Стараюсь заново придумать, о чем писать здесь, но нет ни сил, ни слов, лишь вспоминается знаменитое высказывание Адорно. Но я не хочу бросать этот канал, и спасибо всем, кто все еще здесь остается, несмотря на продолжительное молчание и невнятные посты.

Боюсь, скоро этот блог может превратиться в трансляцию песен Гражданской обороны.

Когда все было не так плохо, я боялась слушать ГрОб – от их музыки становилось очень тяжело. Сейчас ГрОб – единственное, что поддерживает, чтобы ни происходило. Заряжает такой энергией, что я, как городская сумасшедшая, хожу по улицам и подпеваю вслух их песням.

Может быть, они просто напоминают о панковской юности. И в небо по трубе)

Если на прошлой ярмарке нон-фикшен я участвовала в дискуссии с авторами романтического фэнтези и чувствовала себя не в своей тарелке, то в этот раз состав участников обещает волнительный разговор с современниками, которых я читала и читаю с большим интересом

Когда я узнала, что в Эксмо готовится перевод Йеллоуфейс Ребекки Куанг, сказала мужу: “Как она выйдет – ты меня не увидишь”. То есть за компьютером буду сидеть не я, а моя голограмма, и она не будет откликаться ни на какие обращения.

Книгу прочитала за два дня, а потом на пресс-завтраке с другими авторами Инспирии обсуждали громкую новинку, издательский мир в книге Куанг и как обстоят дела у нас. А у нас, к счастью, все не так токсично и – посмотрите – как красиво 💜

13 апреля, суббота
16:00
книжный клуб в @knijniy_v_klube

«Вероятно, дьявол» — дебютный роман Софьи Асташовой — выпускницы курсов Creative writing school и Write like a girl.

История повествует об отношениях между студенткой и психопатичным преподавателем, погружающих героиню в эмоциональную зависимость, тревогу и саморазрушение.

На встрече мы поговорим с писательницей о восприятии ее романа читателями, современной литературе, балансе между реальностью и фантазией в писательстве и поисках собственного голоса.

Вход свободный
18+

Нонфикшен закончился, а книжные события — нет! Дэвид делает невероятный книжный клуб оффлайн! Это суббота, Покровка и интересная книга в анонсе)

Вчера на книжном клубе. Спасибо Дэвиду за приглашение и всем, кто пришел, за интерес к книге 🖤

В литературном журнале «Формаслов» вышла рецензия на книгу «Вероятно, дьявол». Дарья написала даже не просто рецензию, а целую статью с глубоким анализом:

«Композиция нелинейная, и предыстория рассказана не сразу — это создает эффект некоторого шока, ведь поначалу кажется, что отношения этих двоих не такие уж больные, странноватые да, нездоровые — не настолько. Повествование ведется от первого лица, героиня при этом достаточно безжалостна к себе. Не отстранена, словно все это случилось не с ней, но и не зациклена на своих обидах. Она просто рассказывает историю о том, через что пришлось пройти, чтобы понять — она не лягушка и не замухрышка. Не пустое место. Она «отдала гораздо больше, чем получила». Иногда фокус смещается, и первое лицо сменяется третьим — словно некоторые моменты героиня воспринимает со стороны, хочет отдалиться от них. Как правило, это сцены взаимодействия с Профессором — впервые третье лицо появляется в сцене, где он приходит к ней домой».

Читать полностью

Итак,

я хочу выразить искреннюю благодарность всем, кто остался на этом канале, даже если это произошло случайно) даже если он просто спустился куда-то в подвал и утонул под весом других каналов. Знайте, что вы даете кому-то надежду заговорить снова.

Вести канал сложнее, чем писать книгу. Говорю это со всей ответственностью автора одного романа и на полном серьезе. Писать книгу – это как складывать мозаику или нанизывать бусины на нитку – получается либо играючи, либо скучно, но всегда можно бросить или закончить. Ты знаешь, что будет начало и конец.

А вести канал – это как каждый день выбирать одежду на выход. Каким бы убогим не был твой гардероб, нельзя повторяться, нельзя надевать что-то два дня подряд. Нельзя носить мятое или не совсем чистое. Так еще одежда должна скрывать недостатки фигуры. Жизнь, полная условностей. Сплошная головная боль. И это никогда не закончится, если только не отказаться и не ходить никуда.

У меня всегда, сколько себя помню, были сложности с говорением. Мне казалось, что все настолько условно и очевидно, что не стоит и говорить. А облечь в слова что-то действительно важное подобно оскорблению. Писать после 16 февраля. О чем говорить, если ты не можешь говорить о самом важном?

Мы живем в преувеличениях и условностях. Так глубоко срослись с этим, что не задумываемся о том, как работает язык. Разговоры об очевидных вещах. Абстрактное мышление растворяет смысл.

«Что вы? Ну как же? Нет-нет. Ошибаетесь. Разве? Позвольте. Накладочка вышла».

У Рейчел Каск в последней части трилогии «Kudos»:

Когда она стала старше, наиболее серьезной проблемой оказалась ее необычайная чувствительность к тому, что она называла ложью, но на самом деле, с его точки зрения, это были обычные условности и особенности взрослой речи. Она утверждала, что люди почти всегда говорят фальшиво и неискренне, и когда он спрашивал, откуда она это знает, она отвечала, что определяет по звуку. Даже в детстве она не могла выносить звучания определенных слов, но, когда она стала старше и начала ходить в школу, это только усугубилось… когда твой ребенок выбегает из комнаты, зажав уши руками просто потому, что гостья сказала, что уже сыта и не сможет съесть десерт, или что бизнес процветает, несмотря на ухудшение экономической ситуации, — это несколько осложняет семейные и социальные отношения.

Очень похоже на то, что я чувствую, когда думаю, что надо написать в канал – бессилие, хочется завизжать и убежать. Но этот канал и задумывался, как пространство, где мы говорим не только про то, что удаётся. Мне его не хватало ❤️

Заметила, что чем больше работаешь над рукописью, тем больше кажется, что она не готова. Слишком большая ответственность, которую ты сама на себя возложила. И вот я отдала ее редактору, чтобы разделить эту ответственность. С замиранием сердца жду ответа, вздрагиваю каждый раз, когда на телефон приходит уведомление.

Не столько эта новость подтолкнула меня вернуться к каналу, сколько одна простая, но не очень очевидная мысль, озвученная моим терапевтом: «Если хотите что-то получить от мира, то нужно что-то ему отдать». И, написав вчера первый пост после большого перерыва, я получила от мира, от вас уже так много.

Отдавать можно творческое, личное, профессиональное. А когда пишешь автофикшен, творческое, личное и профессиональное плавно перетекают одно в другое. Помимо босса Алины и моего редактора Милы я показала рукопись еще одному авторитетному для меня читателю. Кто это — пока держу в секрете)

Они еще в процессе чтения, но окружающий контекст дает предположить: если на первую книгу я получала много отзывов от читательниц, которые говорили, что с ними происходило нечто очень похожее, как будто я описала их истории или истории, которые они наблюдали в действительности, то вторая книга, кажется, откликнется в личном опыте у еще большего количества людей. И я даже не знаю, какая из историй более жуткая

Двойные послания

В телеграме проводят опросы, где люди голосуют «переоценено» или «недооценено» какое-то явление нашей жизни. Очень увлекательно не только отвечать, но и смотреть результаты. Если бы я делала такой опрос, я бы спросила: «двойные послания — переоценены или недооценены»?

Двойное послание — это вид психологической манипуляции, в которой человек получает противоречащие друг другу указания или сигналы. Двойное послание — это не безобидный прием коммуникации, в долговременной перспективе оно может привести к развитию такого ментального расстройства, как шизофрения.

Я не хочу заходить на чужую территорию, но мне нужна эта предыстория, чтобы провести мостик и к такому знакомому мне расстройству пищевого поведения, и к книге «Любовь моя Ана».

Ученые пытались определить, в чем же причина шизофрении? Были версии, что она вызвана генетической предрасположенностью, но потом Грегори Бейтсон выяснил, что причина может крыться в противоречивой коммуникации внутри семейной системы.

Ситуация для примера: мальчика поместили в клинику для наблюдения (у него проявлялись симптомы шизофрении). Он лежит на кровати, и в палату заходит его мама. Мама смотрит на него – лицо у нее кислое, выражает недовольство и презрение. Мама открывает рот и говорит: «Что же ты меня не обнимешь? Ты совсем не рад меня видеть?» Всем своим видом она показывает, что не расположена к контакту, недовольна своим сыном, но голосом посылает совсем другое послание, а именно обвинение, что сын не идет на контакт. Наш лектор в институте, конечно, объяснял это лучше, но я постаралась передать суть.

Противоречащие сигналы на разных уровнях коммуникации (вербальном и невербальном) насколько опасны, что мы недооцениваем ущерб, который они могут принести. Эта идея тогда очень меня зацепила. Я стала думать, что анорексия — это тоже одно сплошное двойное послание: ты хочешь есть и не хочешь есть; ты счастлив и глубоко несчастлив одновременно; ты хочешь, чтобы это закончилось и не хочешь; анорексия убивает тебя, но и помогает справиться с трудностями; мы понимаем, что это путь в никуда, но держимся за него. Анорексия — это амбивалентность, одна сторона медали, на обороте которой — булимия и/или приступообразные переедания.

В двойном послании есть конфликт. На конфликте строится литературное произведение, и это ни для кого не секрет. Усложнять фабулу может не только сюжет, но и противоречие. Хочется думать, что моя вторая книга не только о расстройствах пищевого поведения, но и о роли двойных посланий (противоречий).

Встречались ли вы с двойными посланиями?