Я опекаю некоторое количество молодых и талантливых авторов телеграм-каналов, которые находятся в поиске своего стиля и своей аудитории. Ну и да, разумеется, в отличие от меня, уже немолодого лентяя, им трудно развивать свои каналы в режиме хобби, «в свободное от остальных занятий время». Но ещё труднее это делать, когда ты пишешь-пишешь, а у тебя круг читателей и подписчиков — это всего несколько десятков твоих друзей и знакомых; да, с этого когда-то все начинали. Помню, когда я стал «тысячником» в ЖЖ в 2005-м — это считалось престижным!

Поэтому я порекомендовал авторам искать возможности и ресурсы для раскрутки своих каналов. Но какие? Заполнять каналы, которые и так никто не читает, рекламой — платной или по обмену с другими такими же — так себе вариант. Джинсу ставить — ещё хуже.

Потому, как положено многолетнему апологету режима, я посоветовал им подаваться на гранты — те, которые в растущем количестве сейчас выделяются различными отечественными структурами, жаждущими «работать в соцсетях». Но это тоже оказалось делом непростым — знаменитая российская бюрократия это тот визави, к встречей с которым, по известному выражению Киркорова, «надо приходить подготовленным». Соответственно, попробовав и потыкавшись в различные двери, авторы начали меня спрашивать — а есть кто-то, кто умеет сопровождать процесс? Не в смысле «порешать вопрос», на это у них просто денег нет ))), а именно в смысле помочь-объяснить-посоветовать.

И поскольку такие просьбы падают всё более регулярно, я сделал встречный шаг — предложил человеку, который занимается таким консультированием профессионально, в свою очередь тоже завести канал. «Ок, я заведу и буду туда писать, а ты у себя про меня напишешь?» Раз пообещал — пишу. Канал Марии Марьясовой — https://news.1rj.ru/str/mmaryasova. Для кого он? В первую очередь для тех, кто пока ещё не разуверился, что можно «с улицы», не обладая «нужными связями», прийти и получить грант на свой некоммерческий проект, в том числе и медийный (но не обязательно).

Почему считаю полезным освоить этот навык? Во-первых потому, что делать что-то «на энтузиазме» можно до поры до времени — и остаться на маломощном любительском уровне. А во-вторых потому, что нытья в стиле булгаковской Маргариты — «вот, я столько всего делаю полезного, а мне до сих пор никто ничего не предлагает и не даёт» я насмотрелся достаточно за последние месяцы. Система — она такая: чтобы тебя заметили, надо уметь разговаривать с ней на её своеобразном языке. Так что подписывайтесь.

Ко мне уже даже не в чат, а в личку набежали толпой хохлоботы, грозят смертными карами и показывают жопу с воткнутым в неё триколором. Да, понимаю. Но нужно какое-то решение, как их рубить оптово, ибо заколебался удалять вручную. Коллеги с соотв опытом, прошу в комменты.

К философии суверенитета (навеяно К.Шмиттом и С.Б.Чернышевым).

1. Суверен, по К.Шмитту — «тот, кто объявляет чрезвычайное положение». Суверенное — это всегда чрезвычайное. И, соответственно, «в мирное время» откровенно избыточное. Например, армия: зачем она нужна, когда мир и никто ни с кем не воюет? Но у тебя нет гарантий, что так будет всегда, и армия тебе нужна именно на тот самый «крайний случай» в качестве «последнего довода». Разница между тем, кто обладает суверенитетом и тем, кто им не обладает, вообще никак не заметна до «часа икс».

2. Когда мы говорим, например, о суверенитете цифровом, технологическом или финансовом, важно понимать, что «в режиме мирного времени» всё это также будет набором избыточных обременений. Зачем создавать свою финансовую систему, если есть общая, к которой есть свободный доступ при условии соблюдения несложных правил? Но если есть риск, что тебя оттуда выпилят по беспределу, отнюдь не за нарушение этих правил — тогда да.

3. Суверенитет — это «корневая основа» института собственности. Собственность в обыденном смысле — это как раз про ситуацию мирного времени. Оно твоё, потому что это гарантирует некая система отношений. Но когда система включает режим ЧП, логика меняется — как, например, сейчас иностранная собственность «российских олигархов» превратилась в тыкву, потому что существовала в пространстве чужого суверенитета. Но это не единичный пример, самый характерный — реквизиция на нужды военного времени (как частный флот, которым вывозили остатки британской армии из Дюнкерка).

4. Суверенитет в мирное время — это не только избыточность, но и сплошные издержки. Соответственно, возникает набор механизмов, как переложить эти издержки на тех, кто сам им не обладает, но находится под его защитой (опять-таки нужной только «если что»). Здесь включается логика господства и всего того, что марксисты называют «эксплуатацией». Прибавочная стоимость присваивается собственником именно в неочевидной логике суверенитета, а не в голой механике «производственных отношений». Конфликты в НАТО при Трампе — почему европейцы мало платят за натовскую «крышу»? Сейчас же их просто грабят, не особо спрашивая — включилась логика суверена.

#СевастопольскиеТетради

Важное различение, в котором запуталась, в частности, западная машина санкций — это различение преступника и врага.

Преступник — тот, кто находится внутри твоей системы, но нарушил её правила, и должен понести наказание, в тч и чтобы другим внутри неповадно было. Враг — тот, кто вне её и представляет угрозу для неё как целого, и с ним ведётся борьба именно по внешнему контуру.

Если бы Россию однозначно идентифицировали как «преступника» — тогда была бы ясность: вот правила, вот преступление, вот наказание, а вот расплата. Но с врагом вся эта логика нерабочая полностью. Враг это по умолчанию не тот, кто предполагается-что-будет соблюдать какие-либо твои правила. Соответственно, и наказывать его не за что: его надо либо уничтожать, либо добиваться капитуляции, и дальше уже иметь дело с ним как со сдавшимся.

Состояние вражды обоюдно, и в этом смысле у нас всё яснее: раз мы им именно враги, значит и они нам враги. То есть бесполезно апеллировать к каким-либо правилам, которые они вроде как должны были соблюдать, но почему-то нарушили.

При этом вражда куда более сложное состояние, чем непрерывная битва: с врагом можно устраивать перемирия, вести переговоры, даже торговать или заключать временные альянсы против кого-то третьего: тот же Черчилль, помогая СССР в войне с Гитлером, ни минуты не забывал, что вообще-то коммунизм это враги.

Но, что важно, прекращение вражды возможно тоже только обоюдно. Этого не понимал Горбачёв, который попытался прекратить вражду со своей стороны в одностороннем порядке — и получил катастрофу.

А вот с преступником односторонний порядок вполне возможен. Амнистия это самый чистый пример — или, наоборот, «деятельное раскаяние».

Собственно, основной тезис пораженцев у нас — давайте не будем их врагами, давайте просто признаем себя преступниками и понесём наказание. Связан он именно с тем, что они не могут, даже в теории, помыслить себя вне той системы. А если ты внутри, то ты, её глазами, именно преступник. Но вот она сама так и не определилась, кто мы для неё: преступник или враг. И поэтому всё, что им остаётся — клянчить паспорт «хороших русских», который опять-таки не дадут именно по причине этой неопределённости.

#СевастопольскиеТетради

Да, и ещё. Если кому вдруг нужен в Севастополе, готов встречаться, я тут до 17-го, 9-10 относительно свободен, но можно в принципе искать окна и в другие дни.

Слово «суверенитет» всем бы неплохо, но с ним есть проблема — оно нерусское, и к тому же достаточно плохо «освоено» и «усвоено» языком. А потому, как учит нас филолог Вежбицка, не имеет внутри себя достаточно русскоязычных «скриптов» для «распаковки».

А как по-русски?

Самый корректный перевод слова «суверенитет» на русский язык — «самодержавие».

Это ведь относится вообще не к форме правления. Совершенно не обязательно речь именно о монархии. «Самодержавие» подразумевает именно предельную автономность, независимость действующей власти от каких-либо внешних по отношению к стране источников легитимности.

И вот если мы эту операцию перевода совершаем, представьте, какими красками заиграют знакомые понятия. «Цифровое самодержавие». «Технологическое самодержавие». «Финансовое самодержавие».

Ну и особенно прекрасно смотрится «самодержавная демократия». Или, если уж и греческий убирать, «самодержавное народовластие».

«Не мы говорим языком. Язык говорит нами».

Сегодня проведу вечер в эфире Первого Севастопольского — вот здесь https://www.youtube.com/watch?v=ssg0BKbo1Bs

Продолжаю готовиться к завтрашней лекции про то, как нас выкидывают из «современности». С утра увидел в СевГУ вот такой плакат со своей мордой лица, долго и напряжённо читал это всё, пытаясь вспомнить, какой я был умный четыре года назад.

А ещё на одном из мозгоштурмоф предложил радикальную идею. Расширить палитру государственных форумов типа ПМЭФ, ВЭФ и прочие «сильные идеи», и провести для разнообразия Всероссийский Форум Проёбов «Лузеры России»: про то, как именно разные эффективные менеджеры разных лет проваливали в разные годы всевозможные государственные проекты развития, будь то йотафон, рутюб, поисковик «Спутник», импортозамещение, гособоронзаказ или государственный венчур. Желательно с рассказами от первого лица и серьёзной экспертной дискуссией. Моя позиция — что это само по себе ценное опытно-экспертное знание, важное не только для следователей, но и для последователей. Предложение встретило неоднозначную, но довольно бурную реакцию трудящихся интеллектуального фронта.

Полная версия интервью Форпосту (на 23 минуте отключили электричество, дописывали на батарейках )))

Ну и да, завтра состоится та самая моя лекция — «Что такое современность, почём туда билеты, за что нас из неё выгнали и можно ли её «импортозаместить»». Онтология времени и прагматика экономики внимания — от Саргона до Борреля, от неолита до трансгуманизма. Севастополь, Летний кинотеатр на Матросском бульваре, начало в 20:00. Попробую организовать сюда стрим, но не обещаю.

Неожиданно сам для себя зарядил на мастер-классе двухчасовой развёрнутый пилот ВПФ «Лузеры России» — доклад про то, как именно и почему не получилось создание в России инновационной экономики и в чём институциональная ошибка модели «институтов развития». Очень жалею, что не было записи, кроме нескольких десятков участников никто не слышал, а я не факт что воспроизведу по памяти логику. Но попробую удержать, заметками хотя бы, мб и сделаю это потом текстом. Сейчас переключаюсь на вечернюю лекцию, она о другом.

Начинаю через 5 минут. Трансляция — https://vk.com/video-164984229_456239468

Текстовая версия моей вчерашней лекции https://telegra.ph/CHto-takoe-sovremennost-pochyom-tuda-bilety-pochemu-nas-ottuda-vygnali-i-mozhno-li-eyo-importozamestit-07-13

О. Гляньте-ка, как любопытно. Не могу не отфиксировать. Комментарий под текстом моей лекции. Не по теме поста вообще, в один абзац, с характерными признаками попыток искусственно изображать человекообразность (типа нелепых грамматических ошибок тут и там); короче, по всем признакам — обычный алгоритмизированный посев известно какой небратской ботофермы. Но только тут вдруг с позиции «рассерженного патриота». Это о чём говорит? Вот то-то.

Выступил с коротким сообщением на форсайте о финансовом суверенитете, который проводился под руководством Максима Орешкина — в Москве, я был по видео из Севастополя. Тезисы.

1. Любой суверенитет связан с избыточностью. Его инструментарий является ненужным и лишним в «мирное время», несмотря на крайнюю затратность своего поддержания в дееспособном состоянии, и востребован по-настоящему только тогда, когда случается «момент икс». Суверен — «тот, кто объявляет чрезвычайное положение»; инструментарий суверенитета — по определению резервный инструментарий чрезвычайного. Наиболее явной иллюстрацией служит армия, которая не нужна низачем до тех пор, пока сохраняется ситуация мира с соседями.

2. Суверенитет — это своего рода интегральное, или предельное основание института собственности; в исходном смысле — на землю, на территорию. Пока не стоит вопрос о предмете собственности, о нём не вспоминают; конфликт суверенитетов — это конфликт по вопросу о том, «что чьё». В случае именно с финансовым суверенитетом, таким образом, ключевой вопрос: а это собственность на что?

3. Это не собственность на деньги, даже в правовом смысле прав эмитента: деньги, будучи в ходу, сами по себе выполняют функцию ликвидного эквивалента собственности, то есть ими в моменте «владеет» пользователь сервиса. Если вы эмитируете свою валюту, вы — хозяин виртуального контракта, подтверждающего право обладателя этой ликвидности приобрести на рынке любой товар или услугу за актуальную стоимость своей ликвидности.

4. Когда Крез Лидийский изобрёл то, что мы сейчас называем «монетой», в чём именно состояла инновация? У Зиммеля, Везерфорда и Г.Девиса это описано примерно одинаково: на тот момент на рынке основным платёжным эквивалентом были драгметаллы в слитках, и каждая операция купли-продажи сопровождалась ритуалом взвешивания этих слитков и определения качества металла, чтобы удостовериться, что эти слитки действительно нужного объёма и качества, соответствующего своей ценности. Это делало любую серьёзную сделку долгим процессом. Монета же представляла из себя кусок того же драгметалла фиксированного веса и состава, на котором была нанесена печать самой авторитетной инстанции — суверена — подтверждающая его гарантию, что он именно того веса и объёма, как заявлено. Это радикально упростило и ускорило сделку — кто из двоих (продавец, покупатель) будет спорить с монархом? Таким образом, это было в первую очередь масштабное снятие ключевой «транзакционной издержки», по Коузу.

5. Из этого экскурса понятно, что в вопросах финансового суверенитета ключевое не то, где и под чьим контролем находится центр эмиссии, а то, где находится центр доверия к стоимости денег. Если говорить о ситуации с рублём, он не был суверенной валютой не потому, что центр эмиссии был где-то снаружи, а скорее потому, что снаружи был центр доверия. Стоимость рубля критически зависела от стоимости бочки нефти и иных сырьевых коммодити на мировом рынке, и её колебания влияли на покупательную способность рубля и его курс относительно других валют гораздо сильнее, чем любые манипуляции суверенного эмиссионного центра с учётной ставкой или темпы эмиссии. Плюс резервирование — ЗВР были куда более «валютными», чем «золотыми».

6. Главное препятствие начавшейся в мире дедолларизации — это чрезвычайно развитая долларовая инфраструктура. Любой отказ от доллара как средства взаиморасчётов сразу же кратно увеличивает уровень транзакционных издержек. Когда наш бизнес в расчёте с китайскими контрагентами сейчас переходит на юани, он с удивлением обнаруживает, что если доллар до Пекина шёл сутки, то юань туда же идёт неделю, будто его туда везут по Транссибу.

7. Принципиальное решение — во-первых, построение системы доверия, а во-вторых, построение развитой инфраструктуры снятия транзакционных издержек. И то и то вне контекста суверенитета дело зряшное — долго, дорого, крайне трудоёмко и в создании, и в поддержании/апгрейде. Более того, глядя из сегодня, масштаб задачи выглядит практически неподъёмным для нашего колхоза. Однако не боги горшки обжигают.

Включённо поучаствовал в программе подготовки операторов дронов для морпехов, отправляющихся на фронт. Программа хороша — только нужное, ничего лишнего, при этом достаточно подробно, хороший баланс теории и практики. Инструкторы имеют опыт боевого применения, рассказывают и показывают то, благодаря чему сами выжили. Ну и место для тренировки довольно удачное.

Но думаю, однако, вот что.

Командиры пехотных соединений, вернувшихся с передовой, говорят о том, что в нынешних условиях надо иметь минимум 1-2 дрона на роту. У них и такой роскоши нет и близко, так что их можно понять. Но в текущих условиях войны, особенно на длинном Южном фронте, когда на один батальон приходится до 20 км передовой линии, 1-2 на роту это критически мало. У «музыкантов из оркестра» логика другая: у каждого оператора должен быть пульт и 3 завязанных на него коптера, а операторов ротного звена должно быть минимум двое. А их сбивают, и довольно часто. В том числе свои, потому что никакой системы «свой-чужой» на коммерческий дрон не поставишь, и всё зависит от взаимодействия соседей — в чём мы никогда не были сильны. Плюс появились аэроскопы, и дальше их будет больше.

Но ключевая проблема вообще не в том, где взять столько дронов. Это как раз решаемо, и даже мы с подписчиками очень удачно в этом поучаствовали уже и продолжаем участвовать (см.в закрепе). Главная проблема — кадры.

На полигоне, посмотрев на бойцов, которые впервые в жизни поднимали коптер в воздух, а им уже на днях обратно на фронт, я понял, что если дело дойдёт до мобилизации и придётся идти на передовую, я буду не самым плохим оператором — лётные навыки есть, летал и снимал раньше и в горах, и в море, запуская с палубы, и зимой, и в дождь, и в лесу, и в плотной городской застройке. А нюансы военного применения — они быстро осваиваются… если выживешь. Даже сюда в поездку взял с собой маленькую простенькую леталку (не мавик), чтобы тренировать навыки пилотирования в гогглах (очки такие) — так видно лучше, чем на экране планшета.

Но сколько вообще нужно подготовленных операторов? Мотострелковый батальон — это от 400 до 500 человек штатной численности, и это три роты. Если исходить из «вагнеровского» расписания, это шесть подготовленных расчётов, состоящих из взаимозаменяемых пар оператор-наводчик. Несложным подсчётом можно увидеть, что в строю одномоментно в зоне СВО даже при нынешних размерах группировки сейчас должно быть порядка 1200 подготовленных операторов, а значит общая численность боеготового кадрового состава «беспилотных летающих войск» только тактического звена БПЛА, без учёта более серьёзных машин, должна составлять порядка 2400-2500 человек. И это должны быть настоящие асы, способные и вывести дрон из-под зоны РЭБ, и уметь транслировать артиллеристам координаты выявленных целей, и делать несложный полевой ремонт девайсов своими силами. Не как боевые лётчики, конечно, которых готовят годами, но и точно не за три дня экспресс-курса молодого бойца.

И вот это уже вопрос на будущее. Да, положим, именно «мавики» скоро уйдут в прошлое — в конце концов, это коммерческая игрушка, слабо приспособленная к военному применению. Но вот, допустим, приедут даже иранские дроны — с документацией и софтом на великом и могучем персидском языке — и шта? Кому? Видел, как погрустнели лица у бойцов, когда инструктор сказал про софт с английским интерфейсом… а тут фарси, бародарон. Впрочем, тут, наверное, эээ, есть решение — таджики они же почти персы, языки как рус и укр — вот из них и делать операторов. Шутка.

Короче, нужна достаточно массовая и максимально народная программа подготовки операторов. Не только и не столько боевых, вообще любых, начиная со школьных кружков. Это должен стать базовый скилл, в общих чертах знакомый вообще любому пацану, как когда-то мотоциклы. И как развернуть такую программу — вот тут надо думать.