие годы, и что это означало для нашего общества и для всех сфер нашей жизни. В том числе, например, дало ответ и на вопрос о том, «почему так много государства в экономике». Идея простая: сырьё — туда, деньги за него — типа наши, но тоже остаются там, и тратятся там; при этом исключительно на задачи текущего потребления, ни в коей мере не на приобретение производственных активов или, не дай Бог, технологий. Производства, оставшиеся от СССР, пусть себе медленно умирают, высвобождая рыночные ниши, образование и наука относительно современного уровня — ну, тоже пусть пока будут, но лучшие кадры всё равно уедут в лучший мир, благо в примитивной колониальной экономике им всё равно не будет точек приложения. Оставалась мелочь — дождаться, пока сгниёт на складах советский ядерный арсенал и поумирают последние руководители с т.н. «имперскими амбициями», а на их место придут «эффективные менеджеры». И всё, дальше — обочина человечества: те, кто у вентиля, живут по стандартам первого мира, все остальные — по стандартам третьего мира, но ни те, ни другие и в мыслях не имеют хоть как-то оспаривать этот порядок вещей.
Вдумайтесь. Ни у вас, ни у ваших детей, ни у ваших внуков-правнуков в этой модели не было никакого будущего, кроме шанса уехать в первый мир и там кем-то стать. А теперь будет шанс — пока лишь шанс! — что можно будет становиться кем-то здесь. Учёным, инженером, предпринимателем, режиссёром, офицером, политиком… на своей земле, в своей стране, на родном языке. Это одно — перевешивает все потери «потерянного рая». Стоит того.
Восемь лет назад, в момент решений по Крыму, я сформулировал свою позицию так: радоваться — нечему, впереди — пот, кровь и слёзы. Но решение — правильное, потому что оно означает первый шаг из безвременья, из «конца истории». Тогда тем решением сказали: мы — не «РФ», возникшая в 91-м на пьянке в Беловежской Пуще и выполняющая роль кладбищенского лума на могилах собственных предков, мы — та самая историческая Россия, которую, оказывается, ещё всё-таки не добили. Разумеется, этой заявкой мы восстановили против себя такое количество сил, какое и представить себе невозможно. Но этот пост — об альтернативе.
Начну издалека. Стальной занавес из санкций, оперативно воздвигнутый вокруг нас сразу после 24.02, даёт повод говорить — ну всё, теперь как Иран или Северная Корея, живите на обочине современности. А ведь были частью глобального мира, и электрочайник Тефаль, не говоря уже о смартфоне, в режиме 24/7 думал о вас. Быть частью глобальной экономики — всегда лучше и комфортнее, чем жить в автаркии, так что вас ждёт нищета и прозябание на долгие годы, ибо сами ничего делать не умеете, всё покупали за доллары, которые вам давали за вашу нефть и газ.
Под этим утверждением лежит классическая идея, что ключ к эффективной экономике — это разделение труда, в данном случае — страновое. Быть в глобальной экономике хорошо потому, что каждая страна поставляет на мировой рынок то, что она умеет делать лучше всех, а об остальном не заморачивается — закупает у других; и это путь к общему процветанию и благополучию.
Но в самой парадигме «разделения труда» есть одна дьявольская деталь, на которую редко обращают внимание. Как только появляется разделение труда — появляется и иерархия. Чей-то труд становится более важным и значимым, а ещё более важной становится позиция того, кто управляет самим этим «разделением»: кому что делать. Глазом не моргнёшь — и оказывается: кто-то фараон, а кто-то раб.
Сегодняшняя эпопея с «оплатой газа в рублях» высветила как на ладони, каким было место, предписанное России в «мировом разделении труда» все предшествующие годы, и что это означало для нашего общества и для всех сфер нашей жизни. В том числе, например, дало ответ и на вопрос о том, «почему так много государства в экономике». Идея простая: сырьё — туда, деньги за него — типа наши, но тоже остаются там, и тратятся там; при этом исключительно на задачи текущего потребления, ни в коей мере не на приобретение производственных активов или, не дай Бог, технологий. Производства, оставшиеся от СССР, пусть себе медленно умирают, высвобождая рыночные ниши, образование и наука относительно современного уровня — ну, тоже пусть пока будут, но лучшие кадры всё равно уедут в лучший мир, благо в примитивной колониальной экономике им всё равно не будет точек приложения. Оставалась мелочь — дождаться, пока сгниёт на складах советский ядерный арсенал и поумирают последние руководители с т.н. «имперскими амбициями», а на их место придут «эффективные менеджеры». И всё, дальше — обочина человечества: те, кто у вентиля, живут по стандартам первого мира, все остальные — по стандартам третьего мира, но ни те, ни другие и в мыслях не имеют хоть как-то оспаривать этот порядок вещей.
Вдумайтесь. Ни у вас, ни у ваших детей, ни у ваших внуков-правнуков в этой модели не было никакого будущего, кроме шанса уехать в первый мир и там кем-то стать. А теперь будет шанс — пока лишь шанс! — что можно будет становиться кем-то здесь. Учёным, инженером, предпринимателем, режиссёром, офицером, политиком… на своей земле, в своей стране, на родном языке. Это одно — перевешивает все потери «потерянного рая». Стоит того.
👍2.01K👎28
И ещё. Про «царя в голове».
Давно стало общим местом говорить, что «любить страну» и «любить государство» это разные вещи. Часто цитируют Салтыкова-Щедрина — про «путать Отечество и «Ваше превосходительство»». И ещё Чаадаева из «Апологии сумасшедшего» — «я не научился любить свою родину с закрытыми глазами». Это такой базовый, общеобязательный для всякого образованного русского человека пакет цитат и формул.
Мне самому пришлось довольно сильно скорректировать эту логику у себя в голове тогда, когда я в своё время подробно изучал историю Второй Мировой. И именно когда читал многотомник Черчилля, вдруг ясно понял для себя одну вещь. Наша пропаганда — особенно после Хрущёва — нам всегда рассказывала, что «войну выиграл народ», причём имелось в виду, что во многом вопреки «бездарному», «безграмотному», «бесчеловечному» и т.д. руководству Сталина. Этот канон утвердился после разоблачения «культа личности», да так и остался, даже до сего дня. И я понял тогда, что это такая же глупость, как и противоположное утверждение ультрагосударственников — что, мол, войну выиграл сталинский гений. Никакой «народ» сам по себе войн не выигрывает, равно как, впрочем, и вождь. Война это в первую очередь гигантская социальная, экономическая, технологическая, дипломатическая и т.д. система отношений, и здесь не скажешь, чей вклад больше — народного героя, идущего на танк с гранатой, или руководителя, принимающего трудные решения о запуске в серию тех или иных образцов вооружений, либо о планах электрификации промплощадок под эвакуируемые производства.
Жёстко говоря, «народ» и «государство» связаны намного сильнее, чем принято думать. И в этом смысле последовательный борец с «коррумпированным кремлёвским режимом» рано или поздно обязательно вырождается в тривиального русофоба. На чудесном сайте «детектор.медиа», где пасутся и общаются друг с другом многие видные бойцы нынешней «информационной войны» с украинской стороны, есть характерный текст некой Дианы Буцко про то, как она объясняет западным журналистам, почему «путинская война» это вредный и неправильный термин, и почему ответственность за эту войну несёт не только лично Путин, но и каждый россиянин, вне зависимости от того, как он относится к Кремлю. Тоже, в общем, об этом, хотя и с другой стороны.
В этом смысле те, кто повторяют за Салтыковым и Чаадаевым, не понимают одного важного обстоятельства. Салтыков был кадровый чиновник, причём именно что «его превосходительство», как действительный статский советник (генерал-майор, если по-военному). Чаадаев был боевой офицер, прошедший всю войну с Наполеоном от начала до конца и маршировавший с императором в конном строю по покорённому Парижу. Они оба были «государственные люди», и, критикуя те или иные «свинцовые мерзости» в государстве, держали в голове то, как это можно исправить, строили образ действия для власти и для элиты, плотью от плоти которой были сами. Те, кто повторяют за ними их обличения, даже и в голове не держат мысли пойти и сделать по-другому.
Можно и нужно критиковать то, что не так в государстве. Но лучше, если ты при этом достаточно понимаешь его изнутри, если к тому же сам внутренне готов пойти и сделать по-другому. А иначе это просто трёп на ветер.
Давно стало общим местом говорить, что «любить страну» и «любить государство» это разные вещи. Часто цитируют Салтыкова-Щедрина — про «путать Отечество и «Ваше превосходительство»». И ещё Чаадаева из «Апологии сумасшедшего» — «я не научился любить свою родину с закрытыми глазами». Это такой базовый, общеобязательный для всякого образованного русского человека пакет цитат и формул.
Мне самому пришлось довольно сильно скорректировать эту логику у себя в голове тогда, когда я в своё время подробно изучал историю Второй Мировой. И именно когда читал многотомник Черчилля, вдруг ясно понял для себя одну вещь. Наша пропаганда — особенно после Хрущёва — нам всегда рассказывала, что «войну выиграл народ», причём имелось в виду, что во многом вопреки «бездарному», «безграмотному», «бесчеловечному» и т.д. руководству Сталина. Этот канон утвердился после разоблачения «культа личности», да так и остался, даже до сего дня. И я понял тогда, что это такая же глупость, как и противоположное утверждение ультрагосударственников — что, мол, войну выиграл сталинский гений. Никакой «народ» сам по себе войн не выигрывает, равно как, впрочем, и вождь. Война это в первую очередь гигантская социальная, экономическая, технологическая, дипломатическая и т.д. система отношений, и здесь не скажешь, чей вклад больше — народного героя, идущего на танк с гранатой, или руководителя, принимающего трудные решения о запуске в серию тех или иных образцов вооружений, либо о планах электрификации промплощадок под эвакуируемые производства.
Жёстко говоря, «народ» и «государство» связаны намного сильнее, чем принято думать. И в этом смысле последовательный борец с «коррумпированным кремлёвским режимом» рано или поздно обязательно вырождается в тривиального русофоба. На чудесном сайте «детектор.медиа», где пасутся и общаются друг с другом многие видные бойцы нынешней «информационной войны» с украинской стороны, есть характерный текст некой Дианы Буцко про то, как она объясняет западным журналистам, почему «путинская война» это вредный и неправильный термин, и почему ответственность за эту войну несёт не только лично Путин, но и каждый россиянин, вне зависимости от того, как он относится к Кремлю. Тоже, в общем, об этом, хотя и с другой стороны.
В этом смысле те, кто повторяют за Салтыковым и Чаадаевым, не понимают одного важного обстоятельства. Салтыков был кадровый чиновник, причём именно что «его превосходительство», как действительный статский советник (генерал-майор, если по-военному). Чаадаев был боевой офицер, прошедший всю войну с Наполеоном от начала до конца и маршировавший с императором в конном строю по покорённому Парижу. Они оба были «государственные люди», и, критикуя те или иные «свинцовые мерзости» в государстве, держали в голове то, как это можно исправить, строили образ действия для власти и для элиты, плотью от плоти которой были сами. Те, кто повторяют за ними их обличения, даже и в голове не держат мысли пойти и сделать по-другому.
Можно и нужно критиковать то, что не так в государстве. Но лучше, если ты при этом достаточно понимаешь его изнутри, если к тому же сам внутренне готов пойти и сделать по-другому. А иначе это просто трёп на ветер.
👍1.55K👎13
Forwarded from Комиссар Исчезает
Скажу что-то ужасное.
Я совершенно не считаю Украину нацистским государством.
Я не считаю то зло - а это большое зло - которое Украина несет себе, нам и всем вокруг - сколько-нибудь похожим на подлинный исторический нацизм.
Разумеется, всем известен тот вооруженный ультраправый движ, который воюет сейчас на той стороне против русских, - но вовсе не он управляет государством в Киеве, и уж тем более не он вдохновляет подавляющее большинство людей, которые вешают на себя в соцсетях желто-голубые флажки. Этот самый движ - не более чем инструмент, который нужен одной стороне как боевой топор, а другой - как отличное пугало, но если мы между собой - не в телевизоре для ширнармасс, а всерьез, - будем называть украинство нацизмом, мы ничего в нем не поймем.
Кто такие были настоящие нацисты?
Ведь это были не просто плохие парни, которые кого-то убивали - мало ли кто кого убивает на свете, - нет, у них были вполне определенные черты, резко отличавшие нацизм от любых других мрачных явлений в истории.
Нацизм - это биологизация политики, биологизация общественных отношений.
Нацист - это человек, который рассматривает людей как прямое продолжение флоры и фауны, и создает государство, поступающее с этими людьми в точности так же, как с растениями и животными. Государство, которое разводит или уничтожает кого-то в зависимости от его врожденных, базовых, "природных" признаков этничности, расы, физиологии etc. - как садовник, сажающий розы и выпалывающий сорняки. Тут у нас двухметровые голубоглазые блондины из Германии или Швеции - они нам нужны, а тут у нас кривоногий горбоносый Рабинович, его долой. Это - нацизм. Именно этим он отличается от любых других проклинаемых или просто неоднозначных режимов разных времен, включая, кстати, и фашизм, который не следует путать с нацизмом.
Нетрудно заметить, что никакого биологизаторства в киевской политике нет. Никаких механизмов разделения людей в зависимости от того, Иванов это или Иваненко, блондин или брюнет, и чья бабушка с кем была в браке, и какой у кого процент той или другой крови, - на Украине нет.
Наоборот, киевская власть - это очень пестрый интернационал деятелей самого разного происхождения. Против нас там играют и русские, и евреи, и армяне, и грузины, и прибалты, и англосаксы, и кто только не, - и какой-нибудь луганский бандит Данилов, секретарь тамошнего совбеза, никак не поражается в правах из-за того, что он обычный русский негодяй, равно как и московские эмигранты, все эти Евгении Киселевы, никем не рассматриваются под лупой на предмет их генеалогии, звучания имен, формы носов и ушей.
Нет, архитектура украинства держится на чем-то другом, на чем-то очень далеком от нацистской теории, и даже сам стиль украинского политического существования - анархический, газообразный, если угодно, - не имеет ничего общего с машинерией германского орднунга.
Чтобы стать нацистом, нужно было быть немцем или "арийцем", а эта возможность не могла быть приобретена, так что двери для неправильных людей были закрыты сразу и навсегда.
А вот украинцем, как ни смешно, может стать чуть не любой человек в мире. Таким открытым доступом к себе - какой есть у них - не отличаются, и это мягко говоря, все окружающих их и нас народы.
И эта странные киевские двери нараспашку - заставляют подозревать, что украинство - это не только не нацизм, но и не нация вообще.
Это что-то другое.
(продолжение следует)
Я совершенно не считаю Украину нацистским государством.
Я не считаю то зло - а это большое зло - которое Украина несет себе, нам и всем вокруг - сколько-нибудь похожим на подлинный исторический нацизм.
Разумеется, всем известен тот вооруженный ультраправый движ, который воюет сейчас на той стороне против русских, - но вовсе не он управляет государством в Киеве, и уж тем более не он вдохновляет подавляющее большинство людей, которые вешают на себя в соцсетях желто-голубые флажки. Этот самый движ - не более чем инструмент, который нужен одной стороне как боевой топор, а другой - как отличное пугало, но если мы между собой - не в телевизоре для ширнармасс, а всерьез, - будем называть украинство нацизмом, мы ничего в нем не поймем.
Кто такие были настоящие нацисты?
Ведь это были не просто плохие парни, которые кого-то убивали - мало ли кто кого убивает на свете, - нет, у них были вполне определенные черты, резко отличавшие нацизм от любых других мрачных явлений в истории.
Нацизм - это биологизация политики, биологизация общественных отношений.
Нацист - это человек, который рассматривает людей как прямое продолжение флоры и фауны, и создает государство, поступающее с этими людьми в точности так же, как с растениями и животными. Государство, которое разводит или уничтожает кого-то в зависимости от его врожденных, базовых, "природных" признаков этничности, расы, физиологии etc. - как садовник, сажающий розы и выпалывающий сорняки. Тут у нас двухметровые голубоглазые блондины из Германии или Швеции - они нам нужны, а тут у нас кривоногий горбоносый Рабинович, его долой. Это - нацизм. Именно этим он отличается от любых других проклинаемых или просто неоднозначных режимов разных времен, включая, кстати, и фашизм, который не следует путать с нацизмом.
Нетрудно заметить, что никакого биологизаторства в киевской политике нет. Никаких механизмов разделения людей в зависимости от того, Иванов это или Иваненко, блондин или брюнет, и чья бабушка с кем была в браке, и какой у кого процент той или другой крови, - на Украине нет.
Наоборот, киевская власть - это очень пестрый интернационал деятелей самого разного происхождения. Против нас там играют и русские, и евреи, и армяне, и грузины, и прибалты, и англосаксы, и кто только не, - и какой-нибудь луганский бандит Данилов, секретарь тамошнего совбеза, никак не поражается в правах из-за того, что он обычный русский негодяй, равно как и московские эмигранты, все эти Евгении Киселевы, никем не рассматриваются под лупой на предмет их генеалогии, звучания имен, формы носов и ушей.
Нет, архитектура украинства держится на чем-то другом, на чем-то очень далеком от нацистской теории, и даже сам стиль украинского политического существования - анархический, газообразный, если угодно, - не имеет ничего общего с машинерией германского орднунга.
Чтобы стать нацистом, нужно было быть немцем или "арийцем", а эта возможность не могла быть приобретена, так что двери для неправильных людей были закрыты сразу и навсегда.
А вот украинцем, как ни смешно, может стать чуть не любой человек в мире. Таким открытым доступом к себе - какой есть у них - не отличаются, и это мягко говоря, все окружающих их и нас народы.
И эта странные киевские двери нараспашку - заставляют подозревать, что украинство - это не только не нацизм, но и не нация вообще.
Это что-то другое.
(продолжение следует)
👍623👎75
Иногда всё, что пишут в новостях, можно прочитать в довольно старых книгах.
———
Давайте посмотрим на вещи проще и точнее. Кореллия объявила нам войну. Соответственно наша торговля с ней прекратилась. Но… — учтите, что я до предела упрощаю проблему, учтите, что за последние три года Кореллия поставила всю свою экономику на атомный путь, основываясь на технологиях, которые мы ей поставляли. Как вы думаете, что произойдет теперь, когда все это начнет постепенно выходить из строя — реакторы, генераторы, машины?
Первыми заглохнут бытовые приборы. Через полгода у каждой домохозяйки перестанет работать такой удобный и любимый атомный нож. Перестанет жарить мясо ее драгоценная атомная духовка. Выйдут из строя очаровательный душ, стиральная машина. Кондиционер заглохнет в самый жаркий день.
Что из этого следует? Людям многое приходится переносить, когда идет война. Многое приходится переносить, посылая сыновей на жуткую смерть в разбитых звездолетах, погибая под бомбами врага. Все это можно перенести, даже если придется перебиваться на сухом хлебе и сырой воде в пещерах! Но безумно трудно пережить даже самые маленькие лишения, когда патриотического подъема нет! Вот это будет тупик! Ведь не будет ни битв, ни бомбардировок, ни осады…
А будет вот что: нережущий нож, холодная духовка, дом, замерзающий посреди суровой зимы. Это будет раздражать обывателей, и в конце концов народ заропщет!
— И вы всерьез ставите на это? Чего вы ждете? Бунта домохозяек? Новой Жакерии? Восстания мясников и зеленщиков, потрясающих тупыми топорами и капустными сечками и скандирующих: «Верните нам наши автоматические-самые-лучшие-атомные-стиральные машины!»?
— Нет, сэр, — прервал его Мэллоу. — Я рассчитываю не на это. Я рассчитываю на общее недовольство, на фоне которого может разыграться недовольство гораздо более крупных фигур. Производителей, Сатт. Фабрикантов, промышленников Кореллии. У них тоже будет масса поводов для недовольства. Они-то чем лучше домохозяек и мясников? Начнут выходить из строя станки, от первого до последнего сконструированные по весьма специфическим проектам. Задохнется тяжелая индустрия…
А. Азимов, «Foundation». Годы написания — 1942-1951
———
Давайте посмотрим на вещи проще и точнее. Кореллия объявила нам войну. Соответственно наша торговля с ней прекратилась. Но… — учтите, что я до предела упрощаю проблему, учтите, что за последние три года Кореллия поставила всю свою экономику на атомный путь, основываясь на технологиях, которые мы ей поставляли. Как вы думаете, что произойдет теперь, когда все это начнет постепенно выходить из строя — реакторы, генераторы, машины?
Первыми заглохнут бытовые приборы. Через полгода у каждой домохозяйки перестанет работать такой удобный и любимый атомный нож. Перестанет жарить мясо ее драгоценная атомная духовка. Выйдут из строя очаровательный душ, стиральная машина. Кондиционер заглохнет в самый жаркий день.
Что из этого следует? Людям многое приходится переносить, когда идет война. Многое приходится переносить, посылая сыновей на жуткую смерть в разбитых звездолетах, погибая под бомбами врага. Все это можно перенести, даже если придется перебиваться на сухом хлебе и сырой воде в пещерах! Но безумно трудно пережить даже самые маленькие лишения, когда патриотического подъема нет! Вот это будет тупик! Ведь не будет ни битв, ни бомбардировок, ни осады…
А будет вот что: нережущий нож, холодная духовка, дом, замерзающий посреди суровой зимы. Это будет раздражать обывателей, и в конце концов народ заропщет!
— И вы всерьез ставите на это? Чего вы ждете? Бунта домохозяек? Новой Жакерии? Восстания мясников и зеленщиков, потрясающих тупыми топорами и капустными сечками и скандирующих: «Верните нам наши автоматические-самые-лучшие-атомные-стиральные машины!»?
— Нет, сэр, — прервал его Мэллоу. — Я рассчитываю не на это. Я рассчитываю на общее недовольство, на фоне которого может разыграться недовольство гораздо более крупных фигур. Производителей, Сатт. Фабрикантов, промышленников Кореллии. У них тоже будет масса поводов для недовольства. Они-то чем лучше домохозяек и мясников? Начнут выходить из строя станки, от первого до последнего сконструированные по весьма специфическим проектам. Задохнется тяжелая индустрия…
А. Азимов, «Foundation». Годы написания — 1942-1951
👍761👎7
На России1 сегодня переводил с политкорректного на общепонятный речь китайского представителя в СБ ООН. Вкратце так. «Нам, в общем, без разницы, кто там прав или неправ в этом споре бледнолицых между собою. Но мы ясно понимаем одно: если Россию сейчас сломают, ООН можно закрывать или превращать в дискуссионный клуб при каком-нибудь телеканале. Потому что все решения по любому вопросу в мире будут приниматься в одном известном месте и озвучиваться вот этой милой чернокожей лесбиянкой (которая теперь вместо Псаки) по бумажке — от неё миллиарды людей в мире и будут узнавать свою судьбу. И вот это именно то, чего мы ни в коем случае не хотим позволить американцам». Очень логичная и цельная точка зрения.
👍1.5K👎7
И ещё сегодняшнее про роль Кириенко — https://rutube.ru/video/84d612c7ffda54ff1694e8ae07b88e61/
RUTUBE
Смотреть видео онлайн от «chadayev.ru» в хорошем качестве, опубликованное 6 мая 2022 года в 11:06:30 00:04:17
Смотрите видео онлайн на канале «chadayev.ru» в хорошем качестве и бесплатно, опубликованное 6 мая 2022 года в 11:06, длительностью 00:04:17, на видеохостинге RUTUBE.
👍269👎3
Продолжая «заметки вольного плотника».
Будет неправильно, если не зафиксировать один системный, концептуальный провал российской политики, который сыграл, наверное, ключевую роль в нынешней украинской драме — но не только в ней.
Я имею в виду политику «своих сукиных сынов». Всех этих якобы «пророссийских» или «договорных» элитариев, на кабинетных тёрках с которыми наши начальники десятилетиями пытались выстроить систему отношений со странами-соседями. Кучма, Ахметов, Янукович, Порошенко, Тимошенко, Гепа-Допа, Медведчук, Курченко — все они в том или ином формате и в разное время участвовали в этой бесконечной кадрили. А в итоге оказалось, что единственные, кому там откликается идея идти дальше с Россией — это те, кто с самого начала был чужим на этом празднике жизни: так называемые «обычные люди»: те, кто сейчас воюет в донбасском ополчении или везёт гуманитарку в Херсон и Мариуполь.
Украина — в гораздо большей степени, чем даже Россия — всегда была государством для элит, а не для людей. Но элит (в отличие от) очень широко понимаемых — включая, например, и значительную часть городского прекариата, местных властей, «креативный класс» почти в полном составе и т.д. — короче, всех, кому в постсоветской Украине жить было лучше, чем пролам. Россия, кстати, чуть иначе: у нас, наоборот, все эти «верхне-средние» слои постоянно чувствовали свою ущемлённость, обиженность, вторичность. Условно, на Украине если ты владелец хотя бы трёх палаток с овощами — ты уже человек, можешь на что-то влиять; у нас даже если ты миллиардер, но не из «ближнего круга», а как какой-нибудь Тиньков-Чичваркин, ты, в общем, никто и звать никак, и мнение твоё ни по какому вопросу никого не интересует. Именно украинская элита сплотилась сейчас вокруг идеи защиты — не столько даже «своего государства», они его всегда презирали — сколько своего «добра» и статуса в этом государстве. А также своих «точек входа» в глобальный мир, тех возможностей, которые даёт статус колониальной периферии тем немногим счастливцам из местных, у кого они есть.
И именно поэтому единственный шанс получить на Украине надёжную точку опоры состоял не в том, чтобы находить «своих людей» в элитах и договариваться с ними, а в том, чтобы выращивать контрэлиту — из тех, кому в довольно-таки широком, надо признать, киевском элитном консенсусе заведомо не было места. Находить дерзких и отчаянных, готовых идти до конца не потому, что за Кремль, а потому, что нет у них места и нет жизни в незалежной-самостийной. Таких всегда было немало, и сейчас тоже. Но это требовало совсем другой политической логики, полностью отличной от той, которой по инерции следовали наши начальники все эти годы.
Вопрос в том, способны ли на такое вообще наши начальники. И будут ли когда-либо.
Будет неправильно, если не зафиксировать один системный, концептуальный провал российской политики, который сыграл, наверное, ключевую роль в нынешней украинской драме — но не только в ней.
Я имею в виду политику «своих сукиных сынов». Всех этих якобы «пророссийских» или «договорных» элитариев, на кабинетных тёрках с которыми наши начальники десятилетиями пытались выстроить систему отношений со странами-соседями. Кучма, Ахметов, Янукович, Порошенко, Тимошенко, Гепа-Допа, Медведчук, Курченко — все они в том или ином формате и в разное время участвовали в этой бесконечной кадрили. А в итоге оказалось, что единственные, кому там откликается идея идти дальше с Россией — это те, кто с самого начала был чужим на этом празднике жизни: так называемые «обычные люди»: те, кто сейчас воюет в донбасском ополчении или везёт гуманитарку в Херсон и Мариуполь.
Украина — в гораздо большей степени, чем даже Россия — всегда была государством для элит, а не для людей. Но элит (в отличие от) очень широко понимаемых — включая, например, и значительную часть городского прекариата, местных властей, «креативный класс» почти в полном составе и т.д. — короче, всех, кому в постсоветской Украине жить было лучше, чем пролам. Россия, кстати, чуть иначе: у нас, наоборот, все эти «верхне-средние» слои постоянно чувствовали свою ущемлённость, обиженность, вторичность. Условно, на Украине если ты владелец хотя бы трёх палаток с овощами — ты уже человек, можешь на что-то влиять; у нас даже если ты миллиардер, но не из «ближнего круга», а как какой-нибудь Тиньков-Чичваркин, ты, в общем, никто и звать никак, и мнение твоё ни по какому вопросу никого не интересует. Именно украинская элита сплотилась сейчас вокруг идеи защиты — не столько даже «своего государства», они его всегда презирали — сколько своего «добра» и статуса в этом государстве. А также своих «точек входа» в глобальный мир, тех возможностей, которые даёт статус колониальной периферии тем немногим счастливцам из местных, у кого они есть.
И именно поэтому единственный шанс получить на Украине надёжную точку опоры состоял не в том, чтобы находить «своих людей» в элитах и договариваться с ними, а в том, чтобы выращивать контрэлиту — из тех, кому в довольно-таки широком, надо признать, киевском элитном консенсусе заведомо не было места. Находить дерзких и отчаянных, готовых идти до конца не потому, что за Кремль, а потому, что нет у них места и нет жизни в незалежной-самостийной. Таких всегда было немало, и сейчас тоже. Но это требовало совсем другой политической логики, полностью отличной от той, которой по инерции следовали наши начальники все эти годы.
Вопрос в том, способны ли на такое вообще наши начальники. И будут ли когда-либо.
👍1.13K👎4
Пётр Тихонович Карелов, мой дед по матери, ушёл на войну ещё летом 41-го. Попал на Ленинградский фронт, внутрь блокадного кольца, в пехоту. В 42-м на «Невском пятачке» ему оторвало ногу. Вернулся в родную деревню после её освобождения, летом 43-го.
Тимофей Семёнович Немков, отчим моего отца (родной мой дед Алексей Чадаев погиб ещё в 35-м) отвоевал от звонка до звонка — был призван 23 июня 1941, в августе попал в плен, бежал, в октябре, пройдя сквозь линию фронта, пришёл домой в Москву, через неделю после всех проверок был отправлен снова на фронт. Войну закончил в Вене в 45-м.
Брат бабушки Кирилл Сафронов сгорел в танке под Прохоровкой. Другой её брат — Константин Сафронов — воевал в Карелии, имея ранение ещё на финской войне, получил второе уже в 43-м. Ещё один брат — Иван Сафронов — будучи призван в том же 43-м, в 44-м угодил в штрафбат, но тоже выжил, был комиссован по ранению.
В одном из моих бесчисленных диалогов с близкими-родными-знакомыми, оказавшимися в нынешних событиях «по другую сторону истории», был такой момент. «Неужели наши (моя собеседница — русская, хоть и живёт в Европе) готовы стрелять в живых только ради того, чтобы защищать память мёртвых? Что это за некрофилия в общенациональном масштабе? Какая разница, кто там кого победил в прошлом веке, кто там был прав и неправ, даже на каком языке говорить… неужели всё это стоит того, чтобы хвататься за оружие и воевать?» Я запомнил этот вопрос, потому что он в пределе о том, что такое вообще вещи, за которые можно воевать.
Все перечисленные выше — люди сугубо мирных профессий. Никто из них не был кадровым военным. Плотник, слесарь, тракторист, фельдшер, шахтёр. Войну тогда выиграла армия, состоящая в основном из людей, чьим призванием никогда не была война, кто никогда не любил войну и не хотел войны. Но как-то ведь все они поняли тогда, что есть за что воевать, что надо упереться и победить.
Думаю, вы понимаете, о чём я. С Днём Победы, друзья.
Тимофей Семёнович Немков, отчим моего отца (родной мой дед Алексей Чадаев погиб ещё в 35-м) отвоевал от звонка до звонка — был призван 23 июня 1941, в августе попал в плен, бежал, в октябре, пройдя сквозь линию фронта, пришёл домой в Москву, через неделю после всех проверок был отправлен снова на фронт. Войну закончил в Вене в 45-м.
Брат бабушки Кирилл Сафронов сгорел в танке под Прохоровкой. Другой её брат — Константин Сафронов — воевал в Карелии, имея ранение ещё на финской войне, получил второе уже в 43-м. Ещё один брат — Иван Сафронов — будучи призван в том же 43-м, в 44-м угодил в штрафбат, но тоже выжил, был комиссован по ранению.
В одном из моих бесчисленных диалогов с близкими-родными-знакомыми, оказавшимися в нынешних событиях «по другую сторону истории», был такой момент. «Неужели наши (моя собеседница — русская, хоть и живёт в Европе) готовы стрелять в живых только ради того, чтобы защищать память мёртвых? Что это за некрофилия в общенациональном масштабе? Какая разница, кто там кого победил в прошлом веке, кто там был прав и неправ, даже на каком языке говорить… неужели всё это стоит того, чтобы хвататься за оружие и воевать?» Я запомнил этот вопрос, потому что он в пределе о том, что такое вообще вещи, за которые можно воевать.
Все перечисленные выше — люди сугубо мирных профессий. Никто из них не был кадровым военным. Плотник, слесарь, тракторист, фельдшер, шахтёр. Войну тогда выиграла армия, состоящая в основном из людей, чьим призванием никогда не была война, кто никогда не любил войну и не хотел войны. Но как-то ведь все они поняли тогда, что есть за что воевать, что надо упереться и победить.
Думаю, вы понимаете, о чём я. С Днём Победы, друзья.
👍1.88K👎14
Заметки вольного плотника.
Интересно, что у донбасских ополченцев в последнее время всё больше набирает популярность пароль-отзыв «Слава Украине!» — «В составе России!». Но я, когда это слышу, думаю вот о чём.
Передача части конфискованных ресурсов РФ Украине. Попытка заменить Россию на Украину на саммите G20. Несколько заявлений лидеров стран, что судьбу антироссийских санкций будет решать Украина — мол, мы готовы их снимать только если Украина решит, что можно. В целом это выстраивается в ненавязчивую линию — что современная Украина это и есть та «другая Россия», которую они готовы и хотели бы видеть вместо путинской РФ в кругу тн «цивилизованных стран». Напоминаю — для очень многих западных наблюдателей это всё выглядит так — есть свои-правильные русские (которые теперь, в порядке пропагандистской условности, называются украинцами), и есть неправильные, «путинские», неосоветские; первым мы помогаем, вторые — наши враги. Условно говоря, «Навального» теперь зовут «Зеленский».
И эта логика, кстати, на ура считывается нашими внутренними украинствующими — которые ежедневно в эфире внимают мантрам Арестовича как инструкциям из небесного обкома. И которые не устают объяснять про преимущества украинской политической модели, именно как цивилизационного выбора — который Киев сделал правильно, а Москва нет, расплодив у себя агрессивный милитаризм вместе с несвободой, коррупцией и, конечно, культом проклятого совка, всё более открытым. Ну то ещё немного — и прозвучит сакраментальное «Слава России» — «В составе… эээ… Европы».
То есть, конечно, не прозвучит. Потому что чтобы даже в отдалённой перспективе в составе Европы — надо поделить «бывшую империю» ещё на несколько штук «украин», компактных, относительно гомогенных по составу («чеченцы отдельно, якуты отдельно») и в этом виде, по прошествии нескольких десятилетий «демократического транзита» (включая всевозможные люстрации и декоммунизации), возможно, и пригодных к статусу кандидатов в кандидаты куда-нибудь, но это ещё какая-нибудь международная комиссия (наверняка с поляком-председателем) будет решать, достаточно ли уже заплатили и покаялись.
И я в этом контексте понимаю наше «внутреннее украинство» именно так: будучи по-настоящему последовательным, оно должно обязательно прийти к выводу, что «проблема» — не в Путине, и не в «милитаризме», и не в «силовиках», а в недораспаде империи. Она непременно должна быть демонтирована, чтобы «перестать быть угрозой миру».
Это всё хорошо, потому что для нас — тех, кто по другую сторону — означает одно: опции «спустить на тормозах» нет. Шкура в игре. Мы решаем вопрос выживания — а не «присоединения территорий» и т.п. Ну а в таких случаях, как учит нас наша история, включаются механизмы другого уровня. И я вижу, как это — медленно, медленнее, чем нужно — но происходит.
Интересно, что у донбасских ополченцев в последнее время всё больше набирает популярность пароль-отзыв «Слава Украине!» — «В составе России!». Но я, когда это слышу, думаю вот о чём.
Передача части конфискованных ресурсов РФ Украине. Попытка заменить Россию на Украину на саммите G20. Несколько заявлений лидеров стран, что судьбу антироссийских санкций будет решать Украина — мол, мы готовы их снимать только если Украина решит, что можно. В целом это выстраивается в ненавязчивую линию — что современная Украина это и есть та «другая Россия», которую они готовы и хотели бы видеть вместо путинской РФ в кругу тн «цивилизованных стран». Напоминаю — для очень многих западных наблюдателей это всё выглядит так — есть свои-правильные русские (которые теперь, в порядке пропагандистской условности, называются украинцами), и есть неправильные, «путинские», неосоветские; первым мы помогаем, вторые — наши враги. Условно говоря, «Навального» теперь зовут «Зеленский».
И эта логика, кстати, на ура считывается нашими внутренними украинствующими — которые ежедневно в эфире внимают мантрам Арестовича как инструкциям из небесного обкома. И которые не устают объяснять про преимущества украинской политической модели, именно как цивилизационного выбора — который Киев сделал правильно, а Москва нет, расплодив у себя агрессивный милитаризм вместе с несвободой, коррупцией и, конечно, культом проклятого совка, всё более открытым. Ну то ещё немного — и прозвучит сакраментальное «Слава России» — «В составе… эээ… Европы».
То есть, конечно, не прозвучит. Потому что чтобы даже в отдалённой перспективе в составе Европы — надо поделить «бывшую империю» ещё на несколько штук «украин», компактных, относительно гомогенных по составу («чеченцы отдельно, якуты отдельно») и в этом виде, по прошествии нескольких десятилетий «демократического транзита» (включая всевозможные люстрации и декоммунизации), возможно, и пригодных к статусу кандидатов в кандидаты куда-нибудь, но это ещё какая-нибудь международная комиссия (наверняка с поляком-председателем) будет решать, достаточно ли уже заплатили и покаялись.
И я в этом контексте понимаю наше «внутреннее украинство» именно так: будучи по-настоящему последовательным, оно должно обязательно прийти к выводу, что «проблема» — не в Путине, и не в «милитаризме», и не в «силовиках», а в недораспаде империи. Она непременно должна быть демонтирована, чтобы «перестать быть угрозой миру».
Это всё хорошо, потому что для нас — тех, кто по другую сторону — означает одно: опции «спустить на тормозах» нет. Шкура в игре. Мы решаем вопрос выживания — а не «присоединения территорий» и т.п. Ну а в таких случаях, как учит нас наша история, включаются механизмы другого уровня. И я вижу, как это — медленно, медленнее, чем нужно — но происходит.
👍1.14K👎10
А я, читая про это, вот что думаю. Всего полтора года назад Лукашенко еле усидел, буквально на волоске всё висело. А сейчас Белоруссия ещё и оказалась заодно с нами под всеми санкциями, и они, получается, в блокаде с трёх сторон: с севера, запада и юга. И да, он сейчас будет укреплять армию, потому что СВО показала, что многие подходы в военном строительстве нужно пересматривать. Но вопрос в том, насколько велик запас внутриполитической прочности — не выйдет ли так, что все эти усилия окажутся бесполезными именно по внутриполитическим причинам? Думаю, 2020-й — точно не последняя попытка поломать изнутри Белоруссию и замкнуть новую «линию Керзона».
👍420👎12
Forwarded from ШУПЕНЯ
Единое оборонное пространство
Мы продолжаем строить с белорусами единое оборонное пространство. Решение было принято в сентябре прошлого года двумя президентами.
Сейчас можно предположить, что решение было правильным.
Россия и Белоруссия стоят перед лицом общих угроз. Не приходится сомневаться: будь хоть малейшая возможность, поляки и прибалты, британцы и немцы готовы на все, чтобы превратить Белоруссию в плацдарм против России.
Но, к счастью, такой возможности им не дали.
Напротив, президент Лукашенко заявил, что российское оружие будет находиться в Белоруссии. Это и С-400, и знаменитые Искандеры. Они будут держать под контролем и Польшу, и Прибалтику, и Берлин.
Более того, Белоруссия наладит собственное производство ракет для нужд обороны. Россия – Роскосмос – поможет. Она же поможет перевооружить белорусскую армию, обучить ее по-новому, с учетом опыта, полученного на Украине.
Все это значит, что наша общая безопасность, наше общее будущее, наше Союзное государство будут надежно защищены.
Хотелось бы, чтобы и на других направлениях делалось то же. Кстати, в мае в Москве должен состояться саммит ОДКБ. Будем ждать хороших новостей!
#Ближние #НовыйМир #Белоруссия
Мы продолжаем строить с белорусами единое оборонное пространство. Решение было принято в сентябре прошлого года двумя президентами.
Сейчас можно предположить, что решение было правильным.
Россия и Белоруссия стоят перед лицом общих угроз. Не приходится сомневаться: будь хоть малейшая возможность, поляки и прибалты, британцы и немцы готовы на все, чтобы превратить Белоруссию в плацдарм против России.
Но, к счастью, такой возможности им не дали.
Напротив, президент Лукашенко заявил, что российское оружие будет находиться в Белоруссии. Это и С-400, и знаменитые Искандеры. Они будут держать под контролем и Польшу, и Прибалтику, и Берлин.
Более того, Белоруссия наладит собственное производство ракет для нужд обороны. Россия – Роскосмос – поможет. Она же поможет перевооружить белорусскую армию, обучить ее по-новому, с учетом опыта, полученного на Украине.
Все это значит, что наша общая безопасность, наше общее будущее, наше Союзное государство будут надежно защищены.
Хотелось бы, чтобы и на других направлениях делалось то же. Кстати, в мае в Москве должен состояться саммит ОДКБ. Будем ждать хороших новостей!
#Ближние #НовыйМир #Белоруссия
👍789👎12
Мутная история — не с Рутюбом конкретно, а с ролью «грибов». Напомню, в прошлом году много писали в связи с арестом основателя GroupIB Сачкова, что он связан с СБУ. «Не случайно уже «секретом Полишинеля» в Сети выглядят утверждения о том, что Сачков очень любил устранять конкурентов руками …украинских спецслужб и спецслужб из западных стран. «Причём, с СБУ у него были очень давние и довольно отлаженные контакты через компанию-партнёра на Украине».
👍226👎5
Forwarded from Факты из истории
«Жаль,конечно,этого добряка».
Об атаке на RuTube.
Представители платформы утверждают: DDoS атака была спланирована заранее для того, чтобы «помешать Rutube показать парад победы и праздничный салют».
The Village: анонимный источник, «близкий к команде RuTube», сообщил изданию, что в ходе атаки был «полностью удален код сайта» и теперь он не подлежит восстановлению.
Еще один занимательный факт:
украинские хакеры в момент атаки 9 мая в 4 утра опубликовали твит со словами благодарности : «спасибо за кибербезопасность, Group-IB».
Group-IB в свою очередь полностью опровергает информацию о том, что продукты компании используются или когда-либо использовались для защиты от кибератак видео-хостер Rutube.
Новость,конечно, грустная, но давайте признаем, что для обывателя RuTube был интересен только когда в нем что-то ломалось, а парад и в вк можно было посмотреть.
Ничего не произошло, едем дальше. Команде RuTube желаем скорейшего восстановления!
Об атаке на RuTube.
Представители платформы утверждают: DDoS атака была спланирована заранее для того, чтобы «помешать Rutube показать парад победы и праздничный салют».
The Village: анонимный источник, «близкий к команде RuTube», сообщил изданию, что в ходе атаки был «полностью удален код сайта» и теперь он не подлежит восстановлению.
Еще один занимательный факт:
украинские хакеры в момент атаки 9 мая в 4 утра опубликовали твит со словами благодарности : «спасибо за кибербезопасность, Group-IB».
Group-IB в свою очередь полностью опровергает информацию о том, что продукты компании используются или когда-либо использовались для защиты от кибератак видео-хостер Rutube.
Новость,конечно, грустная, но давайте признаем, что для обывателя RuTube был интересен только когда в нем что-то ломалось, а парад и в вк можно было посмотреть.
Ничего не произошло, едем дальше. Команде RuTube желаем скорейшего восстановления!
F.A.C.C.T.
Официальное опровержение Group-IB относительно использования технологий компании для защиты инфраструктуры Руформа (владелец видеохостинга…
Компания Group-IB, один из лидеров в сфере кибербезопасности, официально публикует опровержение относительно недостоверной информации: связанной с применением ее технологий для защиты инфраструктуры Руформа (владелец видеохостинга Rutube).
👍266👎8
А я сам по этому поводу думаю следующее. Национальный видеохостинг нужен по-любому. Это такой же аспект суверенитета в наше время, как жизнь показала. И вопросы могут быть к кому угодно и какие угодно, но позволить себе жить в чужих экосистемах мы не можем — ну, очевидно же.
👍1.1K👎14